Но открыв глаза и увидев его, короля, Кая зажмурилась вновь и отвернула голову, до боли закусывая губу, словно в наказание. Она не издала ни звука, когда он вошёл, не было и томного дыхания через плотно сомкнутые губы. Ни одна частичка тела не подалась ему в ответ, но было чувство, как силы, которых и без того было мало, постепенно покидали её тело, переходя к мучителю.

— Правильно, не смотри, — шептал он ей, покусывая ушко. — Чувствуй.

Зак двигался в ней осторожно, стараясь не причинять лишней боли, но удовлетворение так и не приходило. Он ускорился, почувствовав прилив сил, сжал ее ягодицы, толкая себе навстречу, подгоняя момент пика. Но никак, и это злило.

Кая смотрела в стену, чувствовала… Нет, не хотела чувствовать его в себе, отторгала, но делала хуже лишь себе. Не помогали ласки, не помогал его голос — голос Калантара. Её обуревала дикая усталость, силы словно выходили с каждым его проникновением, и когда она повернула лицо к королю, чтобы попросить закончить это как можно быстрее, то оно как-то… исказилось. С каждой секундой оно становилось мутнее, а потом и вовсе поменяло форму.

Лунная поняла.

Она его всё-таки не узнала. Он говорил ей правду. Всё указывало на правду, но почему?.. Гласка, будь она проклята! Будь прокляты и Белые маги! Магия… чтоб она не появилась в сердцах эльфов! Из-за неё лунная не верила очевидным вещам, словам, действиям, которым как раз и должна была поверить! Кая во всём теперь видела эту проклятую магию! Ненавидела её!

Как же стыдно. После всех слов и действий…

Она делала ему больно душевно, физически. Он был так терпелив. Он терпелив даже сейчас, осторожен, нежен. Зак, Зак, милый Закнеыл. Она не достойна его. Не достойна его терпения, его трепета, его прикосновений. Как он может продолжать быть таким после всего? Сама бы она не простила, если бы он её не узнал. Стойте, а ведь он тогда её узнал… по действиям. А она — нет. Сердце сжалось до боли, в горле встал острый ком. Она и думать забыла, что с ней сейчас делают. Не было сейчас физической близости, лишь то, что она чувствовала внутри себя.

— Прости меня, — Кая вновь отвернулась, но лишь чтобы скрыть от его глаз свои слезы, которые просто потекли и всё текли, без остановки увлажняя кожу на лице. Не поверила! Ему! — Прости меня, пожалуйста… — были бы руки сейчас свободны, она бы зарылась в свои ладони; была бы не такой обессиленной и свободной от второго тела, убежала бы прочь. — Закнеыл, прости…

— Не плачь, пожалуйста… Я не хотел… Прости… — молил он ее, но слезы не останавливались.

Он целовал ее щёчки и глазки. Давно перестал держать ее руки. Они все ещё были связаны, но он больше не прижимал их к полу. Кая попыталась спрятать лицо в них, но он не позволил, запрокидывая их себе за голову.

— Обряд заберёт все твои силы, — предупредил он ее, — но есть выход. Доверься мне.

Он заводил руками по ее телу, стараясь возбудить. Теперь она узнала, теперь все будет в порядке для нее. Пусть не до этого, пусть неприятно, но ему нужно завершить начатое, а без ее помощи не получится. Губы на шее, пальцы по спине; рискнул подняться к губам и прикоснулся к уголку.

— Я хочу тебя видеть, — всхлипнула Кая и притянула его за шею к себе ближе. Да, он, родной, любимый. Сквозь водную пелену она смотрела на него, осматривала каждую уже сотни раз изученную частичку кожи. Как же скучала без этого лица.

За что он извиняется, дурак? За обряд, смысл которого лунная поняла только сейчас? Давно бы это сделал, кончено не злилась. Без него эти два дня сходила с ума, даже не подозревая, насколько от него стала зависима.

Несмотря на эмоциональный всплеск, под его руками лунная быстро возбудилась. Ещё бы, как же скучала, так давно не было. Да и было последний раз под травой, а так не хотела. Хотела повторить всё то, что было у Гинтара в комнате, когда у них был первый и последний самый настоящий…

Кая стала целовать его сразу, стоило звездным губам легонько прикоснуться к ней. Жадно впиваясь в них, словно желая забрать свои силы обратно, лунная прижимала его голову к своему лицу, заставляя целовать больше, дольше, словно отыграться за все дни, что у них не было этого.

Закнеылу очень быстро стало легче входить в неё, а её телом не пришлось управлять — она и сама с каким-то безумным восторгом поддавалась ему навстречу, вымаливая прощение через это, объятия, поцелуи, странный шепот в губы, которые и сама-то толком не могла разобрать.

Наконец-то она вернулась к нему, его Кая, его любимая. Он даже смог улыбнуться в её губы. Действительно стало легче, приятнее. Ласки больше почти не требовались, но он продолжал, желая доставить ей удовольствие в качестве извинений.

