Жара стала первым впечатлением Шеридан от Кира. В Саванне тоже бывало жарко, но это всегда сопровождалось высокой влажностью, обусловленной близостью океана. Кир был сухим, несмотря на Персидский залив. Жара моментально высасывала из тела всю влагу, вызывала трудности с дыханием. Но кроме того, вокруг царила удивительная красота, которой Шеридан не ожидала.

Красноватые дюны напоминали застывшие океанские волны. Ряды высоких пальм отделяли от них дорогу из аэропорта в город. К сожалению, Шеридан не удалось осмотреться получше, потому что во дворце молодую женщину сразу отвели в предназначенные ей апартаменты. Во всем крыле было тихо и пусто — если у Рашида и имелся гарем, он явно располагался не здесь.

Шеридан все еще не могла поверить, что очутилась в Кире. Она бродила по огромной комнате, разглядывая многоцветные мозаики, узорные росписи, резьбу. Налюбовавшись, Шеридан устроилась среди ярких подушек в центре комнаты. Над ее головой уходил вверх купол с маленькими окошками, через которые свет проникал в помещение и разливался теплыми лужицами по мозаичным полам.

Это было красивое и очень одинокое место, наполненное тишиной. Шеридан не нашла ни телевизора, ни компьютера, ни телефона. Ее мобильный разрядился, оставив ее без связи с внешним миром.

Шеридан прилегла на подушки и поклялась себе, что не будет плакать. Для человека вроде нее, больше всего любящего общение и активность, одиночество было пыткой. Еще вчера — неужели только вчера? — ее окружали гости праздника миссис Лэнде, а потом она сидела в своем уютном офисе за магазином, слушая мелодичный гул голосов и приглушенной музыки.

Конечно, настроение у нее в тот момент было так себе из-за новостей о врачебной ошибке и реакции Энни, но в общем и целом жизнь шла своим чередом. Тогда Шеридан не ценила это по достоинству. Сейчас при мысли обо всем, что она потеряла, на глаза наворачивались слезы, но молодая женщина старалась не выпускать их наружу.

Рашид аль-Хассан повел себя как тиран. Он вломился в жизнь Шеридан, вырвал ее из привычного окружения и бросил одну в этой щедро декорированной тюрьме — только потому, что в клинике перепутали биологический материал. Шеридан хотела преподнести сестре бесценный подарок, а в результате оказалась пленницей грубого, высокомерного красавца, который обращался с ней с теплотой и дружелюбием айсберга.

Рашид разрешил Шеридан позвонить не раньше, чем они поднялись на борт королевского самолета. Роскошный салон — кожаные кресла, ковры, золотые украшения — произвел на нее неизгладимое впечатление. Ванная комната на этом самолете оказалась больше, чем в ее квартире!

Бортпроводники улыбались и кланялись Рашиду чуть ли не до земли, на что он не обращал никакого внимания. Это привело Шеридан в замешательство, свело на нет все попытки убедить себя, что Рашид — обычный мужчина, чуть более влиятельный и богатый, чем другие.

Получив разрешение воспользоваться телефоном, она позвонила Келли и Крису, сказала, что уехала из города на неделю. Они спокойно восприняли тщательно отредактированный рассказ о Рашиде. Романтичная Келли спросила, красив ли он, и станет ли Шеридан королевой. Плотно прижимая телефон к уху, Шеридан ответила, что Рашид считает заключение брака необходимым, но она скорее выйдет замуж за акулу. В любом случае решать проблемы следовало по мере их поступления — после того, как врачи подтвердят или не подтвердят беременность. Это прозвучало так, словно Рашид был разумным и доброжелательным человеком, с которым ничего не стоит договориться.

Крис просил ее сохранять спокойствие и пообещал как можно мягче донести новости до Энни. Шеридан пришлось прикусить губу, чтобы не расплакаться при мысли о сестре. Она сказала Крису, что свяжется с ним, когда ситуация прояснится.

После разговора Шеридан откинулась на подушки, уставилась на пронизывающие ее тюрьму лучи света и стала думать, что ожидает ее в случае, если она беременна. Девять месяцев одиночного заключения в качестве номинальной жены Рашида, затем развод и возвращение домой с пустыми руками?

