Одно из изображение повествовало о ране, которую Кая получила после яда звёздных. Как она скрывала её от всех, как Зак вызвался помочь. Другое — о той первой ночи с Заком. Было воспоминание, как Кая громко ругается с какой-то женщиной в лесу. Красивая женщина, и даже уродливые четыре шрама на лице не портили красоту глаз, но Кая и она были такими разными, вряд ли мать. Они ругались, после чего Кая крикнула что-то обидное и убежала. Ещё одна картина показывала, как Кая следит за Гинтаром. Местность совершенно неизвестная. Видимо, это прошлое. И смотрит она на него… влюбленно? На одной из картин было совсем прошлое. Пантера-подросток подошла полюбоваться на новорождённого, но глава семейства обратился и вышвырнул за шкирятник «Русалочку». На последнем изображении перед кромешной тьмой Кая бежала. За ней бежала целая стая, и все кричали: «Убийца! Убийца!».

И опять голоса, голоса, голоса!..

— Он может меня когда-нибудь разлюбить. Как и все остальные. Мы плохая пара. Гинтар, прости меня. Я знаю, как плохо тебе делала. Мама, почему ты так поступила? Сумасшедшая, нужно было уходить. Я ей так завидую. Она красивая, спокойная и умная. У неё красивые волосы, а у меня таких никогда не будет, хотя я стала мыть голову чаще. На неё всегда так смотрят… Холодно. Гинтар, ты перестал на меня обращать внимание. Хоть иногда бы! Даргона, это наша вина. Ты была так добра к нам. Мору, я надеялась. Я надеялась… Ненавижу, ненавижу сородичей! Я не хочу идти к лунным! Они убьют меня! Я не хочу умирать!

Валанди с трепетом и даже ужасом наблюдала за этими воспоминаниями. Она узнала Зака, стыдливо отвела глаза — слишком личное, хоть Валанди и пыталась вытянуть у Каи подробности. Узнала Гинтара и почувствовала эту странную влюбленность, неужели Кая ревновала не как друга? Но последний отчаянный крик вселил в солнечную неподдельный страх. Резко наступила тишина, и тьма сомкнулась вокруг.

Но что было дальше, хуже во сто крат. Это были самые настоящие вопли, а не голоса или крики. То, что мы кричим у себя в душе, но никому другому никогда не скажем. Не хотим говорить.

— Мама, я ненавижу тебя! Ненавижу тебя прошлую! Зачем ты согласилась на это? Зачем связалась с ним, ведь ты была предупреждена! Гинтар, ты предатель! Ты всегда теперь только с ней! Ты обещал, что никогда меня не покинешь, а теперь говоришь, что она будет с нами! Закнеыл, я люблю тебя! Умоляю, не предавай меня! Я этого не переживу, это хуже смерти!

Но изображения открывали её прошлое,

о котором она мало кому говорила. Это были те истязания, о которых она упоминала вскользь, но подробно рассказала лишь Закнеылу в таверне и Гину, который единственный всё это знал. Это доходило почти до её убийства, и лишь старый горный лев успевал прийти на помощь ей или матери, которая так же почти бездыханно лежала, оберегая дочь.

На одной из картинок Кая стояла перед трупом лунного. Потом ещё и ещё… Из-за угла вышел высокий рыжеватый лунный, на вид немного старше её. Он усмехался.

— Это не я их убила!

— Знаю. Это был я.

Вспышка, и вот она стояла перед камнем, толпа лунных эльфов окружила, они кричали, а на камне стоял старик.

— Ты изгоняешься за убийство своих сородичей! Любой, кто увидит тебя на наших землях, будет в праве убить.

Погоня, бег и шепот в воспоминаниях: «Я знаю, что это был Лука. Но мне их не переубедить. Моё время подошло к концу, и если я сохраню тебе жизнь, стая не простит этого и исполнит собственную месть. Кая, это единственный выход, чтобы ты выжила».

— Какой кошмар, — Валанди прикрыла рот рукой, а в глазах у нее стояли слезы. — Значит, ее подставили? Предали сородичи? Как несправедливо!

Солнечная почувствовала жалость и стыд, что видит это, что залезла без разрешения в самые потаённые уголки души. Хотелось позвать Сектара, чтобы он вытащил ее отсюда, но она уже слишком далеко зашла — не время сдаваться.

Наконец-то это всё закончилось. Голоса стихли, картинки больше не появлялись. Была просто тьма. Нет… Там впереди — рёв, знакомый рёв Каи, когда та в облике зверя. Чем ближе она подходила, тем отчетливее видела… стену? Стеклянную стену, за которой нервно расхаживала пантера и ревела, драла когтями стекло, но ничего не происходило, даже царапины не появилось.

— Интересно, — раздался голос справа от Валанди. Сектар! Появился, как и обещал, но… Он выглядел моложе, чем когда исчез, но всё равно постаревшим. Видимо, в то время, что Валанди потратила на поход сюда, он старался восстановить силы. Но опять начал стареть. — Здесь не должно быть барьера.

Увидев и вторую добычу, зверь недовольно зарычал и забился в стекло, но оно не поддавалось.

