Нас теснили наверх до тех пор, пока мы не оказались в шахте, и там возникшая с правой стороны стена предоставила нам дополнительную поддержку. Кроме того, нападавшим было труднее разглядеть нас в полумраке шахты, тогда как сами они хорошо вырисовывались на фоне исходившего из пропасти света.

Косоглазый коротышка-оборванец проскочил под ногами нападавших и пырнул меня дротиком. В сумятице боя наша позиция изменилась, и теперь я очутился возле низкой ограды, что отделяла нас от пропасти. Когда дротик коротышки устремился ко мне, я резко присел рядом с оградой, и молниеносным ударом по шее прикончил своего косоглазого противника. Но когда я начал вставать, надо мной вдруг навис огромный силуэт — чернокожий великан, занесший над головой тяжелую секиру с рукоятью из рога. Верзила стоял прямо на низенькой ограде, балансируя и намереваясь нанести мне сокрушительный удар секирой. Удар который я никак не мог отразить.

Издав яростный крик, он крутанул топор у себя над головой и обрушил его прямо на меня. Но стоило его руке начать движение вниз, как на лестнице сверху раздался оглушительный треск, и чернокожий воин свалился в бездну. В последний момент выстрел Лэнтина спас мне жизнь.

И все же орда продолжала продвигаться вперед. Под напором несметного полчища мы отступали все выше и выше, пока не стало казаться безумием, что пятеро людей способны противостоять тысячам врагов. Они теснили нас наверх один оборот спиральной лестницы за другим, и мы бились то на одной стороне шахты, то на другой. Время от времени, пресытившись дракой, толпа на несколько мгновений отступала, что давало нам драгоценную передышку. Однако враги всегда снова бросались вперед и неизменно гнали нас наверх. Один за другим летели они в пропасть и гибли, потому что по мере наступления, дабы освободить лестницу, орда сбрасывала в бездну своих мертвых и умирающих бойцов.

Мы уже находились совсем рядом с храмовым полом, а я истекал кровью из дюжины поверхностных ран. Состояние остальных было не лучше моего. Щеку Икстиля пересекал глубокий разрез. Фабрия ранило в ногу брошенное кем-то копье. Д'Алорд тоже был весь в крови; он перестал подтрунивать над своим противниками и сражался теперь в мрачном молчании. Единственным среди нас, кто остался практически невредим и продолжал драться так же, как и в начале, был Денхэм. Его тонкая, напоминавшая иглу рапира мелькала тут и там с невероятной скоростью и точностью, всегда нанося удар в нужное место и с нужной силой. И все то время, пока шпага англичанина сеяла смерть, с его лица не сходила презрительная усмешка.

Пистолет Лэнтина пролаял уже с полдюжины раз, отправляя свои мрачные посылки и спасая жизнь кому-нибудь из нас, когда враги подбирались вплотную. Теперь, однако, усталость все сильнее сказывалась на нас, и новые противники, подталкиваемые сзади несметными полчищами, все быстрее теснили нас назад. На всем протяжении огромной спирали, до самого дна пропасти, лестница была забита огромными толпами народу, которые без остановки гнали нас наверх. Масса этой орды и ее численность смертельно мешали тем, кто находился в непосредственной близости от нас и кому постоянные толчки в спину мешали выбрать направление для удара.

Наконец мы достигли конца лестницы и ступили на черное покрытие, кольцом опоясывавшее бездну. Когда сдерживать врагов внутри шахты стало больше невозможно, мы резко развернулись и бросились к другой винтовой лестнице, чья спираль взбиралась по внутренним стенам цилиндрического храма от одного балкона к другому, до самого потолка.

И на той лестнице наша битва началась по новой. Поскольку, когда толпа оказалась в храме, она не хлынула в город снаружи, как я надеялся, а продолжила теснить нас наверх, к крыше, на которой находились летающие платформы, способные доставить всю эту ораву к богатой добыче великого Кома. Они могли обрести свободу, но им этого было мало. Они жаждали заполучить те богатства, что дожидались их в Коме. Таким образом, ни один из них не покинул храм, и все они, объединившись, погнали нас вверх по узкой лестнице, вившейся по внутренним стенам храма. Лестница эта представляла собой точную копию шахтовой лестницы (только гораздо меньших размеров) и была единственным проходом на крышу.

Теперь враги приблизились к нам вплотную, и нам с трудом удавалось устоять на ногах. Затем в сотне футов от потолка огромного здания орда разразилась торжествующим криком: оглушенный ударом большой булавы по голове, д'Алорд упал. Фабрий бросился вперед, чтобы оттащить его за наши спины, и рухнул сам, получив удар той же самой палицей. Казалось, на этом наша битва закончена, и тут сзади прозвучал резкий грохот выстрелов, и где-то шесть или семь наших противников свалились на лестницу, сраженные последними пулями из пистолета Лэнтина.

