— Ты в порядке, Уилер? — спросил Лэнтин быстро.

Я заверил его, что со мной все хорошо: слабость и головокружение, которые я испытывал, стремительно покидали меня. У Лэнтина вырвался невеселый смешок.

— С моей стороны это была дурацкая выходка — вмазаться прямо в эту крышу! — Он указал на голубое небо.

Подойдя к окну, я встал рядом с Лэнтином и с любопытством глянул наверх.

В небе виднелось то же самое мерцание, которое я заметил под нами во время полета, — едва уловимые сполохи света, которые, как я теперь знал, были вызваны солнечными лучами, отражавшимися от плоской, прозрачной крыши.

Я спросил у Кетры:

— Крыша накрывает весь город?

— Под ней лежит весь Ком без остатка, — ответил он. — Не будь ее, смогли бы мы жить подобным образом? — Он широко взмахнул рукой, охватив этим жестом сразу все: и мягкий, теплый воздух, и открытые окна, и белые здания, обрамленные зеленым кружевом садов.

— Но как ее построили? — спросил я. — На чем она держится? Это стекло или какой-то другой материал?

— Это вообще не материал, — последовал поразительный ответ. — Это сила.

Я с легким недоверием посмотрел на него.

— Сила? Она была достаточно твердой, когда мы в нее врезались.

— Да, это сила. — Кетра улыбнулся. — Вот почему крыша почти невидима — как сверху, так и снизу. Сплошная пленка электрической силы, натянутая над всем городом, от края до края. Ее вырабатывает кольцо станций вокруг города, и она задумана таким образом, что отражает некоторые из вибраций эфира и при этом позволяет входить остальным. Например, она исключает вибрации под названием "материя", такие как воздух или ваша машина. Весь городской воздух закачивается сюда через особые вентиляционные отверстия в силовом щите. С другой стороны, поле позволяет попадать внутрь вибрациям теплового излучения и света, так что наш город освещается и обогревается самим солнцем. Без такого щита, мы бы жили в городе, который представлял бы собой такое же безрадостное и холодное место, как и окружающие его равнины.

— Значит, мы врезались в невидимое силовое поле… — произнес я и покачал головой. — Что ж, во время удара оно показалось нам достаточно крепким.

— Даже самая мощная сила в мире не сможет пробиться через него, — сказал Кетра. — Вам повезло, что вы не летели с больше скоростью, а иначе вас бы уничтожило. Как бы то ни было, мы обнаружили вас на силовом щите, лежащими без сознания внутри машины, и, поскольку в наших силах по собственному желанию нейтрализовывать поле в определенных местах, вас удалось спустить в город.

— А машина?! — воскликнул я. — Она ведь не разрушена, правда? Не разбита вдребезги?

Кетра покачал головой.

— Вряд ли она вообще пострадала, — заверил он нас. — Нос машины вогнулся внутрь, но его уже починили. — Он на мгновение прервался, а потом произнес кое-что поразительное: — Эта машина и ее конструкция делают вам честь. Очень жаль, что построив ее и забравшись так далеко в будущее, вы не смогли отыскать своего друга.

Я судорожно втянул воздух и взглянул на Лэнтина — его лицо отражало крайнее изумление.

— Я не говорил ему ни слова, Уилер, — сказал он. — Клянусь.

Кетра улыбнулся.

— Никто из вас ничего мне не рассказывал, — произнес он. — Однако вы провели без сознания целые сутки, и за это время, друзья мои, мы выяснили всю вашу историю. Узнали о том, как вы прибыли сюда, чтобы предупредить нас о поджидающей за льдами угрозе. Той угрозе, что несет в себе злобное создание, которое вы зовете Рейдером.

— Но как? — спросил я беспомощно.

В ответ Кетра коснулся установленной в стене кнопки, и жестом пригласил нас присесть на стоявшие у окна стулья. Через минуту в комнату вошел облаченный в зеленое слуга с металлическим ящиком в руках. Вручив ящик Кетре, слуга удалился.

Ящик представлял собой продолговатую коробку из черного металла. Ее длинная сторона равнялась одному ярду, если не больше. Обутой в сандалию ногой наш собеседник дотронулся до переключателя в полу, и небольшая квадратная секция пола взвилась вверх на четырех то ли ножках, то ли подпорках — получился маленький столик. Кетра опустил ящик на столик и открыл.

Внутри находился небольшой блестящий аппарат. Он состоял из широкой коробочки и установленного на ней небольшого рупора, походившего на громкоговоритель от радио, только значительно меньших размеров. Из коробочки выходил гибкий шнур, разветвлявшийся на конце на три отдельных провода, у каждого из которых имелся металлический наконечник. Кетра разместил аппарат на столе, а затем достал из ящика три или четыре небольших бесформенных предмета — серых, усохших, сильно сморщенных. Размером они были меньше бейсбольного мяча, и я понятия не имел, что это такое.