— Ее заперли внутри? Это ведь не ритуал. Зак говорил, что обряд, который применила жрица, направлен на удовлетворение воинов. Что-то другое не позволяет ее сущности выбраться, — Валанди прикоснулась к прозрачному барьеру и не почувствовала ничего под рукой. Вопросительно взглянув на Сектара и на свою руку, спросила: — Что это значит?

— Она вообще обращалась в последнее время? — спросил Сектар и подошёл к барьеру.

Зверь тут же оказался перед ним. Туманный положил руку на стекло, но она спокойно прошла сквозь неё, и лишь чудом туманный успел отдёрнуть её прежде, чем пантера схватила его когтями.

— Всё не так плохо. Я боялся, что нужно сначала барьер рушить. Попробуй говорить с ней, — но видя состояние животного, Сектар сильно сомневался, что до неё получится докричаться: его заперли, он голоден, хочет свободы и охоты. Зверь раздражён и зол. — Не смей только входить в барьер.

— Кая? — неуверенно начала Валанди. — Узнаешь меня, это я, Валанди. Мы тебя вытащим, просто подожди. Зак там снаружи очень беспокоится о тебе, на нем лица нет. Не ел, не спал, под дверью караулил, пока Манари не ушла.

Но зверя лишь раздражала добыча, которая издевалась над ним. Пищит, мордой виляет, знает, что охотник не может дотянуться. Зверь бросился на стекло, но ничего не произошло. Валанди продолжала с ней говорить, напоминала, кто такие Гинтар, она и Зак, совершенно не замечая сначала, что Сектар не в состоянии ждать. Он старел всё быстрее, его магические силы кончались, и он просто не мог уже контролировать их присутствие здесь. Если бы была уверенность, что могло что-то получиться, Сектар бы продержался ещё немного. Стал бы похожим на своего старейшину, но зверь лишь больше злился. Его дразнили, а не пытались помочь.

— Прости, но это всё, — могло показаться слишком грубо, но Сектару было больно, плохо. Вспышка, как тогда на испытаниях, и Валанди выбросило в реальность. Судя по лицу Зака, времени почти и не прошло… От силы секунд десять.

— Не вышло, — цокнула языком Валанди, приходя в себя. Она сняла кольцо с пальца лунной и вышла, оставив на последок просьбу к Заку не говорить ни о чем Гинтару.

Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней с той стороны и схватилась за голову. Это было больно. Сложилось впечатление, что её хорошенько встряхнули, и мозг в черепе несколько раз перевернулся. Сползя по двери на пол, она надела кольцо и позвала Сектара, не надеясь на ответ. Ему наверняка в сто крат хуже было.

«Спасибо. За попытку», — просто поблагодарила Валанди. Не знала, слышал ли он ее сейчас, лишь надеялась, что он не сильно пострадал из-за этого. И пусть он иногда бывал врединой, но, как и говорил Гин, Сектар — хороший парень.

Но как же теперь болит голова!

А Сектар так и не ответил.

***

Гинтар вернулся через полчаса. Отчего же так задержался? Искал, чем бы любимую отблагодарить. В итоге в одной руке у него был букет цветов, а во второй несколько завёрнутых кусков жареного мяса. Он немедленно поднялся на второй этаж — уверен, что там всё ещё был Закнеыл, но не успел и пару шагов сделать, как услышал крик Каи. Если этот звёздный хоть пальцем!..

Туманный ринулся вперёд и влетел в комнату, а там Манари выпроваживала Закнеыла, в то время как воины окружили зажатую к стене кричащую Каю и пытались вырубить, чтобы продолжить новые попытки.

— Пустите, меня она послушает, — сопротивлялся Зак, но туманные были непреклонны.

— Они ей не помогут, — Валанди с ужасом наблюдала за этой картиной, и сейчас наконец до нее дошло, что означал тот барьер в голове Каи. — Она не может обратиться. Если с ней сделал это Мору, то у него должно быть противоядие. Гинтар, останови их.

Солнечная выбежала из комнаты и спустилась вниз, чтобы проверить каждую комнату поочередно, начиная с комнаты Мору. А у него было столько склянок, что и не разберёшь, где нужная. А если и найдет, то не факт, что снятие этого барьера поможет. Вдруг сделает только хуже?

Гинтар взмахнул рукой, призывая внимания всех. Манари непонимающе посмотрела на него, а потом вслед солнечной. До двух туманных дошёл один небольшой факт. А ведь точно! Она не обращалась. И Гин знал, что даже в пустошах она по какой-то причине этого не делала. И это объясняло, почему она не может их даже по запаху узнать! Её вторую ипостась заблокировали? Надолго ли?

— Стой! — крикнули вслед Валанди, но побежать рискнул только Гинтар, бросая по пути уже Манари: — Отзови эльфов и оставь её! Валанди, стой!

Нагнал он солнечную, уже когда та копошилась в старых вещах Мору, в которых в основном были обычные настойки. Откуда ему-то знать, как обращать в человека и наоборот. Наверняка звёздные эльфы виноваты!

