На востоке все выше и выше вставало солнце.

ГЛАВА 18

ВОСЕМЬ МИНУТ!

Несколько часов спустя, когда чудесный жаркий денек уже клонился к вечеру, мы наконец расстались с Кетрой и его людьми. На зеленых полях, что окружали бурый котлован, зиявший нынче на том месте, где недавно возвышался город цилиндров, покоились воздушные суда кхлунов, подготовленные к долгому перелету через ледяные поля в сторону дома. За спиной у нас стоял наш времямобиль. В тот напряженный момент, когда город должен был вот-вот рухнуть, подвергшись воздействию вибраций звукового излучения, экипаж парившего над городом воздушного судна заметил нашу машину на той маленькой полянке, где мы ее оставили, и сумел поднять ее с земли до того, как разразилась катастрофа. И вот теперь, стоя вместе с четырьмя нашими друзьями подле машины времени, мы прощались с Кетрой.

Мы услышали от него рассказ (не менее поразительный, чем наш) о том, что приключилось с его войском во время погони за Рейдером в будущее; о том, как они гнались за ним почти до самого конца света, по сути, загнав его в такие далекие времена, когда солнце сделалось крошечным и старым, а мир превратился в обитель сумерек и смерти. Он рассказал, как они, вынудив Рейдера бросить унесенные им канларские машины, тут же уничтожили их; рассказал, как Рейдер ускользнул от них и унесся назад во времени, чтобы атаковать нас на крыше храма. Также Кетра поведал нам о том, как его в конце концов разыскал гонец, посланный мной и Лэнтином сквозь время, ― разыскал и привел назад в самый подходящий момент, чтобы уничтожить Рейдера, орду и город.

Кетра и все его люди уговаривали нас отправиться с ними обратно в Ком, но мы отказались. Нас переполняли невыносимая ностальгия и тоска по родному времени, да и четверо наших соратников жаждали вернуться в свои эпохи с не меньшей силой, чем мы. И вот, стоя вместе с четверкой воинов у машины времени, мы попрощались с нашими друзьями из Кома.

― Вы поступаете мудро, люди прошлого, ― сказал Кетра. ― Плохо, когда человек вынужден оставить свое время и отправиться в другую эпоху. Секрет путешествий во времени ― это отвратительный секрет. И когда наш флот возвратиться домой, каждую машину в нем избавят от устройства временной волны, после чего все эти устройства будут уничтожены. Ибо теперь, когда наша цель достигнута и Рейдер повержен, никто из нас больше не рискнет отправиться в прошлое или в будущее ― никогда.

― Ваша правда, ― с грустью произнес Лэнтин. ― Хоть мы и совершили путешествие сквозь столетия, нам так и не удалось спасти дуга. Так что, когда мы вернем четверых наших товарищей в их времена, а потом доберемся до своего времени, мы тоже уничтожим эту машину. И секрет путешествий во времени навсегда останется при нас. В тайне.

Пожав по очереди руку Кетре и помахав на прощание сотням людей, что столпились на стоявших вокруг нас воздушных судах, мы забрались в свою машину. В компании четырех воинов внутри машины сделалось тесновато. Впрочем, там было достаточно места, чтобы Лэнтин смог манипулировать органами управления, так что машина взмыла ввысь и, покружив с минуту над судами кхлунов, быстро полетела на юго-запад.

Позади нас теплая, зеленая страна канларов сжалась в крошечное пятнышко на фоне ледяных просторов, и, пока мы мчались вперед, мы также перемещались и сквозь время ― стремительно погружались в прошлое.

Тремя часами позже мы уже парили над обширной высокогорной страной. Проникнув в прошлое до 1520 года, мы находились на четыре столетия раньше нашего времени. Под нами распростерся белый город Теночтитлан, столица ацтекского народа.

