Когда их самолет приземлился на частной площадке, ее отец уже ожидал их, и Ханна была безумно рада тому, что он выглядел гораздо лучше, чем когда она видела его в последний раз, теперь он больше походил на себя прежнего. По дороге в Брент-Холл в лимузине она сидела между двумя мужчинами, и с каждой минутой ей становилось все сложнее разыгрывать перед своим отцом этот фарс, непрекращающаяся головная боль переходила в сильную мигрень.

— Я хотела бы пойти в свою комнату, если здесь, конечно же, не нужна моя помощь. — Подготовка к вечеру шла полным ходом.

— Нет, пойди отдохни. Это как раз то, что тебе нужно. Здесь все под контролем. Я нанял новую организаторскую фирму, и, кажется, они неплохо справляются. К тому же у меня есть пара бизнес-идей, которые я бы хотел обсудить с твоим мужем. — Отец посмотрел на Камеля, затем пошутил: — Какой смысл иметь в семье финансового гения, если ты не пользуешься его советами, не так ли? Я уверен, он даже за тебя благодарственные письма пишет.

Ханна засмеялась, и отец добродушно подмигнул ей.

— Семейная шутка.

Но Камель заметил, как Ханна поморщилась от боли, перед тем как улыбнуться.

— Я знаю, что у Ханны дислексия. Это и есть ваша семейная шутка?

— Она вам рассказала?

— Да. Но даже если бы я ничего не знал, я бы заметил, как некомфортно она себя чувствует из-за семейной шутки.

— Просто некоторые ее ошибки были настолько… — Его неуверенные объяснения остановились, когда он заметил суровое выражение лица своего зятя. — У Ханны очень хорошее чувство юмора.

— А у меня нет.

Вместо того чтобы направиться в свою комнату, Ханна зашла на кухню. Но когда увидела, что там вовсю кипела работа, она решила навестить Сару в ее комнате.

Шеф-повар поместья была безумно рада ее видеть. Как и собачка Олив, которая сидела за перегородкой вместе со своими маленькими щенятами. Они мило виляли хвостиками и облизывали руки Ханны.

Без всяких слов Сара достала несколько таблеток болеутоляющего, приготовила кофе с пирожными.

— А теперь расскажи мне обо всем.

И Ханна рассказала, по крайней мере, то, что ей разрешалось рассказывать. Через полчаса она поднялась, чтобы уйти.

— Куда ты идешь? — спросила Сара.

— В свою комнату. Мне нужно подготовиться. — Ханна поморщилась.

— Ты не туда идешь, Ханна, — засмеялась Сара. — Ты больше не можешь ночевать в своей старой комнате. Ты ведь теперь замужняя женщина.

— О господи, я совсем забыла!

— Но конечно же, если ты привыкла к дворцам…

— Я к ним не привыкла. Я ненавижу там жить, и я ненавижу его.

— Я знала, что что-то не так, — сказала Сара, насыпая сахар в чай для Ханны. — Я и не знаю, что тебе сказать, Ханна. Правда, не знаю.

— А что тут можно сказать. Прости, что свалила это все на тебя.

— Господи, девочка моя, для этого я и есть. Ты ведь знаешь, что я всегда считала тебя своей второй дочкой.

— И как же я хотела бы, чтобы так оно и было, — с чувством заявила Ханна, завидуя Еве, что у нее такая мать. — Отец думает, что я довольна этим положением. Ты ведь ему ничего не скажешь, правда? Я беспокоюсь, что стресс… — И ей не нужно было договаривать.

После того как она добилась от Сары обещания, что та ничего не расскажет, Ханна направилась в спальню для гостей. Там она поняла, что женщина не преувеличивала, когда говорила о преображении этой комнаты. Она прошлась по роскошно обставленной спальне. Одну сторону комнаты занимала огромная кровать с шелковым палантином. Ханна поспешила отвести от нее глаза, но в мыслях успели появиться чувственные образы.