Двери открылись, женщина в длинном платье и хиджабе внесла поднос. Шеридан поднялась.

— Пахнет очень вкусно. — Она удивилась, что снова может думать о еде без нервной тошноты.

— Его величество сказал, вы должны поесть, — ответила женщина с вежливой улыбкой.

Шеридан не удивилась, услышав, что опять что-то «должна» Рашиду. Но, как бы сильно ей ни хотелось во всем ему противоречить, она была не настолько глупа, чтобы из принципа уморить себя голодом.

— Скажите, где я могу найти его величество? Мне нужно с ним поговорить.

Она хотела сообщить ему, что довольно быстро сойдет с ума в закрытой комнате, где совершенно нечем заняться. Даже несколько книг, которые она нашла, не принесли облегчения, потому что были написаны на арабском языке.

— Ешьте, мисс. — Словно бы не услышав вопрос, женщина направилась к дверям.

Шеридан попыталась последовать за ней, но сразу за дверью наткнулась на невозмутимого охранника.

— Я хочу поговорить с королем Рашидом.

Не получив ответа и здесь, Шеридан почувствовала, что вот-вот взорвется от злости. Она пошла вперед, полная решимости обойти приставленного к ней громилу и отправиться на поиски более цивилизованных людей.

Охранник молча преградил ей путь.

— Отойдите. — Она бросила на него испепеляющий взгляд, который не возымел никакого эффекта.

Терпение и хорошее воспитание Шеридан вылетели в трубу, сменившись неизвестными ей доселе инстинктами. В чужой стране, под охраной мрачного гиганта, она буквально разрывалась под напором отчаяния, гнева и страха. Поэтому сделала то, на что никогда не считала себя способной — изо всех сил пнула охранника по ноге.

Ноги у великана оказались словно из камня. Шеридан едва сдержала крик, а вместе с ним горячее желание схватиться за ушибленную ступню. Охранник не издал ни звука, просто взял ее под локоть и водворил обратно в комнату.

Шеридан осталась наедине со своей уязвленной гордостью. У нее мелькнула мысль взять великана измором, донимая его попытками выбраться из комнаты, но что-то подсказывало, что нужен план получше. Взгляд Шеридан упал на большой тяжелый серебряный поднос под тарелками с едой. Конечно, она не собиралась подкрадываться к охраннику сзади и вышибать ему мозги, это было бы невежливо. Бедный парень всего лишь выполнял приказ Рашида. Вот кого бы Шеридан ударила подносом, не задумываясь.

Альтернативную возможность ей подсказали окна. Она подумала, что бьющееся стекло создаст много шума и привлечет внимание. Внутренний голос протестовал, напоминая, что леди не бьют окна в старинных дворцах, принадлежащих другим людям. Тем более этого не делают архитекторы, специализирующиеся на сохранении исторических зданий. Впрочем, Шеридан уже успела заметить, что стекла в рамах современные и не имеют ценности для истории.

В конце концов она решила, что чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных мер. Поведение Рашида по отношению к ней не было вежливым, что дает ей право отплатить ему той же монетой.

Секретарь Мустафа практически вбежал в личные апартаменты Рашида, который только приступил к обеду после заседания Совета министров.

— Говори, — сказал король.

— Ваше величество, эта женщина разбила окно. Она хочет увидеться с вами.

Укол тревоги заставил короля отодвинуть блюдо с пряным рисом и курицей.

— Она пострадала?

— Несколько небольших порезов.

Через минуту Рашид, вне себя от злости, уже шагал по коридорам на женскую половину дворца. Он так торопился обеспечить безопасность матери наследника, что не продумал, что будет делать после ее переезда в Кир. Успел только отослать по домам двух младших жен отца — не столько ради освобождения комнат для Шеридан, сколько из эгоистического желания избавить себя от их общества.

Старый король взял этих молодых еще женщин замуж на самом закате дней, и Рашид не хотел даже гадать, что за отношения их связывали. Отцовские вдовы невольно напоминали ему, как бурно общались между собой его родители, а он всячески старался избегать этих мыслей.