— Что ты делаешь? Она сейчас опасна. Будь в ней сила, Кая уже бы порвала и Зака, и воинов, ты об этом подумала?

— Но… Ты видел, как она страдает? — Валанди замерла, а спустя мгновение у нее затряслись плечи, как от рыданий. Перед глазами у нее стоял вид загнанного в невидимой клетке зверя, и она, как наяву, слышала его душераздирающий рев. — Я знаю, это рискованно, — сквозь всхлипы выдавливала она слова, — но других идей больше нет.

— Что «она страдает»? Что «она страдает»? — Гинтар и сам нервничал. Он повышал голос, сам того не ведая, но вовремя взял себя в руки и потёр лицо. — Что толку, что ты сейчас решила её форму вернуть? Валанди, сейчас не это главное! Нам нужно иллюзию снять, а уж как ей форму вернуть — это дело второе.

На возмущения Гинтара почти сразу спустилась и Манари, которая виновато (а что такого сделала?) опустила перед ним голову.

— Я отозвала воинов. Прости, но я посчитала, что нужно продолжить.

— Всё хорошо, — отмахнулся туманный. — Манари, у нас есть идея, как снять эффект ритуала, но для этого нам нужна большая сумма денег.

— Кончено, я готова её дать, — ого, вот так просто? Да, влюблённые женщины пугают.

— Двести золотых.

Но пожала плечиками, словно для неё это было не больше пару сребреников.

— Сказала же, я дам их тебе. Что у вас за идея? Она точно поможет? Я бы не хотела, чтобы моим воинам и наяву пришлось бороться с монстром, — с этими словами она многозначаще посмотрела на солнечную. — Если всё так, как ты говоришь, я бы не торопилась с её обращением. Это не твоим эльфам подставляться под удар.

— Отлично, тогда сами и разбирайтесь, — не поднимая ни на кого глаза, Валанди поставила на маленький столик шкатулку, которую они купили у Брайана, а поверх нее — пузырек с изображением проткнутого кинжалом сердца. И не сказав больше никому ни слова, вышла из комнаты, из дома вообще.

— Валанди, стой! — Гинтар хотел было ринуться за ней, но голос Манари остановил его.

— Что это? Она что-то нашла?

Туманный подошёл к пузырьку и, взяв его в руку, долго разглядывал. И вот что это значит? Что это? Пить? Наносить? Кае? Ему? Вообще, первая мысль туманного была, что это какое-то отворотное зелье. А для чего ещё нужен такой символ?

— Валанди, так не делается, — недовольно пробурчал он себе под нос.

— Что у вас тут происходит? — в комнату вошёл злой Закнеыл.

Естественно, он все слышал, и поэтому недовольно просверлил глазами Гинтара за то, что он опять довел Валанди до слёз. Нет, он, конечно, не виноват, но Зак здесь был на стороне солнечной — она хоть что-то пыталась сделать, а не просто истязать Каю бесплодными попытками влезть в разум.

— Это что? — заметив в руках Гинтара пузырек со знакомым символом, звёздный заметно занервничал. — Что здесь делает символ Тали?

— Я… я не знаю, это Валанди оставила, — Гинтар протянул пузырёк звёздному и, присев за стол, тяжело вздохнул, переводя взгляд на запакованное мясо.

Манари без спроса своего несостоявшегося жениха не уходила, а, как полагается, стояла с опущенной головой, но от звёздного пыталась держаться дальше.

— Думаю, это Ливафейн дала Мору, чтобы он справился со зверем Каи, — предположил он, открыл пузырек и понюхал, чихнул от резкого запаха. — Где она вообще достала такое? Мы с лунными никогда не пересекались особо, в основном с солнечными и гномами. Даже не могу разобрать, из чего это сварено.

Закнеыл недовольно закупорил бутылек и окинул взглядом присутствующих.

— Что будем делать? Есть кто-то, кто разбирается в зельях, ядах и прочем?

— Кая в зельях разбиралась, но не в магических, а… Вот! — стоило звёздному сказать эти заветные слова, как теперь в туманном появилась уверенность, что слёзы таки они купят не зря. Если уж не от последствий ритуала, то от этой дряни точно избавят. Но… Гинтар всё равно переживал, что Кая, не задумываясь, использует силу против них же. — Мы с Валанди нашли Ангельские слезы. Вот они как раз и стоят двести золотых.

— Да что ты! — ахнула Манари. — В таком захолустье нашли слёзы?

— Вот только с деньгами загвоздка и вышла. Как думаешь, Зак, они сработают? Ты знаешь, что это?

— Ну, действие этого яда снимет, а вот ритуала… Да черт знает, может, с возвращением зверя она нас всех узнает, — Закнеыл расстроенно повесил голову. — Меня она признает, но продолжает видеть отца. Только удалось ее успокоить, как ворвалась Валанди, а после и туманные, — он недовольно стрельнул глазами в Манари.

— Конечно, ведь именно слова и избавят её от этого проклятья, — брезгливо усмехнулась эльфийка, после чего посмотрела на Гинтара. — Знаешь, Гин, а может мне и моим воинам вообще уйти? Лечите её своими разговорами, куда нам, магам, до излечения?