За ней расположились две двери. Когда она открыла первую, то обнаружила ванную комнату. Ханна нажала какую-то кнопку на замысловатой панели управления, похожей на пульт на космической станции, и комнату тут же наполнили звуки океана. Не найдя нужной кнопки, чтобы выключить систему, Ханна просто закрыла дверь в комнату и направилась к другой двери. Как только она открылась, свет внутри комнаты автоматически включился, освещая пространство размером с ее прежнюю квартиру, оборудованное вешалками, полками и зеркалами. Гардеробная не была совершенно заполнена, но она не была и пустой.

Одежда и обувь, аккуратно сложенные и расставленные, принадлежали ей. Туфли, сумки, нижнее белье на любой случай, среди всех этих вещей был и очевидный выбор на сегодняшний вечер, когда все внимание будет приковано к ней.

Ханна, решив отбросить мысли о предстоящем мероприятии, поднесла к лицу шелковую рубашку. Внезапно в глазах у нее защипали слезы, она часто заморгала, чтобы успокоиться. После всех этих чудовищных дней она и не думала, что есть что-то, способное ее шокировать снова. Но когда она открыла бархатный футляр, лежащий на туалетном столике, и заметила ту красоту, которая лежала на шелковой подкладке, она поняла, что ошибалась.

Камель посмотрел на закрытую дверь, потом снова на свои наручные часы. Ровно в семь часов, как было уговорено, раскрылась дверь, и она вошла в спальню. Камель с трудом сдержал свой восхищенный вздох. Он видел ее изнуренной и уставшей, и тогда она все равно была прекрасна. Теперь же она выглядела просто невероятно восхитительно. Шелковое платье, которое было на ней надето, обнажало одно плечо. Узкий лиф платья подчеркивал ее высокую грудь и тонкую талию, материя обтягивала ее стройные бедра до колена, откуда широким шлейфом ниспадала на пол. Ее бледная кожа в контрасте с черной тканью платья сияла каким-то чудесным жемчужным светом.

В комнате установилась тишина, которая начала смущать Ханну.

— Я опоздала?

— Ты не надела бриллианты.

— Я считаю, что лучше меньше, чем больше.

Камель недовольно приподнял бровь.

— А я считаю, что, если у тебя есть что показать, надо это показывать.

— Хорошо, я надену бриллианты, — нехотя согласилась она и тут же покинула комнату.

— Теперь ты доволен? — спросила она, когда через пару минут вернулась уже с бриллиантами.

Плюсом было то, что теперь никто на нее смотреть не будет, все внимание будет обращено на королевские сокровища, надетые на ней.

Когда двери лифта открылись, Ханна почувствовала страх. Она и не пыталась спорить с инстинктом, который предупреждал ее, что находиться наедине с этим мужчиной в закрытом пространстве не лучшая идея.

— Я спущусь по лестнице.

— Нет, мы поедем на лифте.

Она вовсе не ожидала почувствовать его ладонь на своей пояснице, когда он слегка подтолкнул ее вперед. Все ее тело напряглось, и она поспешила встать в дальний угол лифта, стараясь не поднимать глаза на собственное отражение в зеркальных стенах. Как только двери лифта открылись, она покинула его на шаг быстрее Камеля, едва не споткнувшись в спешке.

— Расслабься.

Его совет заставил ее удивленно рассмеяться, быстро повернувшись к нему лицом.

— Ты это серьезно? Если бы я слушала все, что ты говорил, то уже бы пыталась в панике спрятаться куда-нибудь, но, к счастью, я решила положиться на свои силы и поэтому пропускала все, что ты рассказывал, мимо ушей. Я не знаю, как общаться с гостями, перемещаясь по залу, в отличие от тебя.