И вот настал тот долгожданный миг. Усиленный магией жрицы конец был очень мощным для Зака. Он толкнулся вперёд и не сдержал стона, когда оргазм накрыл его. Почти потерял голову, почти забыл о зелье и в какой опасности Кая. Почувствовав, что она теряет сознание, достал Ангельские слезы и, залив содержимое флакона себе в рот, прижался губами ко рту Каи, заставляя ее проглотить жидкость.

От жажды она даже не подумала, что глотает, да и не думала, что сейчас в опасности. Просто… так хотелось спать. Да ещё и после всего произошедшего лунная ощущала себя выжатым лимоном, но таким счастливым. Полузакрытыми глазами она протянула руки Закнеылу, прося развязать, а получив свободу, обняла его за тело, плотно прижимаясь к нему, вдыхая не тот запах, который она полюбила, но всё равно родной, который не узнала сначала.

Закрыв глаза, Кая просто хотела спать. Медленно и постепенно её стал окутывать запах пещер, а поднявший на руки её Закнеыл словно придавал сил. На кровати, куда её переместил звёздный, Кая вновь прижалась к нему, закрыла глаза, но… сон больше не лез. Она ещё пока не поняла, в чём дело. Но важно ли это было для неё сейчас?

Была, правда, одна мысль. Как же она была голодна. Но потерпит до утра. Если сейчас оторвётся от Закнеыла, сойдёт с ума, начнёт биться в истерике, боясь, что это была ещё одна проклятая магия. И пусть её живот недовольно напомнил о себе тихим урчанием, Кая сильнее прижалась к звёздному, запрещая покидать её.

Закнеыл до самого утра пролежал с ней, не отпуская ни на миллиметр от себя. Ему вот точно спать не хотелось — он получил силу, предназначенную для целого отряда воинов, один, и эта энергия бурлила внутри, требуя выхода. Однако он продолжал лежать и не двигаться, а в голове все прокручивал события минувшей ночи. Как он теперь будет с Каей? Он не мог, только не после того, что сделал. Но и отпустить не находил силы.

***

Вернувшиеся с утра Гинтар и Валанди, не обнаружив Зака в комнате, сразу догадались, где он. Только радости от этого не было. Они же договорились сделать это вместе! Да, Гинтар отдал зелье звёздному, но он не думал, что Зак один пойдет со всем разбираться. Может, ещё не успел?

Они поднялись наверх, где туманные воины сообщили, что звёздный зашёл к лунной среди ночи, и до сих пор от него не было вестей.

— Почему не послали за нами? — взъелась Валанди, но туманные посчитали ниже своего достоинства ей отвечать.

Гинтар, как услышал это, побагровел от ярости. Он знал, зачем Зак мог зайти в её комнату. Да ещё и среди ночи… не выходя.

— Свободны, — резко бросил он воинам, и те немедленно отошли от двери. Гинтар распахнул дверь с грохотом и застал прелюбопытнейшую картину. Кая… спокойная, безмятежная, в объятиях звёздного. Не похоже, что она обнимала его не по собственной воле. Не сказать, что Гинтар сразу растаял при виде этой картины, но больше всего он боялся, что Кае это не поможет. Но… — Как она? — взволнованно спросил туманный Зака тихо-тихо, боясь нарушить покой лунной.

— Пришла в себя и… голодная, — он не стал вдаваться в подробности, каким образом получилось ее вернуть. Напоил Ангельскими слезами — большего им знать не нужно. Главное, что она теперь в порядке, и в животе урчит — значит, жить будет.

Зак не поворачивал голову, чтобы не видеть осуждения в лицах туманного и солнечной. Не смотрел на Каю, чтобы не прочитать в её глазах упрек и приговор.

— Слава богам, — с облегчением выдохнул он, не сдерживая счастливой улыбки. Зака-то в любом случае осуждал, но сейчас на него было плевать. — Кушать хочет! — такой странный восторг был в этих словах. Гинтар резко повернулся к Валанди, обнимая её на радостях. — Я сейчас приду! Сбегаю в таверну и вернусь. Я быстро!

И с этим восторгом он выбежал из комнаты. С Заком потом разберётся, главное — его девочка вернулась. И плевать, что в столовой ещё вчерашняя еда осталась. Он хотел ей сейчас купить самую лучшую, самую горячую и свежую! И воды! Целый кувшин молока принесёт!

Каю эта суматоха разбудила. Она нахмурилась и недовольно потёрлась носом о грудь звёздного.

— Зак, ты… все правильно сделал, — подбодрила его Валанди.

Он не ответил. Как такое может быть правильным?

Почувствовав шевеление, Закнеыл чуть ослабил хватку, чтобы Кая могла приподняться и оглядеться при свете дня. Подняв голову, она увидела, как Валанди ходила по комнате и что-то искала, чтобы организовать столик из тех обломков, что были разбросаны повсюду. Попросить об этом туманных она не могла — они ее даже слушать не будут.

И первое, на что она обратила внимание — запах! Закнеыл пах тем, что так её сначала раздражало, и что она сейчас так любила. И Валанди… она пахла чем-то женским, чем-то, чем поляризуются женщины для того, чтобы быть красивыми.

