Так все на самом деле и было. Это произошло при моей жизни, каких-то два десятка лет назад. Я входил в состав верховного совета Кома, когда канлары представили перед ним свое творение.

Канлары объяснили нам способности создания, продемонстрировали его жизнь, его интеллект. А еще они предложили совету план, который становился возможен благодаря наличию Рейдера.

Они отметили, что поскольку Рейдер способен по собственному желанию путешествовать сквозь время, он может перенестись либо в прошлое, либо в будущее и, захватив в каждой эпохе людей, доставить их в наше время, чтобы те послужили нам рабами. Испокон веков в наших городах жили только свободные люди, и в рабах не было никакой необходимости: почти всю работу за нас выполняли машины. И все же именно в этом заключался злодейских замысел канларов.

Совет в ужасе отверг их план. А также предупредил, что в случае, если канлары не уничтожат созданную ими тварь, совет сам выследит и убьет ее. Канлары пришли в ярость и, забрав с собой Рейдера, покинули совет. Однако позднее они пообещали, что избавятся от существа в течение определенного времени, заявив, что, прежде чем уничтожить, хотят изучить его подробнее.

Итак, они на какое-то время сберегли Рейдеру жизнь, и его сила и интеллект стремительно развивались, пока для канларов он не превратился в божество. Каждое слово существа было для них законом. Совет снова предупредил канларов, что создание нужно уничтожить, и они снова согласились сделать это. Но вскоре после этого, ночью, все канлары, все до единого, тайно погрузились на свои воздушные суда и бежали их города, прихватив с собой Рейдера.

Нам не удалось выяснить, куда они направились, но мы все же разослали на их поиски множество разведчиков. А когда все разведчики вернулись, не обнаружив никаких следов, мы решили, что канлары вместе с их зловещим богом удрали на другую планету. На том дело и кончилось. Мы всегда считали, что ледяные поля на севере тянутся до самого полюса, и не могли знать о стране, куда ушел народ цилиндров.

Однако теперь, благодаря тем сведениям, которые мозгосчитыватель почерпнул из вашей памяти, пока вы находились без сознания, все люди в Коме знают о нависшей над ними угрозе; знают, что Рейдер и канлары собрали во всех эпохах тысячи свирепых воинов и что они намереваются обрушиться на наш город, разграбить его и убить всех жителей. Поэтому-то совет и собирается сегодня — чтобы решить, какое направление действий мы выберем".

Кетра закончил, и я в молчании переваривал его невероятную историю. Но Лэнтин нарушил тишину, задав Кетре вопрос.

— Я все ломаю голову над двумя непонятными мне моментами, — проговорил он, — как так вышло, что вы говорите на том же языке, что и канлары, и почему в городе под нами нет ни одного цилиндрического здания? По вашим словам, каждый народ строит здесь дома своих собственных конструкций, тем не менее цилиндров я не заметил.

— Когда канлары сбежали, — объяснил Кетра, — цилиндры были разрушены, поскольку никто из других народов не захотел в них после этого селиться. А что касается нашего языка — он всегда был одним и тем же для всех четырех городов. Вы называете его канларским языком, потому что впервые услышали его от канларов, однако он в равной степени является еще и языком жителей Кома.

Прежде чем мы успели задать новые вопросы, из угла комнаты донеслась одинокая звенящая нота.

— Совет… — пробормотал Кетра. — Вас призывают предстать перед ним.

Он жестом пригласил нас выйти из комнаты и, когда мы оказались снаружи, провел нас по коридору к небольшому лифту, который — там, в этом здании будущего — имел на удивление знакомый вид. Кетра тронул рычаг, и мы бесшумно заскользили вниз по длинной шахте, минуя один за одним этажи огромного конуса. Кабина остановилась, и мы шагнули из нее в тесный вестибюль. Мы пересекли его вслед за Кетрой и через высокий арочный проем проследовали в большой амфитеатр — полукруглое помещение с рядами сидений, лесенкой взбегавшими наверх. Во всех креслах сидели люди, одетые на манер Кетры, и, когда мы вошли, взгляд каждого из них тут же сосредоточился на нас. На возвышении в центре полукруга восседали четверо мужчин, возрастом превосходившие остальных. Рядом с ними стояло еще одно кресло — пустое. Слуга быстро поставил на возвышении два раскладных стула, на которые мы с Лэнтином и уселись. Затем Кетра шагнул к передней части помоста и обратился к собранию.

Он говорил ровным, невозмутимым голосом, но по выражениям, написанным на лицах членов совета, было легко понять, что его слова вызывают глубокий интерес. Кетра провел обзор истории Кома (которую он уже вкратце пересказал мне и Лэнтину), а после указал на грозившую городу опасность. В заключении он решительно заявил, что народ Кома не должен допустить сражения в родном городе, вместо этого нужно перейти в наступление и ударить по канларам и Рейдеру в их собственном логове.

