Загнанный ею помощник прокурора уже впадал в дрему, радуясь тому, что хозяйка флигеля не торопится избавляться от него, как это обычно делала Эльза, имевшая обыкновение сразу же после «сеанса сексотерапии» ненавидеть мужчину настолько, что буквально вышвыривала его за дверь. Грей тоже чувствовала, что с минуты на минуту сон сломит ее неукротимую волю, однако продолжал держаться. Единственное, что донимало ее сейчас — это видения: взрыв далеко в море; охваченный металлическими обручами Грюн Эвард; уложенное на перила балкона тело Согреда… Ни страха, ни угрызения совести она при этом не ощущала. Видения проходили перед ее сознанием подобно кадрам немого кино — не вызывая никаких особых эмоций, не заставляя содрогаться.

Спустившись в расположенный на первом этаже кабинет, Эллин включила настольную лампу и, порывшись в записной книжке, набрала номер в Готсмауне.

— Мне нужен Джером Стоун, — заявила она, не поздоровавшись и даже не попытавшись выяснить, кто та женщина, что подняла трубку.

— Вы откуда звоните? — с плохо скрываемым гневом поинтересовалась ее собеседница.

— С острова Рейдер.

— Слава богу, что не из Атлантиды. Смею предположить, что на острове такая же полночь, как и здесь, в Готсмауне.

— Вы говорите так, поскольку считаете, что Джером Стоун действительно нужен мне, в то время как на самом деле это я нужна ему. Если вы сейчас же не позовете его, вынуждена буду позвонить другому режиссеру.

— Хоть апостолу Павлу.

— Я жду, — невозмутимо предупредила Грей.

Собеседница сопела в трубку, как отшлепанный ребенок.

— Джери, — услышала наконец Эллин ее слегка приглушенный голос, — тут какая-то психопатка. В самую полночь ей вдруг понадобился режиссер. Хотя я уверена, что ей нужна тройка не растративших свою потенцию негров-баскетболистов.

Стоун приближался к телефонному аппарату, тяжело дыша и бормоча что-то невнятное, как человек, выполнявший невыносимо тяжелую работу.

— Кто?! — воинственно прорычал он своим зычным басом, при помощи которого не раз наводил порядок на съемочной площадке.

— Эллин Грей.

— Кто?!

— Я не привыкла дважды называть себя, мистер Стоун. Однако специально для вас, учитывая, что вы все еще не проснулись…

— Судя по тому, как бесцеремонно мне хамят, у аппарата вы, мисс Грей?

— Я знаю, что Заукман так и не доработал сценарий, на который имел виды ваш продюсер. И вам срочно нужен другой, по-настоящему сногсшибательный сюжет.

— Шеффилд написал его, восседая на электрическом стуле?

— Шеффилд казнен, и это не повод для зубоскальства, мистер Стоун.

— Казнен?! Уже казнен?! А ведь никаких официальных сообщений…

— Все официальные сообщения по этому поводу исходят от меня. Он казнен вчера вечером.

— Вот оно в чем дело!

— Не обольщайтесь: еще никто не знает, что ждет нас с вами.

— Нас с вами ждут лучшие курорты Гавай или Ямайки. Если, конечно, окажется, что сценарий, который вы написали… Я не ошибаюсь?

— Именно я. И никто другой. Не ждите, что стану хвалить вас за догадливость.

— Так вот, если сценарий, который вы написали, устроит моего продюсера.

— Он его устроит.

— Слишком самоуверенно.

— Кларка Фаррета он устроит. Я об этом позабочусь.

— О, вам известно его имя?

— Не только. Вкусы его тоже.

— Это вдохновляет. И в чем же суть вашей драмы?

— Ничего подобного в детективной киномудистике еще не случалось, это я вам гарантирую.

— В «киномудистике», говорите? — по-идиотски уточнил Стоун.

— Уверяю вас, как аристократка — аристократа.

— Действие происходит в «Рейдер-Форте», и одним из героев является Шеффилд?

— Одним из прототипов, так будет точнее. Но сюжет потрясающий. К тому же написан по событиям, о которых долго будет шуметь вся пресса.

— Шуметь, а, значит, рекламировать наш фильм, — тотчас же продолжил ее мысль кинорежиссер, подтверждая догадку Эллин о том, что, наконец-то, устами его заговорил профессионал.

— …Самую мрачную из всех историй, которые когда-либо рождались в стенах «Рейдер-Форта», — поддержала его Эллин, чувствуя, что они становятся единомышленниками и партнерами.

Стоун покряхтел, и Эллин, уже видевшая его и в качестве режиссера на съемочной площадке, и в качестве своего партнера — в постели, в одной из столичных гостиниц, мысленно представила себе, как он усиленно раздирает ногтями свой выпяченный, словно у беременной женщины, живот, словно мысли его зарождаются не в голове, а в чреве.

— И когда же мы будем иметь наслаждение лицезреть вашу рукопись?

— Завтра, к часу дня. Перешлю ее факсом.

— Что, законченную рукопись?

— Вполне пригодную для первого режиссерского чтения и для разговора с продюсером.

— Что же вы раньше молчали, когда еще только начинали работать над сценарием? К этому времени мы уже могли бы обсудить некоторые аспекты.

— Всему свое время, мистер Стоун. Кстати, вы могли бы и сами разыскать меня.

— Насколько я знаю, до сих пор в списке десяти лучших сценаристов Фриленда вы, мисс Грей, не числились.