Теперь Кетра повернулся к нам.

— Сей механизм, — произнес он, указав на блестящий аппарат, — мы называем мозгосчитывателем. Как вы знаете, в извилинах мозга сохраняется нестираемая и неизменяемая запись о каждом слове и действии. Когда мы что-нибудь вспоминаем, мы попросту обращаемся к этой записи, которая зовется нами памятью, а на самом деле является крошечным, но долговременным изменением. Будучи присоединен через нервную систему к человеческому мозгу, данный аппарат считывает с несметных мозговых извилин отпечатанную на этих извилинах запись воспоминаний.

Кетра проворно закрепил на своем теле три металлических зажима: один — над лбом, второй — в области шеи, третий — рядом с позвоночником.

— Эти зажимы сквозь кожу устанавливают прямой контакт с нервной системой, — объяснил он. — К ним я присоединю три шнура от мозгосчитывателя. — Слова сопровождались действием. Покончив с этим, Кетра щелкнул выключателем на маленькой коробочке под рупором — из рупора тут же начал доноситься гнусавый металлический голос. Он вещал на языке канларов.

Сквозь дребезжащую болтовню мозгосчитывателя к нам пробился голос самого Кетры.

— Аппарат воспроизводит запись моего жизненного опыта за последние несколько часов, — объяснял Кетра. — В продолжение своей работы, он будет погружаться все глубже и глубже и, если ему позволить, доберется до моего самого первого воспоминания. Или же я могу применить аппарат, чтобы сосредоточиться на каком-нибудь конкретном отрезке моей жизни, и он с неизменной точностью будет считывать впечатления и ощущения мозга за тот период. Идеальная, механическая память.

Кетра щелкнул выключателем и удалил зажимы со своего тела.

— И этим его полезность не исчерпывается, — добавил он, пока мы потрясенно таращились на маленькое устройство.

— Вот, — продолжил наш друг, взяв в руку один из серых морщинистых предметов, — это человеческий мозг. Мозг одного из величайших представителей моего народа, умершего пять веков назад. Тем не менее каждое воспоминание, каждая мысль и ощущение, имевшие место при жизни человека, в неизменном виде запечатлены в его мозгу и, благодаря мозгосчитывателю, доступны нам.

Кетра быстро надел на высохший мозг полую металлическую полусферу и подсоединил к ней шнуры аппарата. Щелчок выключателя — и тишину вновь нарушил знакомый гнусавый голос. Рупор монотонно зачитывал на канларском языке те сведения, что хранились внутри подключенного к аппарату мозга; декламировал самые сокровенные мысли, идеи и устремления человека, умершего пять столетий назад. Я невольно вздрогнул, и Кетра выключил аппарат.

— Вам это кажется странным, — сказал он, — однако вы поймете разумность подобного устройства. Когда умирает великий человек — человек, чьи умственные способности превосходят способности всех остальных, — его мозг извлекают из черепа и подвергают особой обработке. Затем, присвоив ему индекс, мозг помещают на хранение в предназначенное для этой цели здание. Там хранятся тысячи умов, и каждый из них, посредством мозгосчитывателя, доступен в любое время. Они помогают нам своими знаниями, опытом и воспоминаниями. Таким образом, когда кто-то среди нас умирает, его разум не исчезает безследно, а остается в виде записи — записи идей и достижений этого человека, — чтобы мы могли, когда нужно, посоветоваться с ним.

— И пока мы были без сознания, — вмешался я, — вы использовали мозгосчитыватель на нас? Выяснили нашу историю, узнали, зачем мы сюда прибыли?

— Так оно и есть, — ответил Кетра и потемнел лицом. — Мы стремились понять, кто же вы такие — первые чужестранцы, когда-либо приближавшиеся к нашим краям. И мозгосчитыватель поведал нам вашу поразительную историю. Теперь мы знаем все, чем вы хотели поделиться по прибытии сюда, — о злобном существе, которое вы зовете Рейдером. Именно это знание заставило все те толпы внизу ожидать решение Совета.

— А Рейдер?! — воскликнул я. — Что он такое, Кетра? Ты знаешь?

— Знаю, — ответил он просто, и на его лице возникло задумчивое выражение. — Знаю, — повторил он. — Как и все в Коме. Вы уже имели дело с этим самым Рейдером, а посему тоже имеете право знать. Я поделюсь с вами тем, что нам известно. Скоро соберется совет, и вас расспросят подробнее. А сейчас…

На минуту Кетра погрузился в молчание. Потом заговорил низким, звенящим от энергии голосом.