Несмотря ни на что, Ханне было приятно начинать вечер под руку с мужчиной, который источал силу и властность. Она многие годы была хозяйкой дома на мероприятиях, которые устраивал ее отец, но, к своему удивлению, она знала только нескольких людей, присутствующих в зале. После бокала шампанского она свободно и уверенно перемещалась по залу, принимая поздравления, улыбаясь и продолжая лгать сквозь сжатые зубы, что счастлива. Пока не заметила так хорошо знакомое ей лицо.

Конечно же, она знала, что ее отец продолжал общаться с Робом Престоном по делам бизнеса.

Ханна пересекла залу и подошла к группе гостей, с которыми беседовал ее отец.

— Простите, могу ли я украсть моего отца на минутку?

— Что случилось, Ханна?

— Роб здесь!

— Он один из моих старых друзей. Теперь ты уже замужем, и полагаю, что настало время оставить эту историю в прошлом, если Роб готов все простить.

Ханна сделала глубокий вздох.

— Ты прав, отец. Все хорошо.

Время шло, все больше гостей стали выходить во двор, и Ханна решила к ним присоединиться. Она весь вечер старалась избежать встречи с Робом, который, казалось, и не собирался с ней заговаривать.

Большинство гостей избегали влажной травы и прогуливались по выложенной плиткой и камнем зоне вокруг бассейна. Из зарослей деревьев появилась смеющаяся пара в возрасте. Волосы женщины были слегла всклокочены, свои туфли она несла в руках.

Ханна посмотрела вниз на свои собственные ступни, которые ныли от усталости, ведь она провела весь вечер на высоких каблуках. Интересно, есть ли в настольной книге правил поведения принцессы что-нибудь о том, что ей запрещается снимать свои туфли, чтобы пройтись босиком по траве?

Ханна сделала глубокий вдох и уже была готова растянуть губы в фальшивой улыбке, когда заметила массивную фигуру, пересекающую двор в поисках чего-то или кого-то. Ее телохранитель был весьма приметен, даже несмотря на строгий костюм с галстуком, который был на нем надет.

Ханна стала медленно двигаться в тень деревьев. Не дыша и закрыв глаза, она осознала, что ведет себя как ребенок, который хочет исчезнуть. Она опустила свой взгляд на свои сжатые в кулаки руки и медленно разжала пальцы. На ладонях остались четкие красные следы от впившихся в кожу ногтей. Неужели такой будет вся ее жизнь?

Ее маленький бунт был нелепым. Как и она сама.

Ханна еще раз глубоко вздохнула, сняла туфли и, держа их в одной руке, другой подняла подол своего платья, оберегая от влажной травы. Она распрямила плечи, пробормотав себе под нос: «Возьми себя в руки, Ханна» — и начала двигаться в сторону огней, виднеющихся из-за крон деревьев.

— Здравствуй, Ханна. Я знал, что ты хотела, чтобы я последовал за тобой.

Шокированно вздохнув, Ханна обронила на землю туфли и выпустила подол платья, который стал волочиться по мокрой траве, когда она повернулась на голос. Эти слова были произнесены мужчиной, у которого было просто огромное эго, который полагал, что все в этом мире создано для него.

Как можно быть такой легковерной и наивной, чтобы не видеть истинную сущность человека за его безупречными манерами, фальшивой улыбкой. Изредка она замечала проявления настоящего Роба, но решила не обращать внимания на свою возрастающую тревогу. Если бы она не застала тогда их в комнате Сэл…

Ханна закрыла глаза, пытаясь выбросить из головы эти гнусные образы.

— Здравствуй, Роб. — Он был основательно пьян. Ханна ощутила запах алкоголя, исходящий от него. Видеть Роба, когда она считала его любовью всей своей жизни, было невыносимо болезненно, теперь же она содрогалась от отвращения. — Нет, я не хотела, чтобы ты следовал за мной.

Он несколько опешил от ее реакции.

Выпивший или трезвый, Роб все равно оставался привлекательным мужчиной. Его темные волосы слегка серебрились сединой, придавая ему благородный вид, а очки в черной роговой оправе, в которых, как она потом узнала, было простое стекло, делали его более серьезным.