Когда он закончил, возникла уйма вопросов, касаемо средств, которые надлежало использовать для сражения. Судя по всему, в последнее время воздушные суда не особо часто использовались в Коме из-за сложности полетов под огромной силовой крышей; а посему это будет нелегкой задачей — за короткий промежуток времени переправить войска через ледяные просторы.

Но Кетра отмел эти возражения. Могучий флот воздушных судов можно будет построить в течение нескольких дней, заявил он, если народ Кома обратит на это все свои силы. Что же касается оружия, то его могли бы разработать ученые Кома, и оно так же будет произведено в огромном количестве — так эффективно, на сколько это представляется возможным.

В нижнем ряду поднялся крепко сбитый, седовласый мужчина и воскликнул:

— А как же Рейдер?! (Я привожу здесь наш эквивалент того непроизносимого слова, которым народ Кома именует данное создание.) Как вы помните, он силен. И мы даже не догадываемся, на сколько. И, если прижмет, он может скрыться во времени и, дождавшись часа, снова ударить по нам — с канларами или без них.

— Вовсе нет, — отозвался Кетра. — Когда мы построим наши воздушные суда, мы снарядим каждое из них аппаратом для путешествий во времени, изобретенным этими двумя людьми и который установлен в их собственной машине. Оборудованные подобным образом, наши корабли получат возможность преследовать Рейдера во времени и уничтожить его, если он туда сбежит.

Последовали и другие возражения, но Кетра отверг их все до единого. Было ясно, что он вознамерился претворить в жизнь свой план внезапного удара по канларам, вместо того чтобы ждать их нападения. В конце концов совет принял его сторону. Нас дважды призывали поделиться сведениями по соответствующим вопросам, и наконец, после многочасовых дебатов, совет подновляющим большинством проголосовал за то, чтобы со всей возможной скоростью построить большой флот воздушных судов, приспособленных, как наша с Лэнтином машина, для путешествий во времени. Как только суда будут готовы, а ученые снабдят их оружием, все войско под предводительством Кетры устремится на север и, неожиданно обрушившись на город цилиндров, навеки сокрушит канларов и Рейдера.

ЧАСТЬ IV

ГЛАВА 17

БИТВА И ПОСЛЕ БИТВЫ

Спустя шесть дней после знаменательного заседания в небо над городом вознесся могучий флот воздушных судов. Свойства силового щита, прикрывавшего город, были изменены таким образом, чтобы сквозь него могло беспрепятственно проходить любое воздушное судно, и теперь над Комом парило и кружило не менее пяти сотен летающих машин. По своей конструкции эти машины во многом походили на те суда, что я мельком видел в городе цилиндров. Продолговатые, узкие и плоские, они были заострены с обоих концов и для безопасности пассажиров обнесены по бокам невысоким барьером.

В общем, жители Кома сотворили истинное чудо, построив за шесть дней полтысячи летающих машин и снабдив их таким же, как у нас, устройством временной волны. Подобным образом были оснащены все суда. Аппаратура на каждом из них являлась точной копией аппаратуры, установленной в нашем времямобиле. Несмотря на это, Лэнтин и я продолжали цепляиться за свою машину. После аварии ученые Кома тщательно отремонтировали ее для нас и заверили, что столкновение нисколько ей не повредило. На протяжении указанного срока мы большую часть времени занимались тем, что руководили производством аппаратуры для путешествий во времени и обучали работе с ней нескольких избранных людей. Эти несколько в свою очередь обучали многих других, так что к тому времени, когда мы были готовы выдвигаться, на каждом воздушном судне присутствовал хотя бы один человек, разбиравшийся в аппарате временной волны.

План нашей экспедиции был достаточно прост. Мы собирались обрушиться на город цилиндров и, полностью разрушив его, истребить канларов, а также (если получится) Рейдера. Думаю, на самом деле ни один участник похода по настоящему не желал встречи с Рейдером, но я знал, что, несмотря на страх перед монстром, люди будут беспрекословно выполнять все приказы Кетры.

Об оружии, которым ученые Кома снабдили экипажи воздушных судов, мне было мало что известно. Кетра поведал нам о звуковом луче — мощном пучке звуковых колебаний, который, будучи направлен на какой-нибудь объект, мог изменять свою частоту до тех пор, пока эта частота не совпадала с частотой вибрации объекта; это приводило к разрушению всего, на чем оказывалось сосредоточено излучение. Здесь работал принцип двух камертонов, которые, если им придать одинаковый период колебаний, заставляют друг друга вибрировать даже на значительном расстоянии друг от друга. Также до моего слуха доходили упоминания о других орудиях — орудиях, предназначенных для борьбы с Рейдерам. Впрочем, я не видел ни одного из них.