Кая приподнялась на локтях и огляделась, потом посмотрела на свою руку. И по её велению, она стала покрываться черной шерстью. Она вновь может обращаться, какое счастье! А Валанди в это… Точно, Валанди… Кая на неё рычала, не признавала.

— Прости, я… я думала ты звёздная, — понимала, что говорит и так очевидные вещи, но не извиниться просто не могла. И перед Гином. Перед всеми нужно! Всё началось из-за Мору, из-за того, что она доверилась ему. — Ну вот, Валанди, не только от тебя неприятности, — попыталась она как-то пошутить, но стыд из сердца не ушёл. Напротив, лишь злее впился.

— Не думай об этом, — отмахнулась солнечная. — Ты в порядке — это самое главное.

Валанди посмотрела на спину Зака с беспокойством и решила, что этим двоим нужно поговорить наедине. Сложив доски, которыми начала заниматься, отошла к двери.

— Помогу Гину, — сообщила она о своем уходе и плотно прикрыла дверь за собой.

Кая хотела было ей что-то в ответ крикнуть, но встретилась взглядом лишь с закрытой дверью. После чего просто повернула лицо к Закнеылу и улыбка её пропала. Он не выглядел весёлым (хоть и не должен был), вид был какой-то грустный.

— Что-то не так?

Закнеыл сел, поворачиваясь спиной к Кае, чтобы не видеть её лица. Если бы он только посмотрел, если бы увидел… Но не хотел — боялся.

— Прости меня, я виноват перед тобой, — тихо заговорил он. Не давая ей ответить, продолжил самобичевание. — Тебя использовали как приманку из-за меня. Ливафейн издевалась над тобой, применила свой гнусный ритуал, и я… привел его в исполнение. Прикоснулся к тебе, когда ты этого не желала.

Как это обычно бывает, когда он сел к ней спиной, Кая почувствовала страх. С ней такого не было — никто не пытался с ней объясниться, когда ты на определённые слова просто понимаешь, что сейчас будет очень тяжелый разговор.

Отчего-то первая мысль была, что сейчас с ней захотят расстаться. Вот неизвестно почему, но было такое чувство. Он не смотрел на неё, некоторое время молчал. Кая дала ему выговориться, не понимая его терзаний. Она виновата. Она пошла с Мору. Она пошла на поводу своих желаний и инстинктов, выбрала охоту вместо безопасности с теми, кого она знает, кому доверяет. И оттого на слова Закнеыла усмехнулась, но не злобно. С пониманием, что он тоже чувствует за это свою вину.

— Я осталась с тобой, несмотря на все твои предупреждения, что за тобой охотятся. Не ты ли меня предупреждал, что находишься всегда в опасности? Я осталась с тобой, Зак, потому что вопреки этой опасности, хочу быть с тобой, — Кая подползла к нему на коленях сзади и, коснувшись щеки рукой, заставила посмотреть на себя. — Я знала, что ты меня вызволишь, хоть и не хотела этого. А что касается того, что произошло… — лунная улыбнулась более отчётливо и, пододвинувшись, попыталась поцеловать его — даст ли это сделать при таком серьёзном разговоре? — И ты в праве брать меня, когда хочешь. Я дала тебе это право.

— И все равно это было неправильно, — он обхватил ее кисть и убрал руку от себя, но больше не отворачивался. — Я не хочу, чтобы ты видела меня таким… Я не хочу быть таким с тобой… Чудовищем…

Улыбка с неё сразу спала, и Кая с подозрением проследила за тем, как он убирает её ладонь с лица.

— Что ты хочешь этим сказать? — произнося это, она мысленно взмолилась, чтобы это было не то, о чём она думает. Её глаза были широко распахнуты, лунная была напугана этими словами и, отодвинувшись от него, села, сильно сжимая руки в кулачки. Не зря она посчитала, что разговор ведёт к чему-то плохому.

— Я к тому, что ты достойна лучшего, а я… — он обратил внимание, как сильно она сжала руки, и захотел взять их в свои ладони. — Я слишком эгоистичен, чтобы отпустить тебя.

Он всё-таки взял ее ручки в свои и погладил, где связывал сегодня, поднес к губам, желая их поцеловать.

— А ты… собирался отпустить меня? — голос предательски дрогнул, и теперь уже она не позволила телесный контакт, вытаскивая свои руки до того, как он коснулся своими губами.

— Нет, я… не знаю, как быть теперь. Что с нами будет после этого? Сможем ли мы остаться прежними?

Закнеыл закрыл лицо руками и упёрся локтями в колени. Он понимал, что, ещё одно неверное слово, и оттолкнет Каю навсегда.

— Не хочу потерять тебя, — тихо прошептал он в ладони.

— Тогда зачем говоришь мне всё это?

Её голос был глух, но всё же она немного расслабилась. По крайней мере она поверила его последнему слову. Смотря на его искренние страдания, лунная вернулась на прежнее место и обняла его со спины, утыкаясь носом в лопатку.