Никогда раньше она не замечала некоторую рыхлость его тела. Не просто округлость живота, которую иногда даже регулярные тренировки не способны убрать, а во всем его теле, в его чертах… Неужели он всегда так выглядел или она смогла это заметить только в сравнении?

И тут же образ Камеля встал у нее перед глазами — его аристократические черты лица, его чувственные мягкие губы.

— Как в старые добрые времена. Помнишь, когда мы захватили бутылку шампанского сюда и…

Ханна застыла на месте и направила на него свой холодный взгляд.

— Это было не со мной.

Роб замолчал, опустив глаза и сжав губы в тонкую линию.

— Ох! Она никогда ничего для меня не значила…

Он вообще помнил, как звали ту женщину?

— А теперь ты ничего для меня не значишь.

— Это неправда, и мы оба это знаем.

— Послушай, Роб, отец захотел, чтобы ты был на этом вечере, и в этом нет ничего плохого. Но мы с тобой никогда не будем друзьями. Давай просто вести себя цивилизованно…

Но ее спокойствие сменилось паникой, когда Роб, шатаясь, начал приближаться к ней. Ханна отступала до тех пор, пока не прижалась спиной к стволу дерева.

— Нам суждено быть вместе. Ты моя вторая половина… Что пошло не так, Ханна?

Она не смогла сдержать смех.

— Возможно, всему виной все мои подруги, с которыми ты успел переспать после нашей помолвки?

— Я же сказал тебе, что все они ничего для меня не значили. Они были легкодоступны… Не такие, как ты… ты чиста и идеальна. Я был согласен ждать, когда ты будешь готова. Все бы изменилось после нашей свадьбы. — Он прижал руку к своему сердцу.

Его драматические жесты только развеселили Ханну.

Роб нахмурился, когда услышал ее смех, затем он перевел свой взгляд на украшение на ее шее.

— Но я был недостаточно для тебя хорош, не так ли?

— Я думаю, мне пора идти.

— Брак по любви, правда? Или же удачная деловая партия? Люди говорят, а я знаю много людей.

— Что ж, я не так уж чиста и идеальна, но я порядочно разозлена…

Роб тут же перебил ее.

— Ты настоящее произведение искусства, — с чувством заявил он. — Само совершенство, моя королева, не его, он не будет ценить тебя так же, как я. Я бы позаботился о тебе… а другие женщины ничего не значат, — заикаясь, сказал он. — Ты должна это знать — что ты единственная женщина, которую я когда-либо любил.

— Что ж, ты не можешь потерять то, чего у тебя никогда не было.

Проследив за отпечатками ее каблуков на влажной земле, через несколько минут Камель отыскал пару, скрытую за кронами деревьев. Он не стал останавливаться.

Когда он уже мог видеть силуэты пары в тени деревьев, он осознал, о чем они говорят. И это его настолько ошарашило, что он застыл на месте.

— Что ж, ты вся в его распоряжении.

Ханна не смогла сдержать раздражения, отвечая на его слова.

— Да, утверждение о том, что мы созданы друг для друга, прожило недолго, не так ли?

— Стерва! — прорычал Роб. — Ты думаешь, что хорошо устроилась, но всем давно известно, что случается с людьми, которые мешают твоему мужу…

Ханна была в шоке от той ненависти и ревности, которую она услышала в его голосе. Ревность! В замешательстве она закачала головой.

Ее живот неприятно крутило, медленно двигаясь в сторону, Ханна пыталась отстраниться, чтобы не чувствовать его отвратительного дыхания.

— Часто такие люди просто исчезают. — Он демонстративно резко провел пальцами по горлу. — Так что берегись.

Его предупреждения только вызвали у нее смех. И очевидно, такой реакции Роб не ожидал, его лицо потемнело, и он потянулся за ней. Все случилось так быстро, что даже после Ханна не могла четко вспомнить последовательность событий.

