Когда Ханна открыла дверь в небольшую гардеробную, она обнаружила, что полки, занимающие целую стену, были не пустые. Сначала она подумала, что это был очередной пример практичности Камеля. Но начала хмуриться, когда подняла с полки один предмет нижнего белья. Совершенно определенно, что и по размеру и по стилю он совершенно ей не подходил! Через несколько минут, когда ей удалось лучше рассмотреть содержание полок, она уже не на шутку злилась, кажется, Камель не все продумал. Гнев охватил ее, когда она ощутила тонкий, но явно различимый запах, который исходил от одежды. Он что подумал, что это совершенно нормально, чтобы его жена разделила гардеробную с его любовницей… может быть, в качестве экономии времени и пространства!

Ханну, казалось, вот-вот стошнит, но, наверное, были в ней какие-то мазохистские наклонности, потому как она потянулась к полкам с аккуратно сложенными вещами. Одежда была явно дорогая, но у того, кто ее выбирал, напрочь отсутствовал вкус.

Ханна начала скидывать вещи на пол, затем с криком отчаяния схватила самый безобразный предмет одежды. Это оказалось расшитое золотыми стразами и пайетками дизайнерское платье, на спине которого был такой огромный вырез, что женщина, которая его надевала, не могла надеть под него никакого белья.

Была ли Ханна так же зла, когда узнала об изменах Роба? В данный момент она даже не думала о том, почему так бурно реагировала. Гнев вскипал в ней. Ей не только не нужно было чье-то поношенное белье, ей не нужен был чей-то мужчина!

Как же она была глупа, что позволила себе ослабить свою защиту от него, что начала ему доверять? Ведь на собственном опыте она знала, что мужчинам нельзя доверять.

С горящими от злости глазами, она направилась по длинному коридору, который вел от более современно обставленной спальной части дома в просторную гостиную комнату, где она в последний раз видела Камеля. В гостиной никого не было, но стук ее каблуков по терракотовой напольной плитке был слышен снаружи.

— Давай поплаваем!

Следуя за его голосом, Ханна вышла через стеклянные двери на террасу, как раз когда Камель вылезал из бассейна.

Сцена виделась ей словно в замедленном действии — он нагнулся, чтобы взять с края бассейна полотенце, но не спешил вытираться. Вода продолжала соблазнительно стекать по его сильному смуглому телу, заставляя его кожу сиять в солнечном свете.

Ханна задержала дыхание. Даже будучи без ума от гнева, она не могла не насладиться высоким мускулистым мокрым телом Камеля. Она не смогла сдержать волну возбуждения, которая прошлась по ее телу, когда она смотрела на его широкие мощные плечи, рельефные мышцы груди, сильные бедра. Ханна сглотнула, понимая, что уставилась на него, но ничего не могла с собой поделать. Капельки воды только подчеркивали каждую рельефную мышцу, стекая по его мощному торсу. У него не было и грамма лишнего веса, который бы нарушал идеальные черты его фигуры.

Камель был сильным, примитивно чувственным мужчиной, его идеальное тело в сочетании с естественной сексуальностью делало его роковым искушением — совершенным любовником. Продолжая смотреть на него, Ханна ощущала, как ее гнев улетучивается и постепенно его заменяет нарастающее пламя страсти. Она резко и неглубоко вздохнула, поморщившись от собственного глупого бессилия, когда поняла, что с ней происходило.

Камель повесил полотенце себе на шею. Ханна поспешила отвести глаза в сторону, чтобы не видеть, как сокращаются мышцы его пресса, когда он поднял руку, чтобы провести ладонью по своим мокрым волосам.

Ханна не собиралась становиться одной из тех женщин, которые готовы были простить мужчине все на свете только потому, что он… что же… был хорош в постели. А Камель, как она уже успела убедиться, был просто великолепен в постели. Трудно было найти слова, которые бы точно описали, насколько он хорош! Затем она вздохнула про себя, подумав, что у него было время, чтобы практиковаться. Не просто так же его окрестили принцем-сердцеедом!

Один уголок губ Камеля приподнялся в томной ленивой улыбке, но в его глазах горел огонь желания. Ханна прижала ладонь к своему животу — как будто это движение могло ее успокоить.

— Я думаю, на тебе слишком много одежды, ангел, — хрипло произнес он.

