Ханне все-таки удалось уговорить Рафика сопровождать ее только до коридора, по лестнице на второй этаж она уже поднималась одна. Она находилась в закрытой части дома, недоступной для гостей, поэтому здесь было очень тихо. Ханна прошла мимо двери, ведущей в гостевую спальню, какая-то неведомая сила тянула ее к таким знакомым и родным местам. Она поднялась по небольшой дубовой лестнице к тайной дверке, которая вела на следующий этаж.

Много лет назад помещение мансарды предназначалось для обслуживающего персонала поместья. Потом там построили детскую комнату, а несколько лет назад она стала своего рода обособленной квартиркой со своей собственной маленькой кухней. Ханна открыла дверь в свою прежнюю спальню и поспешила зайти внутрь. Она подошла к кровати и взяла в руки одну из своих мягких игрушек, затем открыла дверку кукольного домика. Внутри маленьких комнаток тут же автоматически загорелся свет.

Ханна ждала, что вот-вот на сердце у нее станет легче, что все ее тревоги затихнут. Но так и не ощутила того спокойствия и защищенности, которые ожидала.

Раньше эта комната была для нее пристанищем души. Как только за ней закрывалась дверь, весь остальной мир оставался позади.

Она решительно закрыла дверку в кукольный домик. Время смотреть в будущее и оставить прошлое позади.

В гостевых комнатах Ханна приняла душ и поверх своей шелковой пижамы надела сочетающийся с нею халат. Волосы она оставила распущенными и влажными после душа. Покинув наполненную паром ванную комнату, она подошла к двери между комнатами; немного замешкавшись, она все же повернула ключ и оставила дверь открытой. Закрытая дверь никак не поможет в решении их проблем.

Ханна затянула потуже пояс своего халата и направилась к кровати, стараясь не обращать внимания на возбуждение, которое не покидало ее тело, когда она вспоминала его слова.

«Не обязательно уважать или испытывать симпатию к человеку, чтобы желать сорвать с него одежду».

— О, господи!

Камель стоял, прислонившись одним плечом к дверному проему, и стягивал с себя галстук.

— Как же я рад, что все закончилось.

Камель стянул с шеи свой галстук и, продолжая держать его в руке, обратил на нее свой темный взгляд.

— Так значит, никаких закрытых дверей?

— Это было так по-детски с моей стороны.

На лице Ханны не осталось ни капли макияжа. Единственным отступлением от полной естественности был ее бледно-розовый педикюр. С длинными влажными волосами, обрамляющими ее чистое лицо, она выглядела такой молодой, хрупкой и невероятно прекрасной.

Но в ее голубых глазах все равно читалась некоторая осторожность.

— Я думал, что ты уже будешь спать.

Погруженная в свои мысли, Ханна потирала пальцы одной ноги о щиколотку другой, но когда заметила, что Камель следит за ее движениями, поспешила убрать ноги под себя. Она заправила свои влажные волосы за уши и призналась:

— Я нехорошо себя чувствую, что тебе пришлось объяснять мое отсутствие. Оказалось ли это каким-то неловким моментом?

— «Неловким»? — Он приподнял бровь. — Ты имеешь в виду, заметил ли кто-то, как ты уходила с ним?

— Я не покидала вечеринку с ним. Он последо…

Камель поднял руки, словно сдается.

— Я знаю.

— О моем отсутствии. Как ты его объяснил?

— Я не вдавался в подробности. Просто сказал моему дяде, что ты решила пойти спать раньше. — А вот с Чарльзом Латимером у него был длинный разговор.

— И они поверили тебе?

Камель сделал шаг в комнату, затем бросил свой галстук на кресло.

— Почему нас должно это волновать?

— Так как долго ты стоял и наблюдал за сценой?

Нахмурившись, она посмотрела на него, когда он ответил:

— Достаточно долго.

Ханна раздраженно сжала зубы, услышав его скудный ответ.

— Так значит, он изменял тебе?

О да, эту часть разговора он слышал.

— Такое случается.

— Бросить его в день свадьбы — отличная месть.

— Я не планировала этого. Именно тогда я и узнала об этом.

Камель удивленно на нее посмотрел.

— В самый день свадьбы?