Толпа невольно отступила на несколько шагов, и мы, воспользовавшись подвернувшейся возможностью, помогли д'Алорду и римлянину подняться на ноги. Фабрий оказался невредим, а д'Алорд — просто оглушен и быстро приходил в себя. И тут, пока толпа головорезов под нами замерла в нерешительности (поскольку никто из них не знал сколько еще патронов есть в распоряжении Лэнтина), вперед выскочили двое мужчин и повернулись к нам лицом.

Первый из них был гибким смуглокожим малайцем, который размахивал перед собой крисом, малайским кинжалом, и призывал остальных продолжать атаку. Однако мой взгляд приковал к себе второй человек — огромный блондин с длинными, развевающимися волосами, который неистово кричал и потрясал в воздухе боевым топором, подначивая товарищей следовать за ним в бой.

Это был Кэннел!

Кэннел, ради которого мы пролетели сквозь столетия! Кэннел, которого у нас на глазах схватил и унес Рейдер и которого мы тщетно разыскивали в городе пропасти. На виске у него была видна большая, уже наполовину зажившая рана. Глаза Кэннела горели жаждой крови, так что я понял: он нас не узнает.

Меня смело в сторону, когда мимо промчался кто-то спустившийся сверху. Это оказался Лэнтин. Прежде чем мы успели остановить его, он миновал нас и по разделявшим их ступенькам побежал к Кэннелу. Лицо ученого сияло; он был рад видеть друга, для спасения которого нам пришлось совершить путешествие во времени.

— Кэннел! — крикнул он, торопясь к Кэннелу с распростертыми объятиями.

Мы приготовились увидеть, как его прикончат, однако удара не последовало. Толпу, казалось, парализовало от изумления. Я увидел, как Лэнтин подался к своему другу. Увидел, как Кэннела покидает кровожадность. Когда он взглянул на Лэнтина, его глаза прояснились, и прошлое вернулось к нему, пробившись через время, проведенное в кровавой пропасти.

Он выронил топор и сделал шаг в сторону Лэнтина; его лицо озарило узнавание. А потом у всех нас вырвался беспомощный стон. Потому что малаец, стоявший позади Лэнтина рядом с низкой оградой, оправился от изумления и теперь вскинул над головой Лэнтина свой изогнутый клинок.

Я заорал и бросился к Лэнтину, понимая, однако, что уже не успеваю отразить этот удар. Кэннел осмотрелся и, увидав угрожающе поднятый клинок, исторг из себя громкий вопль. Не имея в руках никакого оружия, он, однако, одним большущим прыжком подскочил к малайцу и обхватил его руками, затем они оба зашатались, накренились и, перевалившись через ограду, рухнули в бездну. Извиваясь и кружа, вцепившись друг в друга мертвой хваткой, они пролетели через внутреннее пространство храма и канули во мраке огромной шахты. Там, далеко-далеко внизу, лежало дно немыслимой пропасти.

Тем временем я добрался до Лэнтина и, схватив его, потащил назад, и прежде чем орда успела стряхнуть с себя удивление, он уже стоял позади нас. Вот нападавшие обернулись и, увидав, что жертва ускользнула от них, с бешеным улюлюканьем устремились к нашим ожидавшим схватки клинкам.

Яростным потоком острых мечей они теснили нас наверх до тех пор, пока мы не достигли конца лестницы. Позади нас оказалась высокая сводчатая комната, на другой стороне которой виднелось продолжение лестницы, уводившей еще выше. Мы развернулись, пробежали через комнату (ликующая толпа — за нами) и, добравшись до лестницы на другом ее конце, снова повернулись лицом к врагам.

Под напором толпы нам пришлось миновать еще полдюжины подобных комнат — огромные, тускло освещенные залы с огненными узорами на стенах. В тенях притаились непостижимые загадки, которые я лишь смутно успевал различить, когда мы пробегали через покои. Я понял: эти сумрачные залы и есть логово Рейдера. В конце концов очередная узкая лестница привела нас на крышу храма. Преграждая путь орде головорезов, мы встали у того места, где лестница выводила на огромную плоскую крышу, — то был наш последний рубеж обороны.

Позади нас на обширном пространстве крыши, сложенные одна на другую, покоились овальные металлические платформы, снабженные невысокими стенками. Этих огромного размера платформ, понимал я, было как раз достаточно, чтобы доставить всю эту орду под нами к богатствам Кома. Те из наших противников, кто шел впереди остальных, тоже заметили платформы и завопили в диком триумфе.

Если до этого мы сражались просто яростно, то теперь, в последнем всплеске энергии, мы дрались подобно сверхлюдям. Наши клинки мелькали и щелкали точно проворные челноки в ткацком станке, оплетавшем нитями смерти одного врага за другим. В попытке сдержать полчища врагов еще хотя бы на одну, последнюю минуту мы пустили в ход всю безумную силу своего отчаяния.

— Mordieu! — воскликнул д'Алорд. — Это конец, друзья!