Попадавшаяся навстречу прислуга кланялась. По одному коридору за другим словно бы катилась волна почтения, которую Рашид едва замечал. У дверей апартаментов Шеридан перед ним склонился огромный охранник Дауд — доверенный человек из времен, когда Рашид еще не был королем.

— Что случилось?

— Женщина хотела уйти, я ей помешал. Взял за руку и отвел в комнату, а через несколько минут услышал грохот.

Покачав головой, Рашид прошел в апартаменты. Через разбитое окно горячий воздух задувал в помещение вездесущие крупинки песка и голоса садовников из дворцового сада. Два уборщика сметали осколки.

Шеридан сидела среди подушек в центре комнаты с удрученным видом. Сердце Рашида сжалось, когда он заметил небольшие алые порезы на ее руках, но он призвал на помощь ледяное равнодушие, которое выручало его все это время. Оно заполнило душу короля и заморозило все неуместное сочувствие.

— А вот и неприступное величество, — сказала Шеридан, подняв глаза.

— Оставьте нас.

Повинуясь негромкому приказу Рашида, уборщики заторопились к выходу. Женщина, которая вышла из ванной с мисочкой чистой воды и салфетками, опустила свою ношу на низкий столик и последовала за ними.

Король дождался, пока за прислугой закроется дверь, и строго посмотрел на Шеридан, готовясь сделать ей выговор. Он не мог не заметить, что она распустила длинные белокурые волосы. В коротком синем платье и туфельках на каблучке Шеридан никак не походила на гипотетическую мать наследника престола. Скорее, она напоминала школьницу — свежую, хорошенькую и непослушную.

— Что это было, мисс Слоан? — Он бросил взгляд на разбитое стекло, удивляясь, где в этой маленькой женщине уместилось столько ярости.

— Я признаю, что дала волю злости. — Шеридан намочила край салфетки и протерла царапину. — Обычно я так себя не веду. Но и вы были не правы, когда закрыли меня в этих комнатах без возможности чем-то заниматься или с кем-то разговаривать.

— Вы всегда так проявляете свое недовольство?

Шеридан подняла на него глаза, в которых плясали фиолетовые отблески. Королю показалось, что она колеблется между гневом и страхом. Последнее ему совсем не понравилось. Дарья наверняка пристыдила бы его за то, что он напугал женщину.

— Я впервые в плену, поэтому не знаю правил, — сказала Шеридан. — Решила попробовать изменить условия моего заключения.

— Заключения? — Рашид озадаченно моргнул. Он давно не бывал на женской половине, но в памяти осталось ощущение роскоши, мягкости и комфорта. — Мне приходилось жить в пятизвездочных отелях, где условия были хуже, чем здесь.

Неожиданно король почувствовал укол вины. Они с Кадиром выросли в роскошной обстановке, но оба всю жизнь воспринимали дворец как золотую клетку, из которой им не терпелось выбраться. Красивых вещей вокруг недостаточно, чтобы сделать человека счастливым, это Рашид знал лучше, чем многие.

— Даже в захудалых придорожных мотелях есть телевизоры и Интернет. Тут есть книги, но я не могу их читать, потому что они не на английском.

Рашид пригляделся и понял, что Шеридан права. Выселяясь, молодые вдовы его отца забрали свое имущество, к которому без малейших сомнений причислили всю бытовую технику и электронику.

— Я это исправлю.

— Какую часть, Рашид?

Король едва не вздрогнул, услышав свое имя из ее уст. Он помнил, что разрешил Шеридан обращаться к нему неформально, но это все равно прозвучало неожиданно и странно. Рашид поймал себя на том, что хочет еще раз услышать, как Шеридан называет его по имени, и с негодованием отмел глупое желание.

— Вам установят телевизор и компьютер. Это недоразумение, у меня и в мыслях не было лишать вас благ цивилизации.

— Но я все равно ваша пленница.

— Не пленница. Гостья. Я уже сказал, что сделаю все возможное, чтобы вам было комфортно.

