– Что же, Мартин, – произнес настоящий Мэдден, остановив на своем секретаре тяжелый взгляд. – Ты сам себя наказал. Шериф, – продолжил он, повернувшись к мистеру Коксу, – тут вам еще один экземпляр в коллекцию.

Вилл Холли втолкнул в комнату Фила-Лихоманку со связанными руками. Следом за ними в комнату вошли Паула Вэнделл и Эвелин Мэдден.

– Прошу прощения, шериф, – снова вмешался в разговор Чарли, – но мне бы хотелось получить назад вещь, которую я отдал вам на хранение.

Шериф без единого слова достал из кармана жемчужное колье; Чарли с восточным поклоном вручил его Мэддену.

– Вы поставили непременное условие – передать вам его в Нью-Йорке, но обстоятельства сложились так, что приходится сделать это здесь и сейчас.

– Насколько я понимаю, мистер Чан? – улыбнулся миллионер, пряча жемчуг. – Боб всю дорогу только о вас и говорил. Я очень рад, что вы оказались здесь.

– Итак, мне все ясно, – снова вступил в разговор шериф Кокс. – Шайка мошенников собиралась похитить у вас ценную вещь.

– Не только это, – ответил Мэдден, тяжело опускаясь в кресло. – Все началось гораздо раньше, в игорном притоне Мак-Гира на Сорок четвертой улице. Там процветали не просто шулеры, обирающие простаков; каждый из них изображал кого-то из очень состоятельных людей, известных большинству только по фотографиям. Наивные провинциалы, оказавшиеся в этом заведении, были уверены, что играют с воротилами большого бизнеса. Так вот, эти мошенники тщательно готовились к своей роли, они не только изучали фотографии своего прототипа, но и старались по мере возможности встретиться с ним в жизни, чтобы изучить его манеру поведения вплоть до мельчайших деталей.

В большинстве случаев это была бездарная имитация, но моим, с позволения сказать, дублером оказался профессиональный артист, причем достаточно талантливый. Как видите, мы с ним одного роста и комплекции; со временем даже мои близкие друзья не могли отличить оригинал от подделки. До меня начали доходить слухи, что я стал завсегдатаем игорного притона Джека Мак-Гира. Мой секретарь, которого я послал выяснить обстановку, доложил мне об этом возмутительном мошенничестве. Мой адвокат связался с этим наглецом и пригрозил большими неприятностями. Тот обещал прекратить этот спектакль, но, как выяснилось, это касалось лишь игорного притона.

О дальнейшем я могу только догадываться. Судя по тому, что здесь присутствуют братья Мэйдорфы, один из которых – уже знакомый вам Фил-Лихоманка, а другой известен под кличкой Профессор, преступники решили провернуть довольно масштабную аферу. Мой секретарь Мартин Торн оказался с ними в сговоре. О дальнейшем нетрудно догадаться. Я приезжаю сюда не так часто, ни с кем из местных жителей общения не поддерживаю, поэтому им будет нетрудно выдать двойника за меня. Да и кому придет в голову сомневаться в подлинности Пи Джи Мэддена?

Мне довелось несколько раз встретиться с этим человеком, – продолжал Мэдден, затягиваясь сигарой. – И я сразу понял, что это опасный тип. Разумеется, я обратил внимание, что он приглядывается ко мне, но тогда я не придавал этому значения. А потом этот человек стал едва ли не единственным, кто внушает мне страх. Недели две назад я приехал на ранчо с Торном. Я сидел в кабинете и писал письмо своей дочери. Вдруг послышался голос Торна, который звал меня. Я спрятал письмо в пресс-папье и пошел посмотреть, что случилось. Войдя в комнату Торна, я увидел, что тот наставил на меня пистолет из моей коллекции. Затем из другой двери с патио вошел Делано. Он выглядел точной моей копией. Я тотчас же понял, что они затеяли.