Ханна кивнула, чувствуя так знакомую ей горечь воспоминаний. Это произошла за час до прихода фотографов, стилистов и парикмахеров. Она постучалась в дверь к Сэл, чтобы забрать «что-то синее» для свадебной церемонии, которое пообещала предоставить ее подруга, но на самом деле она хотела поговорить по душам.

— Я застала его в постели с Сэл, моей свидетельницей на свадьбе. Они… Я только потом уже узнала о том, что он успел переспать со всеми моими подругами.

Ханна не поднимала глаза, не желая видеть его реакцию на ее слова.

— Так он переспал со всеми, кроме тебя.

Она тут же подняла на него глаза.

— Значит, ты и это услышал.

Камель кивнул. Он слышал их разговор, но не до конца его понимал.

— Так значит, нужно жениться на тебе, чтобы овладеть тобой.

— Вовсе нет, я хотела близости. — Ханна поморщилась и честно добавила: — И это бы произошло. — И несмотря на то, что Ханна никогда не считала себя сексуальной, она не могла понять того безумного влечения, которое испытывала к Камелю. — Но он…

Камель наблюдал за тем, как Ханна пытается подобрать подходящие слова.

— Наверное, он просто хотел восхищаться мной, а не…

— Спать с тобой, — помог закончить ей Камель, думая о том, что ее бывший жених был еще большим неудачником, чем он предполагал.

— Я не думаю, что он видел во мне женщину. Скорее экспонат в свою коллекцию произведений искусства. Ему всегда нравились красивые вещи… это не значит, что я говорю, что я…

— Не порть этот момент честности, пытаясь быть скромной. Мы оба знаем, что ты очень красивая. Но почему в этой истории все считают именно его жертвой?

— Я предпочла, чтобы меня считали бессердечной стервой, нежели идиоткой.

— И твой отец решил пригласить этого человека на вечеринку?

Он пододвинул стул ближе к кровати и, повернув его, сел на него верхом.

— Ох, проще было сказать отцу, что я передумала в последний момент. Они с Робом давно дружат, и отцу и так нелегко пришлось, когда он объяснял гостям причины отмены свадьбы. На нее пришло много людей, и он чувствовал себя так ужасно…

— А у тебя был просто замечательный день…

Ханна тут же инстинктивно встала на защиту своего отца.

— Ты прав. Это я виновата. Все это только по мой вине.

— Ты ведь не просила этого мерзавца на тебя напасть!

— Нет, я говорю не только о Робе. То, что я попала в тюрьму, то, что ты оказался замешан в этой истории, то, что чуть ли не до смерти перепугал отца. Если у него случится еще один сердечный приступ, в этом буду виновата только я.

Камель не знал о том, что у ее отца уже был сердечный приступ.

— Я думаю, врачи с тобой не согласятся. Твой отец никак не ограничивает себя в употреблении холестерина.

— Ты пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше.

Камель внимательно посмотрел на ее лицо.

— И у меня, очевидно, плохо получается.

— Почему ты так добр ко мне? Это по моей вине нам пришлось пожениться. Я должна была тогда дождаться помощи. Я не должна была покидать машину. Я вообще не должна была там оказаться. Все, что ты говорил обо мне, правда.

— Вакцина была доставлена в деревню, так что люди получили необходимую им помощь.

Ханна продолжала плакать и укорять себя.

— Я даже себе самой помочь не могу, а решила, что способна помогать другим. Всю свою жизнь я старалась не высовываться. — Она прижала ладонь к своей вздымающейся груди, по ее щекам продолжали скатываться слезы. — Я всегда придерживалась правил. И даже выбрала себе безопасного надежного мужчину… У меня никогда не хватало храбрости сделать то, что я действительно хочу. Я поступила в университет, чтобы изучать специальность, которая была мне совершенно не интересна, только чтобы не противостоять своему отцу. Я приняла предложение мужчины, которого считала надежным, а когда он оказался полным мерзавцем, сделала ли я правильные выводы из того, что произошло? Нет, я обручилась с другим мужчиной, который бы никогда меня не обидел, потому что… Я всегда делаю осторожные шаги.

Камель тяжело вздохнул.

— Dieu, я хотел, чтобы ты взяла на себя ответственность только за свои поступки, а не за финансовый кризис, мировой голод и все неудачные дни недели.

В замешательстве Ханна подняла голову.

— Я просто хочу… — Она замолчала, не в силах справиться со своими слезами.