Что не скажешь о нем самом. Черные шорты, которые были низко посажены на его бедрах, мало что оставляли для воображения.

— В домике у бассейна есть несколько купальников.

Ханна, которая, видимо, до этого стояла разинув рот, тут же закрыла его и сжала челюсти. В одной руке она все еще продолжала сжимать то треклятое платье, и злость снова охватила ее. Взгляд, который она бросила на Камеля, мог бы заморозить любого другого мужчину. Но тот, за кого она вышла замуж, посмотрел на нее так, будто бы говорил «ну вот опять», одной рукой он пытался убрать лишнюю воду со своих волос, в процессе попадая серебряными каплями воды на ее разгоряченную кожу.

— Я уверена, что так оно и есть, вот только я не собираюсь носить обноски другой женщины и, ко всему прочему, спать в них.

В ответ на ее агрессивную реакцию он долго и внимательно на нее смотрел.

— Хорошо. — Он не добавил «мне все понятно», потому что явно не осознавал, в чем дело. Когда несколько минут назад они расстались, в ее голубых глазах читалось сексуальное желание… К тому же, если бы она не ушла тогда, он был бы уже на волосок от того, чтобы сделать что-то невероятно рисковое, как повесить трубку, кратко объяснив своему дяде, что ему необходимо пойти заняться любовью со своей женой.

Именно осознание той страсти и желание, которое он к ней испытывал, заставили его окунуться в бассейн. Он не жалел своего тела, и, после того как несколько раз переплыл бассейн от одного до другого края, он должен был уже задыхаться, и уж тем более не чувствовать того острого возбуждения, которое сковало его тело. А теперь Ханна смотрела на него так, будто он агитировал за массовое убийство котят!

Камель сжал челюсти, раздраженный всей этой ситуацией. Склонив голову, он нахмурился, пытаясь найти слова, чтобы описать свою жизнь до Ханны. Сосредоточенная. Уравновешенная. Спокойная. В другое бы время он усмехнулся над ироничностью своего положения, но сейчас, когда безумное желание завладело его телом, смеяться ему вовсе не хотелось. Он женился, потому что этого требовал его долг, хотя презирал свою будущую невесту. А теперь по прошествии нескольких дней он так сильно ее хотел, что порой ни о чем другом не мог думать. Он словно попал под ее чары.

Ханна не в его вкусе… что же, это заблуждение прожило, пожалуй, секунд пять! Ханна была мечтой любого мужчины, особенно когда столкнешься с ее страстной натурой, спрятанной под маской безразличия… Камель закачал головой, он даже не собирался находить объяснения тому, почему она так его привлекала, почему его желание овладеть ею было настолько сильным, что, казалось, он начинал терять голову.

Это просто секс, напомнил он себе, решив, что не стоит так тщательно анализировать всю ситуацию. Зачем вообще приписывать ей что-то большее? Он женился на женщине, от которой просто не может оторваться. Но у любой монеты была обратная сторона, нет рая без ада. Ханна была способна не только расширить границы сексуального наслаждения, также она умела свести его с ума переменами своего настроения.

Камель опустил свой взгляд на предмет одежды, который она держала в своей руке. Ее реакция на какую-то проблему с гардеробной была уж слишком бурной. Он постарался придать своему выражению лица заинтересованный вид, хотя ему намного больше хотелось стянуть с Ханны одежду, нежели обсуждать моду.

— Ты хочешь показать мне новое платье?

В замешательстве Ханна подняла брови. Он что, думал, что она собирается дефилировать перед ним, чтобы узнать его мнение?

— Я полагаю, что ты никогда раньше этого не видел? — Ее голос немного дрожал, как и ее рука, в которой она держала безобразное, где только возможно открытое платье.

Камель тут же узнал этот предмет одежды.

— Да, видел. — Его мало интересовала женская одежда, но это платье было трудно забыть, как и ту самую роковую ночь. Тогда он не был запланированной жертвой ее откровенного образа. К тому же, как оказалось, Шарлотта умоляла его сопровождать ее на роскошную премьеру не потому, что хотела насладиться его компанией. Он, как и это платье, был частью ее плана мести своему бывшему мужу. Странным было то, что Шарлотта была рада разводу, ее просто бесил тот факт, что ее муж быстро нашел утешение в объятиях женщины, которая походила на Шарлотту в молодости.