«Вам надо проветриться, босс, – сказал мой секретарь. – Сейчас я соберу ваши вещи». Передав пистолет своему сообщнику, Торн удалился. Я не придумал ничего лучше, чем громко позвать на помощь. Меня мог услышать Ли Вонг или кто-то еще. Воспользовавшись минутным замешательством этого типа, я бросился на него. Делано дважды выстрелил в меня и со второго раза попал в плечо. От боли я потерял сознание. Когда я пришел в себя, оба сообщника были уже в комнате и яростно спорили. Делано настаивал, чтобы прикончить меня, Торн возражал, но думаю, причиной этого была всего-навсего трусость. Дальнейшее вам известно: меня заперли в тюрьме заброшенного горняцкого поселка. Сперва со мной остался Профессор, который кормил меня и перевязывал рану, затем его сменил брат. Во вторник моя дочь прислала телеграмму, что скоро приезжает. Как выяснилось, Торн встретил ее и, рассказав, что со мной произошел несчастный случай, тоже привез ее в Петикоут. Неизвестно, сколько еще мы с дочерью были бы их пленниками, но, к счастью, в заброшенный поселок приехала сперва молодая дама, а затем и мистер Иден, который отправился на ее поиски. Вот, собственно, и все. Когда вся эта компания окажется за решеткой, я наконец-то смогу уснуть спокойно.

– Думаю, в окружной тюрьме у них будет время о многом подумать, – ответил шериф.

– Минутку, – остановил его Мэдден. – Торн, ты тогда сказал своему сообщнику: «Ты всегда его боялся». Я хочу знать, что это означало.

– Честное слово, я очень сожалею о том, что сделал, – ответил секретарь, поднимая голову. – Мы планировали нечто подобное еще в Нью-Йорке, но он тогда струсил. Если вы боялись этого человека, то он боялся вас в сто раз больше, можете мне поверить.

– Это я-то струсил? – возмутился Делано. – Да с такой бандой трусов невозможно иметь дело.

– Это ты что, обо мне? – угрожающе произнес Фил-Лихоманка.

– И о тебе тоже! Тебя для чего послали в Сан-Франциско? Чтобы выманить с ранчо старого китайца, а не для того, чтобы прикарманить жемчуг!

– Можно подумать, ты не собирался этого сделать! – взорвался бандит. – Когда колье должны были доставить сюда, ты чего только ни творил, чтобы избавиться от нас с братом!

– А вот меня злит совсем другое, – вступил в разговор Профессор. – Это же надо быть таким идиотом, чтобы отправить письмо этой певичке и провалить всю операцию!

– Да, я хотел от вас отделаться! – в ярости выкрикнул Делано. – И, между прочим, у меня гораздо больше прав на это колье. Это я все придумал, все организовал! А единственное, на что способны вы, – воткнуть нож в старого спящего китайца!

– А ты что, видел, что ли? – огрызнулся Фил-Лихоманка.

– Я это видел, своими глазами, – вмешался Торн. – И готов показать это под присягой.

– Хороши, нечего сказать! – покачал головой шериф. – По крайней мере, полиции работы меньше, сами во всем признались. Пошли, аферисты! Тюрьма давно по вам соскучилась.

– Минутку, еще кое-что, – перебил его Чарли.

Он вышел в соседнюю комнату и вскоре вернулся, неся большую черную сумку.

– Здесь деньги, которые собрал ваш двойник, – за проданные облигации, перечисления из банка. Вроде все в целости.

– Точно! – с готовностью подтвердил Делано. – До последнего цента, не считая тех пяти тысяч, которые пришлось дать Эдди Бостону, этому мелкому шантажисту. Это же надо – узнал меня и грозился разоблачить! Вы уж не забудьте отобрать у него эти деньги!

– Кто бы говорил! – рассмеялся шериф. – Итак, нам уже пора. Мистер Мэдден, до завтра.

