Прибыв в полицейское управление, Джон с удивлением увидел там мистера Сэлэдина, который теперь выглядел лучше обычного. Он не сутулился, взгляд его больше не был растерянным. Перед Джоном находился совершенно другой человек, в котором не было ничего комичного.

– Вот и вы, мистер Уинтерслип! – сказал Хэллет. – Знаете, Лэрри, а ведь вас едва не сделали главным подозреваемым. Думаю, самое время раскрыть карты.

– Что же, – засмеялся Сэлэдин. – Моя миссия выполнена. Надеюсь, все останется между нами?

– Конечно, – проговорил изумленный Джон. – А ваша челюсть, вы нашли ее?

– Она с самого начала лежала в моем чемодане. Оказаться без зубов, как это случилось со мной, весьма неприятно, но во всем есть положительные моменты. Человек, занятый поисками вставной челюсти, представляет собой настолько комическое зрелище, что его даже в голову не придет связывать с чем-то серьезным. Он может ходить где вздумается и когда угодно, ни у кого не вызывая подозрений. Для правительственного агента по борьбе с наркотиками такое может сослужить очень хорошую службу.

– Конечно! – воскликнул Джон. – Теперь все становится на свои места!

– Хотите послушать, какими методами действуют здешние контрабандисты? Это весьма познавательно. Итак, опий перевозится с Востока на торговых пароходах. Как только они оказываются достаточно близко от Вайкики, сообщники контрабандистов сколачивают несколько плотов и, загрузив их жестянками с опием, отпускают на волю волн. Другие под видом рыбной ловли выходят в море целой флотилией небольших катеров, они подбирают контрабандный груз и перевозят его на берег. Затем опий оправляют в торговый квартал, а оттуда – на пароходы, курсирующие между Сан-Франциско и материком. Там нет такого строгого таможенного досмотра, как везде. Кстати, младший штурман с «Президента Тайлора» состоял в этой шайке. Его каюта оказалась буквально завалена опием.

– Это тот штурман, который дружит с Диком Каолой?

– Верно, – ответил Хэллет. – В ночь убийства Сэлэдин как раз следил за ним. Каола помогал контрабандистам, перетаскивая для них товар, что послужило для него своеобразным алиби. Кстати, как удалось выяснить, Дженнисон был адвокатом для контрабандистов, в его обязанности входило защищать тех, кто попадался в руки закона. Покойный Дэн Уинтерслип был в курсе его делишек, поэтому он и слышать не хотел о его браке со своей дочерью. Так что, если вы считаете Дженнисона убийцей, вы совершенно правы.

– Верно, я тоже пришел к такому выводу, – ответил Джон. – Кстати, мисс Минерва еще не здесь?

– Она в кабинете следователя Грина, пойдемте туда.

В кабинете кроме его хозяина и своей тетушки Джон увидел также и Дженнисона, который стоял с таким гордым и высокомерным видом, будто управление полиции со всеми присутствующими является его собственностью.

– Итак, начнем, – произнес следователь Грин. – Мистер Дженнисон, вы обвиняетесь в убийстве мистера Дэна Уинтерслипа.

– Что за чушь?! – презрительно процедил белокурый гигант. – Какой смысл мне убивать его?

– Мисс Уинтерслип, пожалуйста, повторите все, что мне только что рассказали.

– Мы подали объявление о продаже дома. Ко мне пришел адвокат Хейли, он сообщил, что за неделю до смерти Дэн вызвал его, намереваясь изменить свое завещание.

– У вашего двоюродного брата был свой адвокат – присутствующий здесь мистер Дженнисон. И тем не менее он обратился к другому специалисту…

– Дело в том, что Дэн был категорически против брака своей дочери с Дженнисоном и собирался в этом случае лишить ее наследства.