— Ты злишься. — Он прошелся взглядом по телу Ханны, по ее женственным изгибам и соблазнительным длинным ногам. По его мнению, она была просто восхитительной. — Я понял это, потому что знаю, что твои глаза цвета чистого летнего неба становятся цвета моря во время бури, когда ты сердишься.

— Это может сработать один-два раза, но я должна тебе сказать, Камель, что чарующе глубоко смотреть мне в глаза долго не получится, — соврала она. — Поэтому не пытайся сменить тему.

— А о чем мы говорили? — спросил он, продолжая смотреть ей прямо в глаза, нанося новые удары по ее нервной системе.

— Стиль одежды твоей подружки. Ох, и, к слову, я не против того, чтобы разделять гардероб с твоим гаремом, вот только у нас не одинаковый размер!

— Я знаю, — ответил Камель, его пальцы покалывало, когда он наблюдал за тем, как вздымаются полные груди Ханны. Они практически идеально помещались в его ладони и были такими мягкими и упругими и… Он сглотнул и встретился с ней взглядом. — Шарлотта делала операцию по увеличению груди. Это был, насколько я помню, свадебный подарок от ее бывшего мужа.

Ханна приподняла подбородок и обманчиво спокойным тоном спросила:

— Ты намекаешь на то, что мне требуется хирургическое вмешательство в этой зоне?

Ее пропитанный холодным отвращением вопрос только вызвал его смех.

— Твое тело идеально. — Улыбка тут же пропала с его лица, оставив за собой выражение дикого голода. Она правда была идеальной. Его идеальная любовница.

Явное сексуальное желание в его глазах заставило щеки Ханны залиться краской. Но эта ее реакция было ничтожной по сравнению с тем огнем возбуждения, которое охватило ее тело. Как же легко она теряла в его присутствии контроль. Поморщившись, она гордо приподняла подбородок.

— Меня не интересует, — холодно заявила она, — ни то, что ты считаешь идеалом, ни какие операции делала твоя подружка или кто их оплачивал. — Маска равнодушия исчезла с ее лица, когда она уже больше не могла скрывать свои настоящие чувства. — Я просто хочу, чтобы ты относился ко мне хотя бы с малой долей уважения, пока мы… — она чуть не сказала «разделяем постель», но вовремя остановилась, — находимся под одной крышей! — сымпровизировала она, посмотрев на его слегка вспотевшее сильное тело и на выражение нескрываемого желания на его прекрасном лице.

— Мне жаль, что ты так расстроилась. Я давал указания, чтобы комнату освободили.

— Освободили! — повторила она за ним, поморщившись от отвращения. — Я думаю, что здесь лучше дезинфицировать помещение, если судить об этой женщине по одежде, которую она выбирает!

Ханна посмотрела на уродливое платье, которое держала в руках — это был идеальный пример того, что, даже имея большие деньги, можно так безвкусно одеваться.

— А ты не думаешь, что слишком уж бурно реагируешь на простую ошибку обслуги? Я поговорю с кем надо, и такого больше не повторится.

— Ты хочешь сказать, что когда твоя подружка в следующий раз оставит вещи, ты уберешь их до моего приезда? Боже мой, — с явным сарказмом произнесла она, — да я просто счастливая женщина, что вышла замуж за такого заботливого мужчину.

— Я больше не буду встречаться с Шарлоттой. — Даже несмотря на то, что та дала понять, что его брак не являлся препятствием для продолжения их отношений.

— Я не хочу знать, как ее зовут. — Или о том, как хороша она в постели, подумала Ханна, почувствовав острый укол ревности, которая словно кинжал пронзила ее сердце. Она тут же побледнела, подняла руку к своему лбу и закрыла глаза. Но, к сожалению, это никак не помогло отогнать мысли о том, что в его постели еще окажутся другие женщины в вульгарных платьях. Он быстро найдет себе замену Шарлотте.

Ханна тяжело вздохнула, чувствуя, как в ней с новой силой нарастает гнев.

— Так ты считаешь, что я слишком бурно реагирую? — в замешательстве спросила она. — Мне просто интересно, ты действительно стараешься быть таким бесчувственным жестоким негодяем?