– Итак, моя миссия выполнена, – произнес Боб Иден, подходя к Пауле. – Я уезжаю поездом на десять тридцать. Не согласитесь ли вы еще раз меня подвезти?

– Мистер Мэдден, – произнес Холли, подходя к хозяину ранчо. – Все знают, что знаменитый Пи Джи Мэдден дал мне интервью…

– Успокойтесь, – ответил финансист. – Все это останется в глубоком секрете. Вот только хотел бы я знать, для чего это понадобилось мошенникам?

– Это было частью хорошо продуманного плана, – ответил китайский детектив. – Они намеревались перевести деньги из Нью-Йорка сюда, а интервью послужило лишним подтверждением, что мистер Мэдден находится на ранчо.

– Мистер Чарли, вы настоящий гений! – воскликнул журналист. – Никто, кроме вас, не смог бы вывести эту шайку на чистую воду.

– Вы чересчур добры ко мне, – покачал головой китаец. – Все это время доказательства были у меня перед глазами, но лишь в последний момент я окончательно прозрел. Когда Делано ставил свою подпись под распиской в получении жемчуга, я наконец обратил внимание, как неловко он это делает. А Делано, как мы уже выяснили, был левшой! Я должен был обо всем догадаться намного раньше. Только потом я смог связать воедино очевидные факты. Почему, вернувшись, Мэдден не вынул спрятанное в пресс-папье письмо? Потому что вернулся уже другой человек. И почему он принимает доктора Уайткомб в полутемном помещении, а с управляющим в Пасадене разговаривает в сумерках, даже не выйдя из машины? Потому что они были знакомы с настоящим Мэдденом и могли разоблачить мошенничество. Так что все лавры за раскрытие преступления следует отдать бедному попугаю Тони. Если бы он не повторил крик о помощи, неизвестно, где были бы теперь фамильные жемчуга Филлиморов. И он заплатил за это своей жизнью. Думаю, Тони заслужил хотя бы букет цветов на могилу.

– Как только вернусь в город, сразу же лично позвоню в цветочный магазин и закажу лучший венок, – торопливо произнес Виктор. – Чарли, вы заставили меня на многое посмотреть другими глазами. Примите мою искреннюю благодарность.

– Мне тоже пришло время вслед за остальными покинуть это ранчо, – улыбнулся китаец. – Только загляну на кухню за своими вещами.

– Боже мой, кухня! – с энтузиазмом подхватил Мэдден. – Я целую неделю питался одними консервами, а сейчас просто умираю с голода!

– Мне очень жаль, – ответил китаец, – но временный повар снова должен трудиться по своей основной профессии.

– Не переживай, папочка, – сказала мисс Эвелин, подходя к отцу и обнимая его. – Давай лучше поедем в Эльдорадо и поужинаем там в каком-нибудь ресторане. Ведь найдется там хоть один?

– Там как раз один и есть, – вступил в разговор Боб. – Он называется «Оазис», хотя не особенно соответствует своему названию. У них там есть фирменное блюдо – прыгающая отбивная с луком…

– Вот и отлично, дочка, – ответил Мэдден. – Звони в этот «Оазис», закажи пять-шесть комнат… нет, лучше весь этаж. Пускай в апартаменты принесут ужин, непременно две большие отбивные, позовут хорошего врача и стенографистку. И еще свяжись с конторой по недвижимости, хочу как можно скорее продать это ранчо! А куда сбежал этот китайский детектив? Вернуть его немедленно!

Боб зашел в свою комнату за вещами, а когда вернулся, в гостиной стоял растерянный Чарли с толстой пачкой денег.

– Я думал, что мистер Мэдден вернул меня, чтобы дать расписку за жемчужное колье, а он… Прошу вас, объясните ему, что я не могу взять такие деньги!

– Не скромничайте, Чарли, вы достойны этой награды.

– Именно это я уже пять минут пытаюсь ему доказать, – рассмеялся миллионер.