Камель кинулся вперед, но Ханна оказалась быстрее его. Не в состоянии вырваться, она пригнулась, и голова пытавшегося напасть на нее Роба с глухим стуком ударилась о ствол дерева. Она попыталась прошмыгнуть под его рукой, но этого сделать ей не удалось, и к тому времени, как Камель добрался до них, Роб, на голове которого из небольшой поверхностной раны начала струиться кровь, схватил ее за руку и прижал к дереву.

— Стерва!

Ханна замахнулась и собиралась нанести удар, когда внезапно стала свободна. Потеряв равновесие, она упала прямо на влажную траву. Когда она подняла глаза, то увидела, как Камель удерживал Роба, заламывая его руку за спину.

— Если я еще раз узнаю, что ты находишься в той же стране, что и моя жена… если ты позволишь себе еще раз на нее посмотреть… — Камель приблизил к Робу лицо, его ноздри гневно раздувались.

Ханна представила заголовки газет и поспешила подняться на ноги.

— Не причиняй ему боли!

Мольба в ее голосе заставила Камеля отвлечься от мужчины и обратить свое внимание на Ханну.

— Пожалуйста?

Его челюсти сжались, когда он продолжал на нее смотреть. Затем он кивнул, и два невидимых до этого телохранителя появились из-за деревьев, он отошел в сторону, и они увели пьяного Роба.

— Ты уверена, что не хочешь пойти подержать его за руку?

— Я не его защищала. Я защищала тебя.

Камель нахмурился.

— Меня? Ты защищала меня?

Взгляд Ханны медленно прошелся по его сильному мускулистому телу.

— Журналисты придумают тебе прозвище похуже принца-сердцееда. Робу нравится разыгрывать из себя жертву, я уже могу видеть заголовки газет…

— Я не собирался его бить, но даже если бы это и произошло, он бы не побежал ни в какую скандальную газету, — ответил Камель серьезным грозным тоном. — О чем ты вообще думала, когда решила встретиться с ним здесь?

Гнев раскаленной волной охватил тело Ханны и голубым огнем загорелся в ее глазах.

— Ты намекаешь на то, что я специально устроила эту встречу? Роб последовал за мной!

— А я последовал за ним. — Это был своего рода инстинкт, на который он поддался, несмотря на то, что ситуация не нуждалась в его вмешательстве.

— Зачем? Я думала, что ты приказал другим следить за мной.

— Есть вещи, которые муж не может поручить другим людям.

— Так значит, ты решил, что твоим долгом является спасти меня. — Посмотрев в его темные полные презрения глаза, Ханна не смогла произнести эти слова с насмешкой.

— Если бы я только знал, что у тебя все под контролем.

Ханна сжала зубы, услышав в его словах явный сарказм.

— Мой герой снова спас меня.

— Я думал, что защищаю твою…

— Честь?

Камель отвел свой взгляд от ее чувственных губ и перевел его на ее полную грудь.

— Мужчина просто… — Он произнес слово, которое она не поняла, но, судя по его тону, можно было угадать его примерное значение. — Что твой бывший делает на вечеринке в честь нашей свадьбы?

В замешательстве Ханна заморгала, услышав его упрек.

— Вечеринка означает радостное празднование. Сегодняшнее мероприятие подобно какому-то наказанию. И да, все мы знаем, что во всем этом виновата только я, но должна тебе сказать, что мне уже надоело это слышать. Я готова притворяться, что ты такой же замечательный, как ты о себе думаешь, но если этому браку суждено продлиться, я имею в виду дольше следующих нескольких секунд, я не собираюсь и дальше разыгрывать эту комедию — говори, только когда с тобой говорят, иди на два шага за мной. Я не позволю вытирать об меня ноги! Так что с этого момента я ожидаю, что ты будешь относиться ко мне с уважением и не только на публике! — Боже мой! Охваченная одновременно и страхом и радостным возбуждением, Ханна не могла вспомнить последний раз, когда теряла над собой контроль.