Прорезав тьму (мы прибыли туда ночью), машина под углом спустилась к городу. Вблизи городской окраины поблескивало широкое озеро, а на огромных пирамидах вспыхивали ярко-красные огни. Темные улицы кипели каким-то движением, и снизу до нас долетал шум ожесточенной битвы: крики раненых, щелканье луков, а иногда ― грохот пушки или пищали.

Икстиль подался к окну и с жадным интересом уставился вниз. ― Это мой народ, ― сказал он, повернувшись к нам, ― мой город, мое время.

И вот, спикировав на город сквозь скрывавшую нас темноту, мы посадили машину на плоскую, белую поверхность крыши, после чего Икстиль выбрался наружу. Обернувшись к нам, он попрощался ― мне еще не доводилось видеть столько волнения на его свирепом лице.

Д'Алорд, Денхэм, Фабрий ― каждый молча пожал ему руку. Затем ацтек повернулся ко мне. Он вытащил из-за пояса свой пилообразный меч и рукоятью вперед протянул мне.

― Возьми его, ― сказал он. ― Больше мне нечего тебе дать, друг. Когда ты вернешься в свое время, этот меч сможет напомнить тебе о нашем сражении на лестнице.

Приняв оружие, я пробормотал благодарность. Важно кивнув, Икстиль отвернулся от нас и бросился прочь с крыши; в яростной спешке он спускался сквозь здание к разыгравшейся на улице битве.

Д'Алорд нарушил повисшее молчание.

― Ну что за боец! ― воскликнул он. ― И вот его уже с нами нет. Что ж, летим дальше, друзья!

Итак, мы оторвались от крыши и снова поднялись в воздух. Внизу раскинулись заваленные трупами улицы, где, как нам было известно, конкистадоры Кортеса сражались с обитателями города. Взлетев повыше, мы на полной мощности помчалась на восток.

В последующие часы, пока машина проносились над серыми водами Атлантического океана со скоростью, достигавшей почти десять миль в минуту, мы продолжали стремительно погружаться в прошлое, возвращались еще дальше. Поэтому, когда под нами раскинулся зеленый, напоминающий сапог полуостров Италии, мы уже достигли первого столетия христианской эры подобрались как можно ближе к тому году, который Фабрий назвал своим.

Там мы его и высадили. На голой, поросшей травой вершине холма, располагавшейся неподалеку от Рима. Прежде чем расстаться с нами, римлянин тоже отстегнул свой тяжелый, короткий клинок и вручил его мне.

― Икстиль отдал тебе свое оружие, ― произнес Фабрий, ― и теперь, когда ваша машина доставила меня обратно в мой мир, я не могу поступить иначе.

Отступив от машины на шаг, он произнес коротко: "Vale!", после чего мы оставили его, умчавшись дальше во времени.

Развернувшись во времени, мы устремились в противоположную сторону ― к первому году семнадцатого столетия. В пространстве же мы полетели на север, и летели до тех пор, пока не оказались над югом Франции. Д'Алорд, глядя в окно, руководил нашим перемещением и восклицал каждый раз, когда замечал внизу знакомый ориентир. Наконец мы добрались до небольшой деревушки, где д'Алорд и пожелал остаться.

― Здесь-то я и обретался, когда Рейдер схватил меня, будь он неладен! ― сообщил нам француз. ― Можете высадить меня неподалеку.

И вновь машина опустилась на землю ― в поле за деревней. Снаружи как раз начинался рассвет. Д'Алорд распахнул дверцу.

― Sacre! ― воскликнул он, замешкавшись у выхода. ― Пока я жил в той пропасти, мне ужасно хотелось вернуться в свое время. Теперь, однако, я почти мечтаю о возможности остаться вместе с вами, друзья. Но Кетра был прав. Каждому человеку свое время.

Д'Алорд извлек из ножен свой длинный, тяжелый клинок и внимательно его осмотрел.