В конце концов упрямство китайского детектива было побеждено. Аккуратно складывая деньги в бумажник, он заметил:

– Эта сумма равна моему жалованью за два с половиной года. Теперь у меня нет никаких оснований жаловаться, что я так провел свой отпуск.

– А как мне благодарить вас, молодой человек? – повернулся миллионер к Идену-младшему.

– Я пережил здесь самые счастливые минуты своей жизни, – ответил Боб. – Лучше этой награды и быть не может!

– Я поняла вас, – сказала Эвелин. – Позвольте от всей души пожелать вам счастья.

Распрощавшись с Мэдденом и его дочерью, Боб с Чарли вышли за ворота, где уже стоял маленький автомобиль Паулы. Они устроились на сиденье, и машина помчалась по вечерней пустыне, освещенной лишь светом луны. Похолодало, дул пронизывающий ветер.

– А знаете, почему вы сейчас в этой компании, Чарли? – неожиданно обратился молодой человек к китайскому детективу. – Вы служите гарантом безопасности этой молодой дамы, охраняете ее от ужасного призрака замужества. С тех пор, как я первый раз увидел мисс Вэнделл, я схожу по ней с ума. Она это прекрасно знает, как и то, что я не намерен отступать и увезу ее из этой пустыни. А сейчас она надеялась, что ваше присутствие удержит меня от любовного признания. Но, как видите, меня это не остановило. Итак, Чарли, я люблю эту девушку и намерен жениться на ней.

– Похвально, но я думаю, самое время услышать, что думает об этом сама молодая особа, – заметил китаец.

Паула рассмеялась.

– Молодая особа считает, что брак придуман для дураков и что она вполне довольна своей жизнью.

– Что же, – улыбнулся китаец. – Раз уж волею судьбы я оказался в этой машине и в такой деликатной ситуации, позвольте выступить в защиту брака. Я являюсь счастливейшим из мужей и отцом девяти прекрасных сыновей и дочек. Мой дом представляется мне истинным раем. А сидящего рядом со мной молодого человека я знаю не так давно, но за это время составил о нем самое лестное мнение. Я преисполнился к нему самой искренней симпатии и могу его характеризовать как честного, храброго и надежного.

– Некоторую симпатию я к нему, конечно, питаю, – призналась девушка.

Тем временем они въехали в Эльдорадо, и разговор прервался. Вилл Холли и Виктор Джордан встретили их у дверей редакции. Чарли отправился за оставленными на хранении вещами.

– Без вас, мистер Иден, Эльдорадо станет гораздо скучнее, – заметил журналист.

– Но вы будете уже в Нью-Йорке, а тамошнюю жизнь скучной не назовешь! – рассмеялся молодой человек.

– Знаете, я много размышлял над предложением нью-йоркского редактора и понял, что за это время я успел стать частью этого засушливого края и не смогу его покинуть.

Раздался свисток поезда, и одновременно с ним появился Чарли в европейском костюме, с чемоданом в руке.

– Вот и конец нашим приключениям, – заметил он. – Всем нам пора возвращаться в свою повседневную жизнь.

Все вместе они направились к зданию вокзала, а затем вышли на перрон. Боб подошел к Пауле и взял ее за руку.

– Мы расстаемся, но совсем ненадолго.

Девушка в ответ чуть сжала его руку, что было для молодого человека красноречивее всех слов на свете.

Сняв кольцо с изумрудом с левой руки девушки, он надел его ей на палец правой.

– Это чтобы ты случайно не забыла меня. Когда вернусь, я привезу тебе самое красивое кольцо из нашей коллекции.

– Какой еще коллекции?

В этот момент поезд с оглушительным стуком ворвался на станцию, остановившись лишь на несколько минут. Боб с Чарли поспешно запрыгнули на подножку вагона.

– Какая коллекция? – с улыбкой переспросил Боб. – Все очень просто: это коллекция нашей семейной ювелирной фирмы.