– Итак, мистер Дженнисон, получается следующая картина: вы собираетесь жениться на самой богатой девушке островов, ее отец препятствует этому. И вот в ночь убийства вы оказываетесь на ланай…

– У меня есть бесспорное алиби, – возразил Дженнисон. – Я тогда был на «Президенте Тайлоре». Пассажиры сошли на берег лишь во вторник в девять часов утра, это может подтвердить кто угодно.

– Кстати, – перебил его Грин, – сколько сейчас времени?

Дженнисон вынул из кармана часы на цепочке.

– А куда подевались ваши часы-браслет?

– Не помню, кажется, я их где-то потерял…

– Это они? – Следователь Грин достал из ящика стола часы и надел на запястье Дженнисона. Очертания часов и ремешка идеально совпали с незагоревшей полоской на его руке. – Мисс Уинтерслип, будьте добры подойти поближе.

С этими словами Грин выключил свет. В кабинете воцарилась темнота.

– Мисс Минерва, вы видели именно эти часы?

– Да, это они!

– Прошу вас, повторите, где и при каких обстоятельствах вы их видели.

– В гостиной Дэна, было начало второго ночи. Я вернулась с праздника и хотела пройти в свою комнату, никого не разбудив. И вдруг увидела часы, они двигались. Эта картина намертво врезалась в мою память…

– Благодарю вас. А почему вы считаете, что видели именно эти часы?

– На них недостает цифры 2.

По знаку Грина в кабинет ввели Кабреро. При виде него Дженнисон обнаружил явные признаки беспокойства.

– Теперь повтори все, что рассказал мне о часах.

– В ту среду я находился в конторе мистера Дженнисона. Он дал мне эти часы и сказал отнести в мастерскую. Но там ответили, что дешевле будет купить новые, а с этими слишком много возни. Услышав это, мистер Дженнисон отдал часы мне. На следующий день, в четверг, я продал их одному китайцу – у него лавочка на Маунакае-стрит – и счел дело законченным. А в субботу вечером мистер Дженнисон звонит мне и требует вернуть часы. Услышав, что я их продал, он сильно рассердился и велел достать их во что бы то ни стало. Я снова сходил к тому китайцу, но тот их уже продал.

– Довольно неосторожно с вашей стороны, Дженнисон! – заметил Грин.

Тем временем помощник увел Кабреро и вызвал младшего штурмана Хепворта.

– Значит, в ночь на тридцатое июля вы находились на пароходе «Президент Тайлор»?

– Да, это подтвердит кто угодно из пассажиров или команды…

Вслед за Хепвортом в кабинет вошел моряк громадного роста. На руке его блестело массивное кольцо, которое сразу пробудило у Джона неприятные воспоминания об инциденте в Сан-Франциско.

– Мистер Хепворт, кто находился на палубе с полуночи тридцатого июля?

– Я и младший штурман.

– Хорошо. Произошло ли в ту ночь что-нибудь необычное?

– Да, в три часа ночи я нашел младшего штурмана спящим. Я разбудил его, но при следующем обходе, в пять утра, он снова спал, причем был мертвецки пьяным. Мне ничего не оставалось, как стащить его в каюту.

– Младший штурман, вы подтверждаете эти слова?

– Да, сэр, все так и было. Мне очень стыдно, честное слово…

– Откуда вы взяли спиртное?

– Дженнисон угостил, мы с ним старые знакомые. Подошел, сунул бутылочку, говорит: «На, выпей, скоротаешь время». Я сделал всего один глоток, клянусь! А очнулся уже в своей каюте…

– Куда делась бутылка?

– Не знаю. Должно быть, успел выбросить за борт или сама упала.

– Дженнисон, может быть, вы сами признаетесь, что подмешали туда опий? Чтобы никто не видел, как вы покинули пароход и вернулись назад.

– Все это сплошной вздор! – выкрикнул белокурый гигант.

– В таком случае идем дальше. Мистер Хепворт, что вы можете сказать о неком Боукере?