Тихо выругавшись, Камель подошел к кровати и встал перед Ханной на колени, убирая ее влажные волосы с лица.

— Что ты хочешь?

Она подняла на него свои большие голубые глаза.

— Я просто хочу… чувствовать себя… не так, как сейчас. Прости, я и не знаю, почему рассказала тебе все это.

Камель поднялся и аккуратно опустил Ханну на кровать, потом положил подушку под ее голову.

— Поспи, — сказал он, укладываясь рядом с ней.

— Я не смогу уснуть. Мне постоянно снится, что я снова в тюремной камере, и он… — Ханна попыталась сесть, но Камель, положив руку ей на грудь, не дал ей подняться, уже через мгновение она перестала сопротивляться. — Я не смогу уснуть.

Он прикоснулся пальцем к ее губам.

— Подвинься немного. — Камель положил одну свою руку под ее шею, а другой притянул ее голову к себе на грудь.

— Почему ты так добр ко мне? — прошептала она еле слышно в его шею, а уже через секунду крепко уснула.

Камель же только сейчас понял, что это был первый раз в его жизни, когда он в буквальном смысле спал рядом с женщиной. Вот только уснуть он никак не мог и сильно сомневался, что ему вообще это удастся. Возбуждение не покидало его тело.

Спящая Ханна была похожа на чувственного ангела. Нашлось бы много мужчин, готовых пожертвовать сном, для того чтобы иметь возможность насладиться ее красотой. Камель чувствовал к ней страстное желание.

Ханна пыталась пробудиться от страшного кошмара, который не хотел отпускать ее.

— Проснись. Ты в безопасности.

Не до конца освободившись от пелены сна, как только открыла глаза, она увидела лицо Камеля и вздохнула.

— Я просто влюблена в твои губы, — пробормотала она, прижав свои губы к чувственной линии его губ.

— Ханна… — Он тут же отстранился.

Ханна заморгала, постепенно ее мысли стали проясняться.

— Прости, я думала, что это сон. — Она поцеловала его, и он не ответил на ее поцелуй. Он вообще ничего не сделал.

— Я думал, что ты высокомерная стерва. Я ошибался.

— Да, я не стерва.

Внезапно Ханна ощутила прилив злости. Она быстро села в постели.

— Что со мной не так? Должно же быть что-то, не так ли? Я два раза была помолвлена — и никакого секса. — Ханна слышала слова, которые произносила. И знала, что не должна их говорить, но, казалось, уже не могла остановиться. — Теперь я замужем, и ты даже не хочешь меня поцеловать!

Всхлипнув от слез, которые уже не смогла сдержать, Ханна легла, повернувшись к нему спиной.

— Не плачь, — умолял он.

— Я и не плачу. Я поняла кое-что. Теперь я и не знаю, почему так переживала из-за нашей с тобой свадьбы.

— Я весьма польщен.

Ханна повернулась и посмотрела на него.

— Мне даже не удается заняться сексом, какой вообще смысл надеяться и ждать мужчину, который сможет мне дать… больше?

Его смех заставил Ханну смутиться.

— Так значит, ты готова смириться с тем, что связала свою жизнь со мной?

Нахмурившись, Ханна пыталась разгадать выражение его лица.

— Не то чтобы у меня был выбор, не так ли? — Она бросила взгляд на свое обручальное кольцо.

— Ты готова… как ты выразилась… притворяться счастливой?

— Я думала, что ты будешь рад, что тебе не придется стараться, чтобы мне угодить, потому что я не требую…

— Много? — Его слова заставили Ханну раздраженно фыркнуть. — Что же, тайна того, почему ты все еще девственница, раскрыта, — медленно произнес он. — Ты просто усыпляешь мужчин своими разговорами.

Ханна схватилась за край подушки, которая лежала у нее под боком.

— Я бы не стал этого делать, ангел.

Не успела она поднять подушку, чтобы ею его ударить, как он выхватил ее, откинул в сторону, и уже через мгновение Ханна оказалась прижата под ним, ее запястья он удерживал по обе стороны от ее головы.

Губы Камеля были настолько близко, что почти касались ее губ, она ощущала тепло его дыхания на своей коже.

Его темный взгляд был наполнен страстью, которая разжигала ответный огонь в ее теле.