«Мне интересно, ты специально стараешься выглядеть как шлюха?» — Камель рассмеялся, вспомнив о том, что ответила на эти его слова Шарлотта, когда он увидел ее в том самом платье, которое продолжала сжимать в руке его жена. Но затем он увидел выражение лица Ханны.

— Я не над тобой смеялся.

— Ох, это ты так со мной вместе смеялся. Ну теперь-то мне стало легче.

Камель сжал зубы, борясь со своим нарастающим раздражением. Неудовлетворенное сексуальное желание и так уже серьезно ударило по его самоконтролю, а теперь ему еще приходилось иметь дело с непонятно чем вызванным гневом Ханны. Он сделал глубокий вдох и постарался отнестись к ситуации рационально.

— Я не думал о тебе. Я думал о Шарлотте.

Раньше, когда Камель оказывался один на один с рассерженной женщиной, он всегда спешил покинуть место конфликта. Он специально не связывался с женщинами, которые любят закатывать истерики, но при встрече не сразу становится понятно, чего от незнакомки можно ожидать, поэтому всегда полезно иметь запасной план.

В глазах Ханны будто бушевал шторм. Но лучше столкнуться с ее гневом, нежели видеть нескрываемую боль в ее прекрасных глубоких глазах. Кажется у него поехала крыша, потому что самым сильным желанием, с которым ему было сложнее всего бороться, было желание оградить ее от всей боли. Все это не имело никакого смысла, это ведь она сама решила устроить эту греческую трагедию, когда на ее месте другая женщина бы сделала вид, что ничего не заметила.

— Послушай. Мне жаль, что комнату вовремя не убрали. Я…

— Ты ненормальный, если думаешь, что я буду спать с тобой в этой спальне!

Камель сжал челюсти.

— Знаешь что? Я начинаю скучать по Ханне — Снежной королеве. — Он зацепился большими пальцами за край своих шортов. — В чем твоя проблема? Я занимался сексом до того, как мы поженились. — Он пожал плечами. — То, что у меня была активная сексуальная жизнь, не делает меня каким-то извращенцем. Многие люди посчитают это более нормальным, чем поведение закомплексованной женщины, которая держит свою жизнь под таким контролем, что согласна на близость только после свадьбы.

— Так значит, по-твоему, я ненормальная? Что ж, позволь мне тебя уверить, что я уж точно берегла себя не для такого, как ты!

— А сейчас не можешь насытиться мной в постели.

— Все дело в новизне.

Камель сжал зубы и бросил гневный взгляд на платье в ее руке.

— Отдай мне эту чертову тряпку.

Ханна посмотрела в его потемневшие глаза, чувствуя, как начинают в ответ бурлить ее эмоции. Ее сердце бешено билось, когда она решила проигнорировать его протянутую руку и закачала головой.

— Ты ведешь себя по-детски. Конечно же, у меня были другие женщины. Вряд ли это для тебя стало сюрпризом.

Конечно же, она не была удивлена, но тогда какого черта она так бурно реагировала?

— Мне наплевать на все твои интрижки, — ответила она, манерно щелкая пальцами, показывая, как мало ее это волновало. — Можешь хоть целый гарем себе завести!

— Рад, что ты дала свое согласие. Значит, так, — он указал рукой в ее сторону, — выглядит женщина, которой наплевать? Если бы ты все мне не объяснила, — медленно произнес он, — я бы мог подумать, что ты ревнуешь.

Ее реакция на его слова была весьма драматичной. Она ту же побледнела, единственным цветным пятном на ее лице была глубокая яркая синева ее глаз.

— Я не ревную, — отрицала она, стараясь быстро найти другое объяснение своим чувствам. — Я просто хочу, чтобы ко мне относились с уважением.

— А я что, держу наши отношения в секрете?

«Эта женщина, — подумал Камель, — могла из мухи сделать слона».

— Эта ситуация слишком затянулась. Отдай мне платье.

Камель схватился за подол платья, но Ханна не желала сдаваться, она притянула материю к своей груди с такой силой, что ткань с треском разорвалась. Она вцепилась так крепко, что, когда Камель дернул за платье, она полетела вместе с ним. Чтобы удержаться на месте, когда ее мягкое тело врезалось в него, Камелю пришлось сделать шаг назад. Когда Ханна подняла глаза, он уже стоял у самого края бассейна.

Она заметила игривые огоньки в его глазах и быстро закачала головой.