– Это наш стюард. Примерно две недели назад он принес казначею конверт с деньгами и попросил спрятать его в сейф. По правилам их сперва надо было пересчитать. Так вот, в конверте оказалось десять стодолларовых бумажек. В Гонолулу казначей отдал Боукеру из них двести долларов. А тот взял и напился…

– Откуда, по-вашему, у него столько денег? Ведь жалованье стюарда более чем скромное…

– Он хвастался, что провернул какое-то дельце, но никто его особенно не расспрашивал.

По знаку Грина в кабинет вошел Боукер в сопровождении Спенсера.

– Ну что, вы окончательно протрезвели?

Стюард изо всех сил принялся кивать, выражая полнейшую готовность отвечать на вопросы.

– Вчера в пьяном виде вы поведали одну занимательную историю своему попутчику, а затем уже в трезвом – полковнику Хэллету. Расскажите еще раз как можно подробнее, что произошло ночью тридцатого июня.

– В ту ночь я бродил по палубе, наклонился к борту и вдруг увидел, что какой-то человек вынырнул из воды и ухватился за трап. Я отступил в тень и увидел, как тот выбрался на палубу. Это оказался мистер Дженнисон, он был босиком, в черной рубашке и черных штанах. Он шел на цыпочках, стараясь двигаться как можно тише. Мне это показалось забавным, поэтому я вышел из своего укрытия и сказал: «Дивная ночь для купанья, мистер». Он тут же набросился на меня и схватил за горло. Чуть не задушил!

– Вы видели у него на руке часы?

– Честно говоря, не обратил внимания. Улучив момент, я прохрипел: «Пустите!» Это отрезвляюще подействовало на Дженнисона. Он отпустил меня и приказал никому не рассказывать о том, что я видел, а утром зайти к нему в каюту. Я надеялся получить с него за молчание долларов сто, но, когда он спросил, сколько я хочу, я вдруг выпалил: «Тысячу долларов!» Я решил, что это мой шанс, а раз так – нельзя его упускать… Дженнисон согласился, но с условием, что я немедленно уеду в Сан-Франциско и никогда больше не вернусь на Гавайи. Кабреро по его приказу не спускал с меня глаз, пока мы были на берегу, а после отплытия из Гонолулу я и в самом деле получил конверт с деньгами. Если бы я знал, что здесь пахнет убийством, я бы к ним даже и не притронулся, клянусь всем святым!

– Итак, картина предельно ясна, – произнес Грин, вставая из-за стола. – Вы, Дженнисон, спрыгнули с парохода, проплыли некоторое расстояние под водой, чтобы вас не заметили, а затем направились к берегу. Для такого прекрасного пловца это не составило особого труда. Вы пробрались в дом Дэна Уинтерслипа, который мешал осуществлению ваших планов. Что произошло дальше? Признавайтесь же!

Лицо Дженнисона исказилось от ярости. Теперь он был похож скорее на дикого зверя, чем на человека.

– Ну, как знаете, – произнес Грин нарочито безразличным тоном.

Отвернувшись, он начал о чем-то вполголоса переговариваться с Хэллетом. Чан принялся вертеть карандаш, уронил его и нагнулся, чтобы поднять с пола. При этом из кармана его высунулась рукоятка пистолета.

Дженнисон моментально подскочил к сыщику и, выхватив у него из кармана пистолет, приставил себе к виску и нажал курок. Джон рванулся к нему, но Грин удержал молодого человека за рукав. Раздался сухой треск, затем еще и еще раз.

– Думаю, это вполне заменяет признание, – наставительно произнес Грин. – Вы попытались ускользнуть от правосудия и от позора, застрелившись из незаряженного револьвера. Отличная идея, Чарли! Вот это я понимаю, изощренный восточный ум. Не правда ли, элегантное решение?

Дженнисон тяжело опустился на стул и закрыл лицо руками. Теперь в его облике не оставалось ни капли недавней гордости и заносчивости.