Выйдя из обители палача, Эллин направилась к руинам маяка. Чуть замешкавшись, Кроушед вышел вслед за ней и принялся сопровождать. Никак не отреагировав на его появление, Эллин продолжала идти, делая вид, что его попросту не существует. Тропа пролегала по краю поросшего терновником оврага, и свет луны тускло отливался в кремнистых уступах, выводивших ее на склон огромного, пирамидального холма. Едва ощутимый ветерок, прорывавшийся сюда из океана, охлаждал разогретые за день камни, и от них исходил теплый дух пещерного уюта, остывших кострищ и заморских странствий.

О том, что только что произошло в коттедже Адмирала, Эллин старалась не вспоминать. Ей нравился этот остров. Нравилось смертоубийственное завихрение авантюры, разворачивавшейся по ее воле.

Хладнокровие, с которым Грей развивала свой дьявольский план событий, основывалось на почти полном отсутствии страха перед возможным провалом и ужасом наказания; отсутствием инстинкта элементарного самосохранения, которого она, в силу каких-то странных особенностей своей психики, почти лишилась. Давно и основательно. Как уличный канатоходец, однажды и навсегда презревший страховку.

— И все же… Почему вдруг ты отдалась мне, девка? — Эллин не то чтобы не сразу расслышала вопрос Кроушеда, а попросту не сумела вырваться из потока своих впечатлений, и тот вынужден был повторить его.

— Все остальное какой-либо неясности у вас уже не вызывает?

— Все остальное, мэм, я уже способен объяснить. Или, по крайней мере, смириться со своим неведением. Поэтому не рви якоря.

— Таковым было условие.

— Условие чего?

— Все, кто причастен к этой авантюре, имели равные права на мое тело. Они могли наслаждаться близостью со мной. В этом проявилась моя невиданная щедрость. Вам ведь со мной было неплохо?

— Как со всякой другой, — грубовато обронил бывший моряк. — Когда возвращаешься из рейса изголодавшийся, как шакал, все вы предстаете королевами, со всеми ангельски хорошо. Но потом вдруг со всеми становится «никак».

— То есть хотите сказать, что и на сей раз тоже… было «никак».

— Ну, не то чтобы совсем уж… — замялся Адмирал-палач.

— Зря вы так, — без тени самолюбия возразила Грей. — Многие говорят, что берут меня с таким ощущением, будто они у меня первые и имеют дело с девственницей.

— Можете считать, что и я тоже… Почти с таким же… — согласился Адмирал, немного поколебавшись. Он не понимал, к чему клонит Эллин, и опасался, что она вновь пытается увести его в дебри каких-то своих интриг.

— Вот видите… Теперь никто не сможет упрекнуть меня ни на этом, ни на том свете. Со всеми — с друзьями и врагами своими — сексуально я оставалась одинаково щедрой. Таковы условия этой ночи.

— Интересно, кто это их выставил, эти условия?

— Условия здесь диктую только я. Но при этом сама же свято придерживаюсь их. Ничьих иных условий не приемлю.

— Значит, кроме меня, ты уже переспала с Шеффилдом, Согредом, Эвардом и Коллином?

— С Коллином — пока нет. Но вас, Адмирал, это не должно огорчать.

— Да уж… Единственное мое огорчение…

Они обогнули холм и оказались на небольшой площадке, с которой открывалась часть океанского залива. Луна услужливо высветила чернеющий где-то там, внизу, причал, который соединялся с лунной дорожкой и уводил в океанскую даль.

— Прекрасный ориентир. По этой дорожке вы сможете идти куда увереннее, нежели по стрелке компаса, — почти с детской восхищенностью молвила Эллин, стараясь разжечь в Адмирале приугасший огонь романтики. — Спускайтесь к берегу и ждите нас там. Минут через десять приведу пассажира.

— Одного не пойму: почему Эвард, точнее, человек, существующий сейчас под именем Грюна Эварда, должен уходить из острова ночью. Ведь, насколько я понял, у него есть документы, которых, к слову, ни при посадке на судно, ни при высадке на материке никто не проверяет. К чему весь этот «пиратский побег» с Рейдера?

— У вас нет ни проблеска фантазии, Адмирал. Таким людям, как вы, следует запретить выход в море даже в качестве пассажиров. Фотографии Шеффилда появлялись на страницах многих газет. А на судне обязательно присутствует полицейский наряд в штатском. В целях безопасности. Так стоит ли рисковать?

Несколько секунд Кроушед стоял напротив Эллин, не решаясь как-либо отреагировать на ее предельно простое объяснение, затем круто повернулся и, уже на ходу бросив: «Вы — страшная женщина, Грей», поспешил, почти побежал по склону, уводящему к причалу.

— Наконец-то я дождалась комплимента. В постели вы так и не удосужились изречь хотя бы что-нибудь банально-дежурное. Вроде того, что «мне так хорошо с тобой, милая».

— Когда мне предложат усадить вас на электрический стул, я сделаю это без тени сожаления… милая! — на ходу обронил Кроушед.

— В таком случае, меня испепелит не электрический ток, а ваша ненависть. Которую я восприму, как нерастраченную этой ночью страсть.