Уголки губ Камеля приподнялись в улыбке, которая тут же пропала, когда острое возбуждение охватило его тело. И его не столько беспокоила сама физическая реакция, сколько ее сила и тот факт, что влечение к этой женщине начинало ему мешать. Физический и ментальный контроль над собой был очень важен для Камеля. Никогда раньше ему не приходилось бороться со своими желаниями, и так оно и должно быть, ведь только так он мог совмещать свою личную жизнь с той ответственностью, которая так неожиданно на него перепала.

Он и не предполагал, что женитьба может все это изменить.

Сегодняшний вечер должен был пройти идеально. Неужели она и правда только что это сказала и он не ослышался? Камель сжал зубы, стараясь собраться с мыслями. «Сосредоточься, Камель, и не на ее губах».

— Прав ли я буду, что это… — медленно произнес он, нахмурив брови и слегка качнув головой, как будто пытаясь разобраться в чем-то по сути нелепом, — ультиматум?

Ханна приподняла ресницы, но ее уверенность пошатнулась, когда она встретилась с его напряженным чувственным взглядом.

— Если… я…

Ханна резко вздохнула, затем медленно выдохнула и решительно приподняла подбородок.

— Да, так оно и есть, — заявила она, делая шаг к нему навстречу. — Если тебе так хочется узнать о списке гостей, не к тому человеку обратился. Спроси моего отца. Я здесь просто для того, чтобы улыбаться и делать вид, что счастлива.

— Делать вид?

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — Его вспышка раздражения показалась ей просто пиком лицемерия. — Я прошу прощения, но я не собираюсь притворяться, что мне нравится ситуация, в которой мы оказались, когда нас никто не видит!

— Нет, ты просто не желаешь подумать о том, каков это будет.

— Что будет?

Его хищная улыбка заставила ее тело содрогаться от возбуждения.

— Ох, ты об этом. — Она решила скрыть свое смущение за насмешкой. — Здесь? Сейчас? Тебе когда-нибудь кто-нибудь говорил о том, что ты всегда выбираешь неподходящее время?

— Вообще-то нет, никогда.

— О какая же я глупышка! Конечно же, даже если бы ты был плох в постели, женщины все равно бы утверждали, что ты восхитителен, потому что ты… — принц.

— А ты принцесса.

— Что?

— Ты принцесса.

— О, господи! — Без всякого предупреждения всплеск адреналина, который заставлял ее двигаться, закончил свое действие, и ее тело начало дрожать.

Камель наблюдал за тем, как Ханна обняла себя руками, но даже это не помогло скрыть тот факт, что она дрожала как лист.

— Ты пережила плохую ситуацию, — он слишком поздно об этом вспомнил.

Ханна бросила на него раздраженный взгляд.

— Все в порядке. Послушай, замечательно, что ты вовремя появился. И если когда-нибудь произойдет так, что какая-нибудь твоя бывшая пассия захочет выцарапать тебе глаза, я приду тебе на выручку, — произнеся эти слова, Ханна почувствовала себя полностью опустошенной.

— Так значит, ты защитишь меня? — Камель не знал, радоваться ли ему или поражаться ее логике. Также он пытался подавить в себе нехарактерное для него желание обнять ее и успокоить.

Ханна почувствовала, как заливаются краской ее щеки.

— Ты думаешь, это смешно, потому что я женщина. — Она наклонилась, чтобы взять свои туфли, затем повернула голову и нахмурившись на него посмотрела. — Ты собираешься стоять и смотреть?

Камель достал свой телефон, направил его на нее, продолжая смотреть на ее соблазнительные ягодицы, обтянутые гладким шелком вечернего платья.

— Ты отсюда просто замечательно смотришься!

— Не смей!

Камель, пожав плечами, убрал телефон обратно в карман, затем наклонился за ее туфлей.

