Мак О’Ннолен оказался предельно пунктуальным. Ровно в половине пятого Эллин услышала звонок в дверь и в ту же минуту открыла ее, чтобы впустить к себе то ли слишком запоздалого, то ли слишком раннего визитера.

— Не волнуйтесь, мисс Грей, я прошел совершенно незамеченным, — дохнул на девушку коньячным перегаром заместитель прокурора. На тайное свидание он явился в высоких рыбацких сапогах, в теплом свитере, брезентовой куртке и длинном рыбацком плаще из прорезиненной ткани. Прежде чем поцеловать девушку в подставленную щечку, он старательно пристроил в углу прихожей спиннинг и большую пластиковую сумку для улова.

— Можете убедиться, что я упрямо ждала вас, рассчитывая, что появитесь хотя бы на половину часика раньше.

— Но ведь мы договорились на четыре тридцать.

— Считайте, что украли у себя как минимум час любовных услад, — призывно улыбнулась Эллин своей широкой, удивительно белозубой улыбкой. — Вот уже полтора часа я томлюсь без вас, потягивая вино в невыносимом женском одиночестве.

О’Ннолен вновь поцеловал ее, на этот раз в шею, и был удивлен, что Грей не жеманится, не пытается заводить с ним столь любимые женщинами любвеспасительные разговоры.

— Проходите прямо в спальню, там и разденетесь. Сейчас я включу свет.

— Только не нужно света! — возразил заместитель прокурора. Но было поздно, Эллин уже зажгла его.

— Раздевайтесь, не стану смущать вас.

Поднявшись на второй этаж, Эллин набрала номер домашнего телефона барменши «Островитянина» и всмотрелась в окно напротив, то самое, в котором когда-то заметила подсматривавшую за ней Эльзу.

— Какого дьявола?! — послышалось в трубке.

— Это говорит Эллин Грей, — полушепотом, прикрыв рот ладошкой, проговорила звонившая. — Вполне возможно, что мне понадобится еще одна бутылка вина. Помните нашу вечернюю договоренность?

— Это вы о чем?

— Об О’Ннолене.

— Я уже говорила, что этот старый импотент способен лишь накачиваться и давно забыл, что такое накачивать, — брезгливо просветила ее перезревшая островная путана.

— Ты была права, подруга. Относительно добавки вина позвоню чуть позже.

Взяв бинокль, Эллин проследила, как в спальне Эльзы зажегся ночник, и даже сумела заметить вырисовавшуюся в окне фигуру женщины. В эти минуты Эльза тоже припала к окулярам бинокля и наслаждалась созерцанием того, как О’Ннолен раздевается в ее спальне. Стив Коллин как-то намекнул Эллин, что в одно время барменша слыла любовницей заместителя прокурора. Теперь Эллин не сомневалась, что лучшего свидетеля, подтверждающего ее алиби, нежели Эльза, вообразить себе невозможно. Даже если она и не позвонит жене О’Ннолена. Даже в том случае, если не позвонит…

— Не правда ли, странная, прихотливая это вещь — судьба, — воинственно улыбнулась Эллин, войдя в спальню, свет в которой погасить Мак так и не решился. Хотя уже лежал в постели, стеснительно подтянув одеяло до кончика носа. Кого-то казнят, кому-то достается любовница казненного.

— Но, простите, мисс Грей, вы сами предложили…

— Не смешите публику, Мак: «Сами предложили»… — рассмеялась Эллин, гася свет и на ходу сбрасывая с себя легкий японский халатик. — Не предложила, а сжалилась. После того как вы в сотый раз трепетно прошлись ладонью по моим ягодицам. Прошлись или нет? — с капризной настоятельностью потребовала она правды и покаяния.

— Я бы не стал драматизировать, Эллин. Но в любом случае ваше предложение… пардон, согласие, ужасно удивило меня. По логике вещей, вы должны были ненавидеть меня, не желая прощать гибели Шеффилда.

— А я и сейчас ненавижу вас.

— Простите?.. — приподнялся Мак.

— Я сообщила, что и сейчас ненавижу. — Через плечо забросив трусики куда-то в темноту комнаты, женщина сорвала с О’Ннолена одеяло и принялась неспешно, почти целомудренно, ласкать его. — Тем не менее Шеффилда я вам простила. Можете считать, что это — единственная смерть в «Рейдер-Форте», которая вам простится.

— Удивительные фразы вы изрекаете. Но оставим неприкаянную душу этого убийцы. Вы легко могли избрать другого мужчину. У вас широкий, солидный выбор.

— Всех, кого можно было выбрать этой ночью, включая самого палача, я уже выбрала, — поражала Грей своей беспардонной откровенностью. — Даст бог, вы окажетесь последним. Этой ночью я справедлива и праведна, как Иуда после поцелуя. А еще… этой ночью я доступна для всех, кто оказался втянутым в сию грандиознейшую из авантюр.

— О какой авантюре вы говорите? — успел спросить О’Ннолен, но, прежде чем ответить, Эллин оседлала его, как мустанга. Это произошло в мгновение ока, так что Мак не успел поразиться ее лихости.

— Ночь великих взлетов и грандиозных падений, — проворковала она, пытаясь предаваться греху. Но это оказалось не так-то просто. — Ночь казней и возрождений. Остров, повергнутый в бездну произвола и разврата и превращенный в ад посреди рая земного, или, наоборот, рай посреди ада. Все зависит от того, как воспринимать.

Ей понадобилось еще минут десять, чтобы завести подавленного напором О’Ннолена. Закрыв глаза и совершенно отрешившись от реальности, она предавалась близости с мужчиной с таким воодушевлением, словно всю жизнь мечтала именно об этом партнере, именно о такой ночи.

А в это время Эльза, не представившись, позвонила супруге заместителя прокурора.

— Миссис О’Ннолен, если хотите убедиться в усердии вашего мужа-рыбака, можете позвонить в дверь известной вам мисс Грей, обитающей через два дома от вас, во флигеле мистера Коллина. Кажется, у него там оч-чень даже неплохой «улов». Советую поспешить. Перед вами предстанет незабываемое зрелище!

Эллин не знала, как все это происходило, но почти не сомневалась, что Мэри О’Ннолен — выцветшая сорокалетняя блондинка, на лице которой запечатлелись все ее диагнозы, связанные с больной печенью и неполадками в почках, — вот-вот заявится. Она ждала ее появления, как выхода из-за кулис опереточной примадонны.