Вольф вел машину, что называется, на «автопилоте». Он был угрюм и зол и чувствовал, что все его нервы на пределе. Достаточно любого повода, и все взорвется. Достаточно любого повода — и… взорвется.

Лейтенанту и в самом деле было над чем задуматься: гибель полковника Согреда, представленная всеми — Грей, подполковником Нэвэлом и даже его предшественником-следователем, как самоубийство, — на самом деле оказалась хорошо спланированным убийством, которое можно было раскрыть лишь в цепи еще целого ряда таинственных, странных убийств и исчезновений, случившихся на этом острове. И за всеми этими событиями вырисовывалась какая-то грандиозная авантюрная операция, спланировать и осуществить которую могла разве что хорошо организованная группа, прикрываемая высокими чинами местной, и не только, полиции.

Уже первые контакты с персоналом тюрьмы и Эллин Грей убедили Герберта: никто из людей, обладающих хоть какой-то реальной информацией по этому поводу, сотрудничать с ним, а тем более откровенничать, не собирается. Все боятся, все отмежевываются, никто не проявляет никакой заинтересованности в реальном раскрытии тайны Согреда.

«У тебя остается только один шанс уцелеть самому и раскрыть это дело, — „утешил“ себя Герберт, — завтра же отправиться в столицу и пробиться к министру внутренних дел, постаравшись миновать при этом генерала Лейса. Министр должен издать приказ о создании особой группы расследования, в которую, кроме полицейских, был бы включен хотя бы один юрист-сенатор. Если же пробиться к министру или же убедить его не удастся, тогда остается единственный возможный путь — не дожидаясь завершения следствия, начать публикацию разоблачительных статей в газете „Посреди океана“, позаботившись о том, чтобы с ее страниц материалы перекочевали хотя бы в одну из влиятельных столичных газет и на экраны телевизоров».

Правда, и на этом поприще не все выглядело достаточно надежно. Конечно, у него появилась эта странная союзница — леди Удайт. Влиятельная, богатая, владелица единственной островной газеты… Но у нее были свои отношения с Эллин Грей — строящиеся по принципу любви-ненависти, и свои собственные цели. Валерия не столько пыталась разоблачить Грей, сколько, пошантажировав ее, добиться передачи рукописей каких-то романов.

И, опять же, за всей этой историей восставала такая россыпь преступлений, особых отношений и элементарной подлости, что добираться до сущности предстояло, разгребая свалку фактов, как на старой помойке. Тем более что даже теперь, после того как он побаловался с Валерией Удайт в постели, лейтенант не был уверен, что эта своенравная, красивая женщина пожелает до конца оставаться с ним, представая перед своим кругом, всей страной, в облике платного полицейского агента. А ведь враги сразу же истолкуют ее сотрудничество с полицией именно такими обязательствами.

Отвлекшись от размышлений, Вольф высунулся из окна машины в попытке осмотреть приближающийся скалистый выступ, над вершиной которого восставал полуразрушенный купол часовенки да кончик каменного креста.

«Хотя бы этот палач появился!» — заклинающе взмолился он. — Судя по всему, Кроушед действительно кое-что знает. А вызывающая наглость, с которой палач беседовал с ним, явно рассчитана на торг. Следовательно, все будет зависеть от того, какую сумму за свою информацию он потребует. Но показания палача!

На следственную группу особого впечатления они, может быть, и не произведут, зато как только дело дойдет до разоблачительных публикаций в прессе…

Совершенно некстати в памяти его вновь возродилось ослепительно белое тело леди Удайт: ее грудь, смыкающиеся у него на плечах ножки, разметанные по подушкам смолистые волосы…

* * *

Два выстрела прозвучали где-то впереди, как два громких хлопка. Поначалу Вольф не обратил на них внимания. И лишь когда, обогнув скалистый выступ, увидел полувывалившегося из машины человека, понял: только что здесь произошло убийство.

Остановив свой «форд», он сразу же наткнулся на валявшийся у бампера чьей-то машины пистолет, подобрал его, мельком осмотрел, и только тогда подошел к водителю. Две дырочки, прожегшие серый пиджак друг возле друга, свидетельствовали, что покушавшийся стрелял спокойно и расчетливо, целясь прямо в сердце.