И вот теперь, когда огромный флот парил и кружил над белыми сооружениями Кома, а наш времямобиль завис над этим флотом, сквозь скопление воздушных судов промчалось большое одинокое судно и повисло рядом с нами. Черная, продолговатая машина несла на себе Кетру. Рядом с ее острым носом, облаченный в белые одежды, стоял предводитель войска собственной персоной.

Он наклонился к раструбу и отдал в него какой-то приказ. Его судно тут же начало подъем и с быстро растущей скоростью устремилось на север. Огромный флот внизу сделал то же самое: приказ Кетры с помощью своего рода радио был передан на все воздушные суда. По-прежнему держась рядом с машиной Кетры, наш времямобиль несся вперед, ведь от нас требовалось провести флотилию кхлунов к городу цилиндров.

К тому моменту, как постройки Кома позади нас пропали из вид, флот уже летел почти в двух милях от земли. Он двигался клиновидным строем, в острие которого находились наш времямобиль и воздушное судно Кетры.

Стояло позднее утро, когда мы промчались высоко над колоссальной металлической стеной, что сдерживала ледяной поток. Вскоре стена скрылась за южным горизонтом, а мы все неслись на север через ледяные поля.

Солнечные лучи, почти под прямым углом падавшие на лед далеко внизу, порождали ослепительное сияние, которое было почти невыносимо для глаз. Выглянув из кормового окошка, я увидел, как позади и ниже нас одно воздушное судно врезалось в другое, что летело перед ним, и оба рухнули вниз, чтобы разбиться об лед. Примерно полдюжины машин по спирали снижались к обломкам. Но основная часть флотилии неслась дальше, не обращая на подобные происшествия внимания.

Флот мчался на север весь день. Тогда как Лэнтину, чтобы держаться рядом с машинами кхлунов, приходилось придерживать скорость нашего времямобиля. Наступал закат, арктический закат — за безбрежные ледяные степи, заливая небо ярким, напоминавшим кровь сиянием, падал шар багрового пламени. Лэнтин вдруг тихо вскрикнул и, схватив бинокль, взглянул сквозь расположенное подле него окно на север.

Я подскочил к нему и, когда он передал мне бинокль, увидел далеко впереди небольшое скопление темных точек, которые на фоне алого заката казались угольно-черными. Но Кетра уже тоже их заметил. От основной массы флотилии отделились десятка два машин (среди них — и наш времямобиль) и устремились в погоню.

Мы неслись к точкам, и точки вырастали в размерах, превращаясь в воздушные суда, сильно похожие на те что, окружали меня и Лэнтина. Когда мы приблизились, они развернулись и стали улепетывать на север. Двое из них оказались гораздо шустрее остальных. Спасаясь от нашего преследования, они исчезли из виду буквально за одну секунду. Однако остальные семеро судов, осознав, что бегство невозможно, развернулись и приняли бой.

На одно мгновение преимущество оказалось на их стороне: совершенно неожиданно они совершили разворот и плотным строем помчались прямо на нас. Руки Лэнтина запорхали над пультом управления, и наша машина со скоростью света взмыла над мчавшейся к нам семеркой судов. Но в этот самый момент из передовой машины противника вырвался голубой сполох и едва не угодил в нас.

Воздушным судам позади нас повезло меньше: когда их коснулись выпущенные врагом полосы голубого света, четверо из них, объятые пламенем, рухнули на ледяной панцирь. До сих пор невредимая, семерка атакующих заложила крутое пике и проскочила под воздушными судами Кома. Затем враги развернулись и помчались назад, чтобы нанести новый удар.

Теперь, однако, удивление покинуло наш отряд, и он ударил в ответ. По ушам нам внезапно ударил (и это при условии, что мы находились внутри времямобиля) низкий вибрирующий звук, чья тональность все возрастала и возрастала. На палубах наших воздушных судов я мог разглядеть людей, наводивших на приближающиеся вражеские машины тупоносые металлические штуковины. И тут до меня внезапно дошел смысл происходящего — я понял, что жители Кома пустили в дело упомянутое Кетрой звуковое излучение.

Семь воздушных судов неслись вперед, чтобы дать отпор нашим кораблям. Я успел бросить беглый взгляд на их палубы, заполненные стражниками в броне, которыми руководило несколько облаченных в яркие одежды Канларов. Вражеская семерка снова разразилась голубыми вспышками, и еще два воздушных судна Кома превратились в огненные шары и кометами рухнули вниз. Однако теперь, когда противник снова поднырнул под воздушные суда кхлунов, гулкий, пронзительный звук резко усилился, и я увидел, как пять из семи канларских машин буквально рассыпались на мелкие кусочки и градом людей и крошечных обломков металла низверглись на ледяные поля. Вот она, сила звука в действии. Сила, благодаря которой паровой гудок способен сотрясать дом до самого основания. Аппарат, изобретенный людьми Кома, увеличивал эту силу в тысячу раз.