— Просто… — он нежно провел языком по ее нижней губе, — скажи мне… — он поцеловал один уголок ее губ, — как далеко… — он поцеловал другой уголок ее губ, — ты готова… — он припал к ее дрожащим губам, затем стал усыпать маленькими горячими поцелуями ее шею, — зайти?

— Я… остановись… нет, пожалуйста, только не останавливайся! — застонала она, боясь, что он может прекратить свои ласки.

Ее сердце забилось неровно, когда он стал страстно ее целовать. Ту свободу, которую она почувствовала, когда приоткрыла для него свои губы, нельзя было сравнить с бурной реакцией ее тела на движения его языка — ее тело содрогалось от возбуждения, ее лоно стало горячим и влажным.

Пока Камель с таким безумным желанием продолжал ее целовать, его пальцы запутались в шелке ее волос, затем одной рукой он обхватил ее лицо, а другой, забравшись под подол ее ночной рубашки, стал ласкать нежную кожу бедер, затем талии, пока не добрался до ее полных грудей. Камель на ощупь расстегнул одну верхнюю пуговицу, затем, не желая больше ждать, раздраженно потянул за края, отрывая все остальные пуговицы, и, наконец, обнажил ее грудь.

Ханна выгнула спину, как только он начал ласкать губами сначала один ее возбужденный сосок, затем другой. Она вздыхала и стонала, пока огонь в ее теле не стал практически невыносимым. Камель поцеловал ее в живот, затем провел ладонями между ее грудей и по ее трепещущему животу.

Полная обнаженность не заставила ее стесняться, а даже, наоборот, дарила радость свободы. Ханна обвила его шею руками и притянула к себе ближе. Их поцелуи были такими же страстными и горячими. Она сильнее выгнула спину, чтобы прижаться своей обнаженной грудью к его сильному мускулистому торсу, желая, чтобы между ними не было никакого расстояния.

Внезапно почувствовав некоторое смущение из-за своей неопытности, Ханна закрыла глаза, но открыла их, когда Камель направил ее руки к своему горячему возбужденному члену. Она не смогла удержать удивленного вздоха, который вырвался у нее из груди.

«По крайней мере, постарайся выглядеть так, как будто ты понимаешь, что делаешь, Ханна».

Камель застонал, когда она начала ласкать, экспериментально сжимая, его твердый пенис. Он крепко закрыл глаза и начал тяжело дышать. Затем внезапно он остановил ее ласки и откинул ее обратно на подушки.

Ханна застонала, затем и вовсе не смогла сдержать свои крики, когда он прикоснулся к ее влажному лону.

— Тебе это нравится? — хрипло произнес Камель, продолжая ласкать ее, заставляя все ее тело содрогаться от наслаждения.

Ханна быстро закивала, ближе придвигая к нему свои бедра.

— О, да… очень хорошо.

Камель склонился над ней и, не отрывая от нее своего взгляда, прижал ее ладонь к своей груди.

— Ты так прекрасен, — сказала Ханна, прикасаясь к его сильной твердой груди.

Камель сглотнул. Как же сильно он ее хотел.

— Я возжелал тебя, как только увидел. — Он прижался к ней сильнее, давая ей понять, насколько нестерпимым было его желание.

— Я тоже этого хочу. — Ханна сильнее раздвинула свои бедра.

Она ожидала, что ощутит напряжение в этот последний момент, когда уже ничего нельзя повернуть назад, но она, наоборот, расслабилась. Все произошло не так болезненно, как она себе представляла, а когда ее лоно стало сжиматься от наслаждения, она закрыла глаза, чтобы просто сосредоточиться на том, что происходило, на своих ощущениях, на том, как чудесно Камель наполнял ее, овладевая ее телом и ведя ее куда-то… И когда наконец наслаждение стало практически невыносимым, она отпустила себя, позволив волне страсти накрыть себя с головой. Она услышала низкие стоны Камеля, почувствовала, как он достиг своего пика.

Но она не потерялась. Она была там же, где все начиналось, накрытая горячим телом Камеля.

Немного позже к ней все-таки вернулся дар речи, но произнести полное предложение она еще не могла.

— Вау! — пробормотала Ханна, уставившись в потолок.

Он повернул к ней голову.

— Для твоего первого раза многообещающе.

На этот раз, когда она замахнулась на него подушкой, он не стал ее останавливать.

Завязавшаяся между ними битва подушками закончилась на полу, где позже их тела снова превратились в одно.