— Что же, Золушка, ты можешь вернуться на бал, но в таком виде потанцевать тебе не удастся, — сказал он, тряхнув ее промокшей туфлей. Затем внезапно нахмурился.

— Что такое?

— Я раньше не замечал, — продолжал он, посмотрев сначала на туфлю, а затем на ее босые ноги, — что у тебя такие большие ступни. А что касается стереотипов о том, что женщины слабее… Ты когда-нибудь видела тигрицу, защищающую своих детенышей?

— Надо полагать, что ты видел. — В ее голосе появилась какая-то обреченность.

Фотографии, которые она рассматривала в журнале во время своего последнего визита к стилисту, встали у Ханны перед глазами: Камель под руку с роскошной полуобнаженной моделью на ковровой дорожке какой-то церемонии.

— Я абсолютно уверен в том, что женщины на многое способны, когда защищают свое.

— Ты не мой! — тут же выпалила Ханна, она начинала чувствовать себя смущенно от этого разговора. — Я не такая смелая. Я… просто хочу ответить за свои поступки.

— И ты это сделаешь.

— И для этого мне нужно заняться с тобой сексом?

И тут же его глаза гневно потемнели.

— Я не собираюсь вести переговоры о сексе со своей собственной женой, — надменно заявил он.

— Ты правда думаешь, что я готова переспать с мужчиной, который мне не нравится и которого я не уважаю?

— Не обязательно уважать или испытывать симпатию к человеку, чтобы желать сорвать с него одежду.

— Боже мой, ты так себя превозносишь.

— Здесь речь идет не о любви, а о невероятном взаимном физическом влечении.

Чувствуя, как часто бьется ее сердце, Ханна, опустив свой взгляд, забрала у него из рук свою туфлю и надела ее себе на ногу, поморщившись.

— Спасибо.

После двух шагов на каблуках она неожиданно потеряла равновесие. От ее резких пошатываний, когда она пыталась удержаться на ногах, пучок на ее голове распался, и волосы упали на глаза. Она смогла сделать еще несколько неуверенных шагов, затем остановилась и громко выругалась.

Бросив на Камеля раздраженный взгляд, в котором читалось предупреждение, она стянула с себя туфли и закинула их куда-то в кусты. Приподняв подол платья, она продолжала идти уже босиком, чувствуя все это время его взгляд на своей спине.

— Ну давай, скажи уже! — бросила она ему вызов.

— Что сказать?

— Что-нибудь невероятно саркастическое.

Их глаза встретились, и холодная улыбка тут же пропала с ее лица. Она так резко опустила руки, что покачнулась, снова потеряв равновесие. Ханна хотела опустить свои глаза, но его темный сияющий взгляд, казалось, взял ее в плен.

— Ты сможешь выдержать меня, та belle? — В его глазах не было и намека на усмешку.

Ханна ощущала, как страсть разливается по ее венам, и смутилась.

— Ты не можешь говорить мне такие вещи.

— А чего ты ожидала? Ты оказалась весьма конфликтной женщиной.

— Напротив, я холодна.

— Да, были слухи об этом, но мы оба знаем, что это не так. Что ты вообще нашла в этом придурке, который явно желал поставить тебя на пьедестал и поклоняться тебе как богине?

— Многие девушки мечтают об этом.

— Но не ты. Тебя нужно ласкать, согревать прикосновениями. А ты выглядела так, словно увидела привидение.

Ханна сделала глубокий вдох. Как же она желала прикосновений.

— Тебе холодно.

— Ох, а я только начала привыкать к тому, что я такая страстная и горячая, — насмешливо ответила она.

Камель грозно на нее посмотрел.

— Я скажу гостям, что ты внезапно почувствовала себя нехорошо. Рафик сопроводит тебя в твою комнату.

И волшебным образом в ту же секунду появился Рафик. Ханна потихоньку начала к этому привыкать, поэтому не испугалась, а с благодарностью приняла от громилы теплую шаль, которую он накинул на ее плечи.