Я повернулся, чтобы ответить ему, — и остолбенел. Сверху, прямо из озаренного ранним солнцем воздуха, донесся протяжный, нарастающий вой ветра, пронзительный свист поднимающейся бури. Нас ударило яростным порывом ветра, и мое сердце пронзил холод — ледяной холод. Вверху оглушительно загрохотали ветра, и нас обдало еще одной волной холодного воздуха. А затем внезапно в сотне футов над нашими головами возник Рейдер!

— Боже! — пробормотал Лэнтин у меня за спиной.

Клинки — и наши, и наших врагов — перестали ударяться, и мы все, повинуясь единому порыву, обратили взоры вверх. Рейдер резко сжал клубящиеся языки своего тумана, сменил цвет трех сфер с зеленого на пурпурный, и плавно, будто дразнясь, поплыл к нам.

Толпа на лестнице радостно взревела. Распространяясь по плотно сбитым рядам толпы, рев по виткам винтовой лестницы убегал вниз, спускался по шахте до самой пропасти. Каждый человек в толпе подхватывал ликующий крик и передавал его дальше.

Ибо мы проиграли. Кетра проиграл. Каким-то образом Рейдеру удалось ускользнуть от преследователей, и теперь он вернулся из глубин времени, чтобы уничтожить нас и освободить орды своих захватчиков. Пока Кетра будет тщетно разыскивать его в океане времени, Рейдер разместит армию на летающих платформах, а затем дождем смерти обрушит их на Ком. Мы проиграли.

Медленно, не торопясь, Рейдер плыл в нашу сторону, а снизу на него в жадном предвкушении взирала запрудившая лестницу толпа. Вращаясь и корчась, Рейдер опускался все ниже и ниже, пока не повис в каких-то двадцати футах над нами, — все, что нам оставалось, это беспомощно ждать разрушительных вспышек из его центральных сфер.

Внезапно д'Алорд шагнул вперед и, вызывающе закричав, подхватил с пола меч и, взмахнув им над головой, метнул, точно копье, в Рейдера.

Меч упал вниз, промазав на несколько ярдов. И вот серая бесформенная масса закружилась, забурлила с невообразимой быстротой, и сверху, из центральных сфер Рейдера на нас обрушилось разрушительное пламя, одна пурпурная вспышка за другой.

Но вспышки не достигли цели! Между нами и Рейдером повисла вуаль полупрозрачной темноты — тонкая черная сеть, раскинутая в чистом воздухе над нашими головами. Вспышки падали на сеть, и та их останавливала. Я быстро обернулся: чуть позади и выше меня парило воздушное судно Кетры. Оно подплыло к нам, и мы взошли на борт. И в тот же миг в воздухе вокруг нас, окружив со всех сторон храм и Рейдера, возникли десятки и десятки воздушных судов, до отказа забитых людьми Кома.

Суда исторгли сотню черных сетей, подобных, той, что висела перед нами. Черные вуали окутали Рейдера и сжались. Рейдер вращался, перекручивался и менялся с безумной скоростью, а вуали продолжали сжиматься, пока не превратились в черный шар диаметром пять футов, заточивший внутрь себя Рейдера. А затем из воздушного судна Кетры и из каждого судна вокруг вырвались сполохи оранжевого пламени, которые один за другим ударили в черный шар. Тот вспыхнул на мгновение, а потом — исчез. В воздухе осталась висеть только светящаяся дымка. Потом развеяло и ее!

Теперь со всех воздушных судов донеслось жужжание звуковых лучей, направленных на храм и город, — со всех десятков машин, что парили в небе над городом. Земля внизу вспучилась, мучительно вздыбилась, и город рухнул. С оглушительным, громыхающим ревом он обрушился в чудовищную пропасть, что лежала под ним. Дезинтегрирующии вибрации звукового излучения раздробили землю, что закрывала собой огромную пещеру.

Весь город вместе с огромным храмом под нами рухнул вниз и канул в гигантском облаке пыли. Пыль повисела какое-то время, а потом рассеялась, исчезла. И внизу не осталось ничего, кроме колоссального углубления, огромной свежей впадины на поверхности земли. Из бурой почвы тут и там выглядывали белые обломки. Под этой обширной чашей, как я прекрасно знал, покоился город цилиндров с его канларами и бездушными рабами. А еще глубже лежал город пропасти и люди пропасти — тысячи неистовых воинов, которые столь свирепо теснили нас вверх по лестнице, стремясь принести в мирный город смерть и разрушение.

Стоя там, на воздушном судне Кетры, мы в молчании взирали на эту картину. И молчание царило повсюду вокруг нас. Ни слова, ни крика не доносилось со всех скопившихся в небе судов. Люди на них смотрели на истерзанную впадину внизу, словно не веря, что их победа наконец одержана и что зловещая угроза в лице Рейдера навсегда уничтожена. Так мы и смотрели, пребывая в тишине и покое.