— Ты не посмеешь!

В ответ он только улыбнулся.

С криком Ханна упала в воду, которая тут же попала ей в нос и горло. Камель продолжал держать ее вокруг талии, когда они вместе вынырнули. Когда ей наконец удалось убрать воду из глаз, она заметила, что он смеется. Как только она приоткрыла рот, чтобы высказать ему, что она думает, Камель тут же страстно поцеловал ее, затем резко отпустил и отплыл от нее в сторону.

Ханна поднесла ладонь к своим губам. Не думая о том, что под ней еще несколько футов воды, все ее мысли были о поцелуе, она перестала грести ногами, из-за чего погрузилась вниз.

Камель ожидал, когда она снова появится на поверхности, наконец это произошло, она тяжело дышала, все еще вне себя от злости, и, к его изумлению, продолжала сжимать в одной руке это чертово платье.

— Я тону.

— Нет, не тонешь. — Перевернувшись на спину, он медленно продолжал отплывать дальше от нее, все еще не отрывая от нее своего взгляда.

Каким же он был бессердечным. Ханна гневно ударила руками по поверхности воды, посылая серебряный дождь брызг в его сторону. Ни одна капля на него не попала, поэтому Ханна сама направилась за ним. Она плавала всегда достаточно хорошо, но все ее старания, казалось, были впустую, ее собственная мокрая одежда тянула ее вниз, поэтому уже через несколько футов она начала задыхаться.

— Встань на ноги.

Легко ему сказать, он же был в десять футов ростом! С осторожностью Ханна опустила одну ногу ко дну. Большим пальцем она коснулась плитки, затем, проплыв еще пару футов, она все-таки рискнула последовать его совету. Вода доставала ей до плеч, в то время как Камелю она была только по талию. Он выглядел словно сияющая статуя, вот только холодный камень не мог излучать той чарующей сексуальности, которая от него исходила. Камеля нельзя было сравнить с камнем или назвать холодным.

— Ты специально это сделал! — возмутилась Ханна, решив сосредоточиться на своем гневе и не глазеть на его сильное соблазнительное тело, по крайней мере, она старалась. Когда перед тобой стоял самый сексуальный мужчина на земле, трудно было не обращать на него внимание.

Камель пожал плечами, в его глазах читалась насмешка.

— Что я могу сказать? Соблазн был… — Внезапно он замолчал, опустив свой взгляд ниже. Мокрая ткань ее блузки стала практически прозрачной. Он мог видеть линии ее кружевного бюстгальтера и очертания ее возбужденных сосков. Усмешка тут же пропала, его тело мгновенно охватило жгучее возбуждение, когда он представил, как ласкает губами ее розовые чувствительные соски и слышит ее стоны наслаждения. Камель сделал шаг вперед.

— Не приближайся ко мне! — Игнорируя восторг, который тут же почувствовала, Ханна предупредительно ударила рукой по поверхности воды перед собой.

В ответ на лице Камеля появилась хищная улыбка. Выставив перед собой руку, она сделала шаг назад и сразу же провалилась под воду. Повернувшись на спину, она стала грести от него, все это время продолжая грозно смотреть на него глазами цвета чистой родниковой воды.

— Ты ведешь себя как ребенок! — сказала она, оказавшись в той части бассейна, где было не так глубоко. — Я могла утонуть… но тебе бы это понравилось.

Камель приподнял бровь.

— Это я веду себя как ребенок?

Ханна моргнула, затем, когда их взгляды встретились, ее глаза были полны шока, потому что она поняла, что он был прав. Кто из них решил устроить сцену? Она посмотрела вниз на свою одежду и внезапно почувствовала себя невероятно глупо. Ей стало стыдно. Все это так не похоже на нее.

Ханна подняла глаза и заметила, с каким нескрываемым желанием смотрит на нее Камель, и тут холод, который сковал ее тело, сменился страстным огнем.

— Ты прав. Это я! — закричала она. Ей необходимо было сказать это вслух, чтобы освободиться.

Камель понятия не имел, о чем она говорила, и не стал спрашивать, потому что Ханна стала быстро бить руками по воде, посылая брызги во все стороны, и ему пришлось принять ее вызов.

Ханна хотела физически измотать себя и даже не заметила, как начала плакать. Ослепленная брызгами, она только потом осознала, что ее руки и плечи слишком устали и что Камель перестал отвечать на ее атаки и стоял нос к носу с ней.