― Это тебе, дружище, ― обратился он ко мне. ― Как и Фабрию с Икстилем, мне больше нечего тебе дать. Впрочем, как мне кажется, ты и без моей шпаги не забудешь о нашей схватке на лестнице, а? ― Он раскатисто захохотал. ― Dieu, что это была за схватка!

Пожав руку Денхэму, Лэнтину и мне и с наигранной веселостью хлопнув каждого из нас по спине, он быстро выпрыгнул из машины и встал неподалеку. Я задраил люк, и машина взмыла над полем. Посмотрев вниз, я увидел уменьшающуюся фигурку д'Алорда, все еще стоявшего там, где мы его покинули, и махавшего нам шляпой в последнем прощальном жесте. Ветер утренней зари трепал его за волосы.

Итак, оставив д'Алорда, мы поднялись на большую высоту и вновь помчались над широкими просторами Атлантики, обратно на запад. Ко всему прочему, мы все дальше и дальше продвигались во времени, так что, когда в поле нашего зрения возникли берега Нью-Джерси, мы преодолели почти двухсотлетний отрезок времени. Циферблаты показывали, что машина доставила нас в 1777 год ― год, когда Рейдер похитил Денхэма.

Мы предлагали доставить его в Англию, однако он отказался.

― Я солдат, ― ответил нам Денхэм. ― Это было бы дезертирством. Высадите меня в Филадельфии или где-нибудь поблизости.

И вот машина спланировала сквозь темноту к полю за Кэмденом и опустилась в глубокий снег: наше перемещение во времени прекратилось ночью, в самый разгар зимы.

Денхэм вылез наружу, мы ― следом за ним. Луны не было, зато на небе сверкали звезды. Их яркое сияние отражалось от мерцавших вокруг нас безмолвных пространств. Было жутко холодно, и, пока мы там стояли, нас колотил озноб.

― Итак, вот расстаются последние из нас, ― сказал Денхэм. ― Будь я проклят, если мне это хоть немного по нутру. Подумай-ка вот о чем, Уилер… Получается, что Икстиль, Фабрий и д'Алорд вот уже несколько столетий как умерли и обратились в прах.

― Это не так, Денхэм, ― ответил я. ― Они всего лишь отделены от нас временем. Временем и пространством. По крайней мере, мы узнали одну вещь… что все-таки время ― это по большей части иллюзия и что люди разных эпох мало чем отличаются друг от друга.

― Да, верно, ― сказа англичанин. ― У меня никогда не было лучших друзей, чем Икстиль, д'Алорд, Фабрий, Лэнтин и ты. С момента нашего знакомства в городе цилиндров мы с тобой много чего повидали, Уилер. Что ж, больше нам не суждено свидеться. Так что… прощайте.

Он пожал руку мне и Лэнтину, а затем, так же как и трое других, достал свою тонкую рапиру и вручил мне.

― Теперь у тебя есть четыре меча, Уилер. И все из разных времен. Возможно, они станут напоминать тебе обо всем, что мы пережили вместе ― в городе цилиндров и в лежащей под ним пропасти. Жаль только, что нам не удалось вовремя разыскать и спасти вашего друга Кэннела. Но так уж распорядилась судьба.

― Судьба… ― повторил Лэнтин. ― Он умер благородной смертью. Так что в какой-то мере я удовлетворен.

Лэнтин и я забрались обратно в машину. Когда мы уже оторвались от земли, Денхэм снова окликнул нас снаружи.

― Прощай, Уилер! Прощай, Лэнтин!

В ответ я помахал ему рукой через окно машины. Так мы его и оставили ― темный, уменьшающийся силуэт на фоне искрящегося снежного поля. Мы помчались на север, а заодно ― в свое время: в год, месяц и день, когда началось наше путешествие. Мы пронеслись над остроконечными шпилями Манхэттена, сквозь теплую темноту летней ночи, и, зависнув ненадолго над запутанным лабиринтом городских построек, мягко опустились на ту крышу, с которой отправлялись в путь.