«Значит, одного, пожелавшего пооткровенничать со следователем, они уже убрали! — ужаснулся Герберт, догадываясь, что перед ним труп палача „Рейдер-Форта“. — Вопрос лишь в том, кто следующий».

В то же мгновение он услышал сирену, и из-за скалы, на огромной скорости, выскочила полицейская машина.

Самым разумным в его положении было по первому же требованию полицейских бросить оружие. Но Вольф понял, что стражи закона оказались здесь не случайно. Они сидели в засаде. И не исключено, что убийца специально был подослан теми, кто организовывал эту засаду. Он предупредил патрульных, что не убивал. Предположил, что убийца где-то рядом. Но ему не поверили. Мало того, полицейский офицер рявкнул что-то насчет того, что ему мало насиловать отельных шлюх, он еще вздумал постреливать. Именно его беспардонность оказалась тем детонатором, который взорвал всю нервную систему Вольфа.

Зарычав от люти, он выстрелил в офицера, промахнулся, но со второй попытки все-таки ранил его в руку, и только тогда бросился по склону вниз, в заросли ельника. Однако двое других полицейских ударили по нему из автоматов и рассекли ствол молодой сосенки, за которой притаился Герберт вместе с его телом.

* * *

— Да там настоящий бой! — занервничал подполковник Нэвэл и, тем не менее, приказал водителю двигаться на выстрелы. Первым, кого он увидел, был раненный в предплечье капитан Фьюч, устало привалившийся к колесу полицейской машины. Двое других полицейских вытаскивали в это время на шоссе убитого ими следователя Вольфа.

— Что здесь произошло? — побледнел подполковник, решив, что, не разобравшись, патрульные расстреляли лейтенанта, не имея на то достаточных оснований.

— Отправили на тот свет еще одного мафиози, — доложил раненый капитан, морщась и указывая пальцем на Вольфа. — Двумя выстрелами в упор этот подонок застрелил нового палача тюрьмы, а когда мы подоспели и потребовали сдать оружие, ранил меня и попытался бежать.

— Вот оно как все обернулось! — облегченно вздохнул подполковник, вытирая платочком взмокнувший лоб. — Где пистолет, из которого Вольф убил Кроушеда?

— Вон он, на бампере машины палача.

Достав из кармана платочек, подполковник завернул в него пистолет и осмотрел с такой напускной проницательностью, словно по одному виду оружия способен был «вычислить» не только убийцу, но и того, кто за ним стоял.

— Из этого же пистолета он стрелял и по вам?

— Второго при нем не обнаружили.

— В таком случае, сомнения развеиваются. Эй, вы! — обратился Нэвэл к полицейским, притащившим Вольфа. — Оставьте его в покое и перевяжите своего капитана. Сейчас я вызову машину скорой помощи и экспертов. Одно могу сказать, — молвил он, осматривая всю часть шоссе, прилегающую к часовне, — за мою десятилетнюю службу на Рейдере такого побоища здесь еще не было.

— Это точно, — поддержал его раненый. — Почти Ватерлоо. Непонятно только, в качестве кого предстаю лично я.

— Даже с учетом того, что ранены вы во время задержания важного преступника… — задумался подполковник, — и что ваше рвение будет отмечено… на Наполеона вы все же не тянете. Проигравший рейдерское Ватерлоо — вот он, — указал в сторону жертвы.

— Не всякое Ватерлоо порождает Наполеона, — огрызнулся капитан.

— Ну что, леди Удайт? — тут же обратился подполковник ко все еще сидевшей в машине владелице газеты «Посреди океана». — Лейтенант Вольф убит, палач убит… капитан ранен. Теперь-то в голове у вас проясняется, на кого вы ставили, кому доверялись?

— Кажется, да, — едва слышно проговорила Валерия, почти не шевеля омертвевшими губами.

— И вместе с этим вот полицейским-мафиози вы собирались шантажировать меня и мисс Грей? — хищно ухмыльнулся он. — Уж теперь-то вам трудно будет позавидовать.

— Теперь — да, — безропотно согласилась Удайт. — Но, на всякий случай, советую осмотреть окрестности, нет ли поблизости леди Грей.

— Это еще зачем?

— Слишком уж странно складывалось все на этой дороге у Распятия!

— Что именно кажется вам странным?

— А то, что… — начала было Валерия, но, встретившись с холодным, злым взглядом подполковника, зябко повела плечами и тут же умолкла.