Оставшись наедине с подполковником Нэвэлом, леди Удайт облегченно вздохнула. Магия взгляда, самого присутствия Эллин настолько угнетала ее, что Валерия не в состоянии была ни обладать собой, ни сколько-нибудь внятно формулировать мысли.

— Я все попытаюсь объяснить вам, господин подполковник. У меня есть основания предполагать, что адвокат Эллин Грей принимала участие…

— Пока что в роли обвиняемой выступаете вы, леди Удайт, — резко перебил ее Нэвэл. — Выслушивать вас стану не раньше, чем отдадите мне кассеты с записями подслушанных вами разговоров мисс Грей. И поймите: предъявляемые вам обвинения очень серьезны. Сержант, наручники!

Валерия с ужасом наблюдала, как рослый сержант полиции входит в комнату и отстегивает от пояса тюремные браслеты.

— Но, господин подполковник, — попятилась она к стене. — В этом нет никакой необходимости. Наручники, господи, зачем? Я согласна ехать, куда будет приказано…

— Где кассеты? Не заставляйте освежать вашу память в камере следственного изолятора.

— Ну, хорошо, хорошо! Если это так важно, четыре основные кассеты я отдала лейтенанту Вольфу.

— Они уже у нас и переданы мисс Грей.

— Но почему переданы, почему переданы?! — заломила руки Удайт. — Это значит, что вы даже не прослушали их.

— Вы подслушивали разговоры, ведущиеся в спальне мисс Грей, то есть в «цитадели личного бытия», как любят выражаться ваши же репортеры, отстаивая право неприкосновенности жилья и личной жизни, как высшую святость нашего общества. Поэтому я никогда не решусь прослушивать их.

— А зря, — не сдержалась Удайт. — Там есть кое-что, что касается вас.

— Это еще раз подтверждает, что вы отъявленная шантажистка.

Удайт поняла свою ошибку и почти в отчаянии покачала головой.

— Копиями записей не запаслись?

— Нет. Это правда. После прослушивания лейтенант Вольф должен был вернуть их мне.

— А сколько кассет здесь, в вашей сумочке, и дома?

— Здесь — две. Я рассчитывала, в случае необходимости…

— …Прокрутить их палачу тюрьмы «Рейдер-Форт», — осклабился Нэвэл. — То есть вы не только устанавливали подслушивающие устройства, но и распространяли добытые таким незаконным образом сведения о личной жизни мисс Грей, адвоката приговоренного к казни писателя Шеффилда, давая прослушать их частным лицам. Кто, какой судья, какой уважающий себя человек станет после этого иметь с вами дело? Общество попросту отвергнет вас.

Подполковник взял со стола сумочку и швырнул ее сержанту. Тот мигом извлек из нее две кассеты и отдал Нэвэлу, который быстренько сунул их в карманы.

— А сколько таких штуковин дома?

— Еще две или три.

— Их может быть или две, или три. «И я хотел бы знать, на какой из них записаны сцены моих свиданий с Эллин», — добавил про себя подполковник. — А ведь Грей готова была сотрудничать с вами. Вдвоем, объединив свои силы, деньги и талант, вы были бы недосягаемы. Но вы предали. На кого вы сделали ставку: на замаранного связями с мафией и этой же мафией презираемого, — как, впрочем, и всей нашей полицией, — разжалованного капитана Вольфа? Так, может, прокрутить вам кассету, на которой записаны его показания, касающиеся вас? Где он отзывается о вас с такой, извините, «лестью», что вам захочется убить его раньше, чем дослушаете эту запись до конца.

Едва заметным движением головы подполковник вновь нацелил сержанта на Удайт, и тот надел на нее наручники прежде, чем та успела что-либо сообразить.

— Порой кажется, что у меня возникает желание убивать всех вокруг еще до того, как они станут высказывать свою ядовитую лесть, — обречено молвила Удайт, обессилено опускаясь на стул, который показался ей в эти минуты электрическим.

— Кто остался у вас на вилле?

— Служанка.

Подполковник протянул ей свой мобильный.

— Позвоните ей, объясните, где спрятаны кассеты, и потребуйте, чтобы передала их полицейскому, который через десять минут появится у ворот. Только это избавит вас от унизительного обыска. К тому же на суде это будет истолковано как добровольная передача полиции незаконных записей. Грей, как адвокат, объяснит вам, что это значительно уменьшает степень вины.

— Не упоминайте при мне этого имени, — простонала Валерия, берясь за аппарат. — Теперь, когда основные, важные для меня кассеты попали в ее руки, процесс я конечно же проиграю начисто.

— Вы проиграли его, леди Удайт, с самого начала. Проигнорировав дружбу мисс Грей.