Через призму капель воды на своих ресницах она видела его сильный силуэт несколько размытым. Все вокруг казалось таким неспешным, даже биение ее сердца. Ее горло сжалось, когда она и вовсе задержала дыхание. Она закрыла глаза и почувствовала его прикосновения на своих щеках. Окончательно потеряв всякий контроль над собой, Ханна открыла глаза. Влечение между ними было настолько же сильным и беспощадным, как палящее солнце Средиземноморья.

— Ты плачешь?

Ханна закачала головой, удивленная тем, как он мог заметить.

— Иди сюда! — хрипло произнес Камель.

Уже после Ханна не могла вспомнить, она ли сделала шаг в его объятия, или он сам притянул ее. Она только знала, что быть с ним было так правильно и так прекрасно. Его темные горящие глаза заставляли ее голову кружиться, когда он нежным движением убрал ее мокрые волосы с лица. Ханна не могла отвести от него взгляда. Камель наблюдал, слегка прикрыв глаза от яркого солнечного света, как постепенно борьба покидала ее чистые голубые глаза. Она сменилась горячим желанием. Затем Ханна дотронулась до его руки, но не для того, чтобы убрать ее, а только чтобы сильнее прижать его ладонь к своей коже. Камель почувствовал какое-то доселе неизвестное ему чувство, когда посмотрел на нее, ощутил нежность ее прикосновения. Затем он заметил, как она задрожала, и нахмурился.

— Тебе холодно.

Ханна закачала головой. Немного повернув голову, она уткнулась лицом в его ладонь и вовсе не чувствовала никакого холода, напротив, внутри ее горел беспощадный огонь. Она резко вздохнула, когда Камель притянул ее еще ближе к себе, и она смогла ощутить твердость его эрекции, прижатой к ее животу. Ее дыхание стало неровным, когда она обвила его шею своими руками и запустила пальцы в его густые темные волосы.

— Могу ли я?

Камель выругался и тут же перебил Рафика:

— Нет, с нами все хорошо. Можете быть свободны.

Бугай поклонился и поспешил удалиться.

— У тебя такие соблазнительные губы, — мечтательно сказала Ханна.

Камель больше не мог сдерживать то дикое желание, которое поедало его изнутри, он стал с жадностью целовать ее нежные слегка приоткрытые губы. Ханна потеряла голову, обмякла в его сильных объятиях и поддалась напору его горячих страстных поцелуев. Казалось, он был готов выпить ее до дна, и она вовсе не была против. Ей этого хотелось.

Они оба тяжело, сбивчиво дышали, когда Камель немного отстранился.

— Я не могу тобой насытиться, — произнес он слегка охрипшим голосом.

— Ты говоришь это так, словно это что-то плохое, — прошептала она в ответ.

Камель начал ласкать ее лицо, притянув ее еще ближе к себе, чтобы дать ей понять, насколько сильно он ее хотел.

— Разве это плохо? — спросил он.

— Боже мой, Камель! — Это настоящая агония — быть так близко и одновременно не достаточно близко. — Я чувствую… ты такой… — Ее стон наслаждения был заглушен его страстным поцелуем.

Когда они достигли края бассейна и Ханна заметила свою блузку в воде, она осознала, что была по пояс обнаженной.

Как это произошло? У нее не было времени об этом подумать. Охваченная первобытным голодом, она уже больше не могла себя контролировать, она могла только отдаться своим ощущениям — горячей страсти, томному наслаждению, — она прижалась своими набухшими чувствительными грудями к его сильной твердой груди, обвила его талию своими ногами и вскарабкалась по его телу настолько высоко, что почти полностью вылезла из воды, и стала с такой же жадностью целовать Камеля в ответ, заставив хриплый стон сорваться с его губ.

— Держись крепче… позволь мне… — Камель аккуратно убрал ее руки со своей шеи, разорвав их объятия, заставив ее отстраниться.

— Нет! — Ханна открыла глаза и тут же встретилась с его полным пылающей страсти взглядом.

Увернувшись от ее потянувшихся за ним рук, Камель обхватил ее за бедра и усадил на край бассейна. Уже через мгновение он оказался рядом с ней и стал помогать ей подняться на ноги. Затем он поднял ее на руки и направился… не в сторону виллы, а в сторону зеленых зарослей, которые граничили с началом небольшого леса, который окружал весь дом.