Машина замерла, и мы, дико озираясь по сторонам, выбрались на крышу. Перед нами открывалась та же картина, что и при отбытии: панорама городских огней вокруг, яркие звезды в небе и острые прожекторные лучи стоящего на якоре линкора.

Лэнтин прошагал через крышу и скрылся у себя в квартире. Он включил свет, затем позвал меня. Когда я вошел в комнату и встал рядом с Лэнтином, тот молча показал в сторону висевших над камином часов. Я взглянул на циферблат, и на меня обрушилось странное чувство.

Наш знаменательный отлет с этой крыши состоялся ровно в десять часов ― мы тогда отважились на первое путешествие во времени. А сейчас было всего восемь минут одиннадцатого. Восемь минут одиннадцатого той же самой ночи.

Восемь минут!

Мы перенеслись на пятнадцать тысяч лет в будущее и провели там в плену много дней ― в городе цилиндров и городе пропасти. Повстречав в подземной пещере друзей, мы спланировали и осуществили дерзкий побег. Затем, после сумасшедшей пробежки к машине времени со стражниками на хвосте, мы через неисчислимые лиги льда умчались на юг. Мы много дней оставались в Коме, среди его чудес, после чего в сопровождении огромного флота Кетры устремились обратно на север. Мы дали бой канларам, а затем в компании четырех друзей сражались на огромной винтовой лестнице, сдерживая натиск обезумевших орд, что рвались из пропасти. Мы видели, как был уничтожен Рейдер, а потом, переместившись назад во времени, воспарили над удивительным городом ацтеков, на улицах которого шла битва между ацтеками и испанцами. Через весь мир мы домчались до Рима, переместившись в дни его имперской славы, а после, заглянув во Францию семнадцатого века, отправились в родные края. Притормозив лишь раз (чтобы расстаться с последним из наших друзей), мы наконец спикировали на ту самую крышу, с которой отправились в путь. В своих скитаниях во времени мы посетили как далекое прошлое, так и далекое будущее ― Рим эпохи цезарей и великий мегаполис кхлунов.

Восемь минут!

ЭПИЛОГ

Так закончилось наше грандиозное приключение. И данный отчет тоже близок к завершению. Мы уничтожили времямобиль и сожгли все записи о связанных с ним экспериментах. Ведь в силу собранных нами сведений люди больше никогда не отважатся на путешествия во времени.

Однако, поскольку мы чувствовали, что какая-то часть полученных знаний принадлежит миру науки, Лэнтин и я ― в моей истории и двух наших технических работах ― стремились запечатлеть часть того, что мы видели и что делали. Прочитав эти труды, люди не смогут самостоятельно собрать машину времени, зато смогут обрести вдохновение и заняться такой работой, которая улучшит нашу жизнь и наш мир.

Поселившись в небольшом коттедже на Лонг-Аленде, мы с Лэнтином ведем нынче довольно тихую жизнь. Тем не менее, невзирая на всю нашу работу в Фонде и контакты с тамошними друзьями, мне кажется, что ни Лэнтин, ни я не проявляем особого интереса к окружающему миру и близким нам людям. Полагаю, лучшая пора дня для нас обоих ― это вечерние часы, когда мы можем спокойно посидеть, предаваясь воспоминаниям о том, что мы увидели и что совершили в ту далекую эпоху, которая ждет мир еще только через пятнадцать тысяч лет.

Предметом нашей беседы частенько становиться то странное порождение чуждого ужаса, которое мы называли Рейдером. Также мы говорим о канларах и их городе цилиндров, о варварском городе пропасти и наполнявших его вавилонских полчищах, о Коме и его обитателях. А иногда, сидя долгими зимними вечерами у нашего камина и задумчиво глядя в огонь, Лэнтин вдруг заводит разговор о Кэннеле, ради спасения которого мы пересекли сотни веков и который, чтобы выручить друга, добровольно пошел на смерть, бросившись в пропасть.