— До сегодняшнего дня — да, не числилась. Но уже через три месяца буду возглавлять его. Точнее, возглавлять будем мы оба, поскольку на титульном листе значатся две фамилии — моя и ваша.

Джером чуть было не переспросил, но вовремя спохватился. Такие нюансы не уточняют — по крайней мере, до подписания договора о них обычно не переспрашивают. Их воспринимают как должное. Каждому сценаристу приходится прозрачно намекать на соавторство, но даже тогда он проявляет демонстративное непонимание сути проблемы.

Стоун уважительно помолчал. Он умел ценить деловые отношения и никогда не стремился обострять их.

— Согласитесь, что эта формальность сразу же объединит наши интересы и усилия. Еще не видя сценария, я уже готов поверить в ваши способности, мисс Грей. Тем более что о вас ходят легенды, как о талантливом секретаре Шеффилда.

— Вы хотели сказать «о соавторе».

— «О соавторе?» — На сей раз можно и переспросить. Он был явно озадачен. О чьем бы то ни было соавторстве — когда речь заходила о таком маститом писателе — слышать ему не приходилось. И уж конечно же имя некоей секретарши Эллин Грей на титулах Шеффилдовых сценариев не просматривалось.

— Все годы нашего сотрудничества с Шеффилдом я выступала в роли не только секретаря, но и… неназванного соавтора. Смиритесь с этой банальной мыслью.

— «Неназванный соавтор». Это уже ближе к «протоколу» нашей встречи.

— Значительно ближе, нежели вы предполагаете. Несмотря на то что Шеффилд не любил афишировать наше творческое содружество.

— Предпочитая сосредотачиваться на сугубо женских достоинствах.

— Простим ему это. Кажется, мы остановились на моих литературных способностях?

— …В которые уже готов поверить.

— Учитывая, что в ваши я поверила значительно раньше, иначе сразу же обратилась бы к Вильяму Робертсу, который приглашен в Голливуд и который желал бы прибыть туда, имея в портфеле нечто неподражаемое. В своем абсолютно пустом портфеле.

Стоун недовольно посопел в трубку, отлично понимая, что его стараются шантажировать, пусть даже таким вот, деликатным образом.

— Кроме всего прочего это было бы еще и непатриотично. Я уж не говорю о том, что Робертс тем и знаменит, что способен испоганить любой, самый талантливый сценарий.

— О чем в Голливуде пока еще не догадываются, — ужалила его Эллин.

— Всему свое время.

— Только понимая это, еще раз повторяю, что завтра сценарий будет на вашем столе. И еще. Объясните своей супруге, что я все еще не ваша любовница, а всего лишь деловой творческий партнер.

— Супруге объяснить это было бы куда проще, — полушепотом ответил Стоун, очевидно, воспользовавшись тем, что женщина отправилась в туалет или ванную. — Но в том-то и дело…

— В таком случае, приношу свои извинения, — хихикнула Эллин. — Никакой сценарий не стоит того, чтобы стаскивать режиссера с главной героини. Это не по-божески.

— Мисс Грей!..

— Нет-нет, я вполне солидарна с вами.

— Да я не об этом. Просто искусство для меня важнее, — амбициозно возразил Стоун.

— В вашем возрасте подобное заявление уже никого не удивит. Скорее, наоборот, заставит задуматься и усомниться в ваших возможностях — и в искусстве, и в сексе.

— …И потом, нынешняя моя женщина… — чуть притишил он голос, — она вряд ли потянет даже на массовку.

— С этого бы и начинали, — победно уличила его Грей. — А то «искусство для меня важнее»! Я ведь собираюсь пригласить вас к себе, а когда в лицо тебе бросают «искусство для меня важнее…», поневоле задумаешься: стоит ли тратить время?

Стоун вновь мужественно промолчал, рассчитывая, что таким образом ему удастся угомонить взбудораженную собеседницу. Он не сомневался, что у Грей действительно имеется некий сценарий, и если бы она выполнила свою угрозу и подалась с ним к Вильяму Робертсу… он, Стоун, не то что ей — себе этого не простил бы.

— Насколько я понял, есть смысл побывать у вас на Рейдере, — молвил он, почувствовав, что пауза позволила Эллин поумерить свой пыл. — В принципе я готов. Особенно если речь идет о соавторстве.

— Пока что совершенствуйте свое… «искусство». Нам с вами оно еще пригодится, — соблазнительно рассмеялась Грей. — А дело, ради которого решилась потревожить вас, как всегда, потерпит до утра.

— То есть утром вы еще позвоните мне?

— Если только у вас хватит мужества дождаться моего звонка и вы не позволите себе уснуть…

— Так все же… — начал было Стоун, но в это время прозвучал настойчивый звонок в дверь.

«А вот и миссис О’Ннолен, — с трепетной злорадностью молвила себе Эллин. — Ничего, сейчас я ей устрою. Извержение Везувия покажется ей детским всхлипом».

— Извините, Стоун, какое-то время мне будет не до вас.

— Что-то произошло? — насторожился режиссер.

— Ко мне тут пришли. С неожиданным визитом.

— Кто, черт возьми?! Неужели посреди ночи?

— Не думайте, что только вам приходится совершенствовать свое искусство ночных баталий. Время от времени мне тоже выпадает заниматься этим.

— Так испортить феноменально-романтическое начало сюжета! — ревниво огорчился Стоун.