— Мы не можем здесь… кто-нибудь нас увидит, — неуверенно запротестовала Ханна.

— Эта зона защищена от папарацци, я могу тебя заверить.

— Я не имела в виду кого-то постороннего. Кто-то из обслуги.

Ханна восхищалась его уверенностью в себе, и по тому, что он с такой жадностью целовал ее, она позволила ему убедить себя. По правде говоря, она не смогла бы остановиться, даже если бы захотела. А она этого не хотела.

Трава, на которой она лежала на спине, была мягкой и нежно ласкала ее обнаженную кожу, солнце, пробивающееся через густую крону деревьев, оставляло на ее теле кружевные узоры. Ханна лежала, тяжело дыша, с одной рукой закинутой за голову, от предвкушения наслаждения сокращались мышцы ее живота, когда Камель встал перед ней на колени. Он накрыл ее своим телом, зная, что ее прекрасный образ навсегда останется с ним, он словно запечатлелся на роговой оболочке его глаз — ее щеки покрылись румянцем, вызванным возбуждением, ее полные губы изогнулись в чувственном приглашении — она была настоящим воплощением соблазна, и понадобился мужчина намного сильнее его, чтобы перед ней устоять.

Камель и не собирался сопротивляться своему дикому влечению к ней. Он просто хотел вновь овладеть этой женщиной, которая принадлежала ему. Им управлял примитивный инстинкт, настолько же древний, как и само человечество.

Он чувствовал на себе ее взгляд, когда стягивал юбку с ее стройных бедер. Его движения были несколько неуклюжими, подгоняемыми страстью, которая прожигала его кровь, в спешке освободив ее от последнего слоя одежды, он просто разорвал тонкое кружево ее трусиков. Полностью обнаженное ее тело было гладким и бледным и таким идеальным, что ему с трудом удавалось дышать. Камель стал ласкать ее набухшие соски, затем обхватил ее груди своими теплыми ладонями.

Ханна закрыла глаза, сосредоточившись на том наслаждении, которое он ей дарил, когда начал гладить ее плоский живот, и она могла ощутить некоторую шероховатость его пальцев. Она потянулась к нему руками, желая, чтобы он был ближе. Глаза Камеля горели, а тело содрогалось, когда он накрыл ее своим телом и, продолжая смотреть ей в глаза, раздвинул ее бедра. Ее кожа на ощупь была прохладной, внутри же она была горячей. Он закрыл глаза и глубоко вошел в нее одним толчком, уже не в состоянии контролировать свою страсть.

Камель провел рукой по ее гладкому бедру.

— Держи меня крепче.

И тут же она обвила его талию своими длинными ногами, и они начали двигаться в унисон к пику наслаждения, который был так близко.

Ханна лежала, жадно хватая ртом воздух, когда одна мысль всплыла в ее затуманенном разуме.

За это она готова отдать что угодно.

Готова ли она делиться им?

Все внутри ее говорило о том, что это так неправильно. Ее живот начало крутить от отвращения к самой себе. Но какой еще у нее был выбор? Могли ли они найти какой-то компромисс?

— Я понимаю, что будут другие женщины. — Правда приносила ей боль, но она постарается смириться с этим. — Я не должна была так реагировать. Если ты…

— Не говори ничего. — Его грозный голос заглушил ее неловкие тихие слова. — Мне не нужно твое благословение, чтобы спать с другими женщинами.

Ханна тяжело вздохнула.

— Я знаю, что тебе не нужно моего разрешения, — грустно сказала она.

Камель поднял с ее груди голову, стараясь унять свое раздражение, хотя совсем недавно он был бы рад ее такому взрослому рассудительному подходу к вещам.

— Только ты можешь заявить что-то подобное в такое неподходящее время. Я не думаю весь день о других женщинах. Я думаю о тебе. А прямо сейчас я думаю о том, как бы нам повторить все это, только в кровати. Ты хочешь и дальше разговаривать или пойдем сделаем ребенка?

— Но я думала, что ты хочешь…

— Как ты можешь знать, что я хочу, если сама за меня все решаешь? Пойдем, я покажу тебе, что я хочу.

— Отличный план, — тихо согласилась она.