— А если мне захочется поговорить с людьми, найти себе какое-то занятие помимо телевизора? Я — деловая женщина, Рашид, я не привыкла бездельничать.

— Я подберу вам компаньонку.

Шеридан вздохнула и вернулась к обработке своих царапин. Рашид вспомнил, что пришел сюда выговаривать ей за неразумное поведение.

— Вы могли пострадать гораздо серьезнее, — сказал он. — А если вы беременны, вашей безответственности можно только удивляться.

— Я уже признала, что совершила ошибку. — Шеридан виновато посмотрела на него. — И да, я обдумала, что собираюсь сделать, но не ожидала, что стекла так разлетятся. Я бросила поднос с расстояния, которое казалась безопасным. Видимо, вложила в бросок больше сил, чем было необходимо.

Рашид растерялся. С одной стороны, дурацкий поступок Шеридан заслуживал порицания. Но она выглядела такой грустной в своем раскаянии, что Рашид боролся с искушением извиниться перед ней.

Он не мог понять, откуда пришла эта мысль. Разве ему было за что просить у нее прощение?

Решение привезти Шеридан в Кир против ее воли Рашиду продиктовала необходимость. Если она беременна наследником престола, ей опасно оставаться в Америке, жить одной, каждый день ходить на работу. Кто-то может узнать, кто отец ребенка, точно так же, как это узнал он сам, сделать Шеридан разменной монетой в политической игре или похитить ради выкупа. Даже в случае сохранения тайны она могла пострадать от несчастного случая, стать жертвой нападения грабителей, подвергнуться любой опасности, которая подстерегает одинокую женщину в большом городе. Рашид успел оценить систему безопасности в ее магазине и счел ее совершенно неадекватной.

— Постарайтесь впредь не позволять себе таких выходок, мисс Слоан.

— Я и не собираюсь. Но мне нужна не компаньонка, а свобода передвижения и общения с людьми. Кроме того, я хочу иногда разговаривать с вами. Если у нас будет ребенок, мне нужно видеть в его отце нечто большее, чем высокомерного незнакомца. А если ребенка не будет, я вернусь домой и с радостью забуду о нашем знакомстве.

Рашид сверху вниз посмотрел на Шеридан, которая сидела среди подушек как маленькая королева. Ей сложно было отказать в смелости. Однако он не хотел даже думать о том, чтобы согласиться на условия, особенно касающиеся их отношений. Рашид считал, что личный контакт следует свести к минимуму, пока ситуация с ребенком не прояснилась. Он достиг желаемого: поместил Шеридан в безопасное место. Теперь можно было на время забыть о ней и заняться делами страны.

— Вы можете ходить везде, где хотите, но только в сопровождении кого-то из моих людей. И не в этом наряде. Вы оденетесь как женщина Кира, будете уважительно относиться к нашим традициям и следовать указаниям сопровождающих.

— Я уважаю всех, кто уважает меня. Но если вы хотите с ног до головы закатать меня в черное покрывало…

— Снова предрассудки, — сердито прервал ее Рашид. — Я пришлю портних с образцами тканей, они помогут вам разобраться, что и как мы здесь носим.

— И я смогу видеть вас? Разговаривать о чем-то, что не касается моей одежды или условий проживания?

Рашиду в последний момент удалось поймать «да», готовое соскользнуть с языка. Его поразило, что первым побуждением было согласиться непонятно зачем проводить время с этой женщиной. Он этого не хотел, даже несмотря на то, что долго не мог выкинуть из головы их поцелуй. Причиной тому он считал затянувшееся воздержание — и ничего больше.

Тем не менее Рашид не собирался удовлетворять свой сексуальный голод с Шеридан. Этот путь вел к бесконечным осложнениям.

— Я не думаю, что это необходимо. У меня много дел и очень мало времени.

— Необходимо, поверьте. — В голосе Шеридан звучала обида, которую он не понимал.

Рашид не позволил себе проявить слабость. Шеридан была ему чужой — живым сосудом, в котором, возможно, рос его наследник. Она заслуживала заботы и внимания только в этом качестве.

— Я дал ответ, — сказал король, выходя из комнаты. — Он не подлежит обсуждению.