"Я расскажу вам историю канларов, — начал он. — Людей города цилиндров. Злобных нечестивцев, чья погибель уже приближается. Знайте же, люди минувшего, что давным-давно, хотя и не так давно, как ваше родное время, наш народ обитал в четырех могучих городах. Каждый из этих городов был почти таким же большим, как сам Ком. Льды еще не нагрянули с севера, и в ту пору вокруг городов лежала зеленая и прекрасная страна. Но никто в ней не жил, ведь все предпочитали веселую жизнь огромных городов. Много веков назад люди научились производить пищу прямо из почвы (как мы делаем и сегодня), а посему возделывать землю или жить на ней было без надобности. Так что все население страны перебралось в четыре больших города.

Здания каждого мегаполиса были построены в разном стиле. Здесь, в Коме, все дома имели коническую форму, и, следовательно, наш город стал известен как Ком, город конусов, а мы, его обитатели, превратились в народ конусов. Второй город был городом кубов, третий — городом сфер, четвертый — городом цилиндров.

Каждый из четырех городов был свободен и независим, каждый управлялся советом, избиравшимся из числа горожан. В итоге из-за этой независимости между городами вспыхнули соперничество и жестокая ревность. Каждый стремился перещеголять другого в научных достижениях и старался не допустить смешения своей крови с кровью соперника. Таким образом, канлары, или народ цилиндров, постепенно развились в светловолосую расу, в то время как хлуны, или народ конусов, были темноволосыми. Оставшиеся два города тоже отличались — как друг от друга, так и от первых двух городов.

Прошли века, и затем с севера накатила могучая волна льдов. Она величаво расползалась по всей стране, затапливая все своим леденящим потоком. Волна катилась в сторону четырех городов и наконец, неспешно продвигаясь на юг, подступила к вратам города кубов. Объятые отчаянием, люди кубов обратился к жителям Кома с просьбой предоставить им убежище. И получили его. Все до единого они перебрались в Ком, а ледник продвинувшись дальше на юг, похоронил под своей толщей город кубов. Потом льды поглотили город сфер — его обитатели тоже обрели приют в Коме, самом южном из четырех городов. И наконец ледяная волна накрыла город цилиндров, и его обитателям, канларам, также пришлось искать убежище в Коме, хотя они его терпеть не могли.

Но льды не останавливались. Они ползли все дальше и дальше, пока над Комом не нависла угроза тоже угодить под ледяной покров и оставить наш народ без жилья и прибежища. Поэтому, посовещавшись, народ Кома решил остановить наступление ледника.

Глубоко под поверхностью земли они разжигали мощные очаги нестабильности, пока истерзанная земля не вздыбилась огромной стеной, пересекавшей путь ледяного потока. А затем, чтобы земляную стену не смело, ученые Кома, продемонстрировали метод, с помощью которого любое вещество могло быть по желанию преобразовано в иные элементы — путем перестраивания структуры его электронов. И вот, воспользовавшись данным умением, люди Кома выровняли созданный ими гигантский барьер, после чего, применив разработанные их учеными приборы, направили на стену излучение, которое своей способностью к трансмутации элементов сделало ее металлической. Преграда была закончена, и, когда льды добрались до гладкого горного хребта из металла, тот остановил их, сдержал. Далеко-далеко, по обеим сторонам барьера, ледник полз дальше, поглощая страну. Но стена до такой степени замедлила его, что ему не удалось продвинуться дальше к городу.

Однако холод, идущий от льдов, стена была не в силах остановить; и для борьбы с этим холодом был разработан огромный силовой щит, который нынче простирается надо всем Комом и в который вы врезались в своей машине. Пропуская солнечные свет и тепло, он при этом отсекал холодные ветра, дувшие с ледяных просторов. И таким образом, расстроив планы самой природы, народ Кома, казалось, избавился от всех своих бед.

Люди из трех других городов вполне сносно устроились в городе конусов. Каждый народ построил свои собственные разновидности жилья: кубы, сферы, цилиндры. Все перемешались, породнились, слились в одну расу. Все, кроме народа цилиндров — канларов. Эти, пусть и ненавязчиво, но держались в стороне.

Шли годы, и ученые Кома обретали все большую и большую мудрость. Открыв способ укрепить свое тело, они стали проживать непомерно большие отрезки времени — мы до сих пор так живем. Они отправили исследователей на другие планеты, их взор достигал самых отдаленных звезд. Они научились создавать жизнь и почти — почти! — выяснили, как одолеть смерть. С душой, покидающей тело, они ничего поделать не могли, ибо есть знания, лежащие вне пределов человеческой мудрости. Однако тело как таковое они могли сохранить пусть и бездушным, но таким же подвижным и живым, как и в период самой жизни.

Да, и правда казалось, что на лестнице познания уже не осталось новых ступеней, на которые еще можно было бы шагнуть. И тогда, не уведомив остальных людей, канларские ученые решили разгадать тайну времени. Неспособные отыскать способ самостоятельно управлять временем, странствовать в нем по собственной воле, они создали невообразимую, чудовищную тварь — тварь с бесформенным, зачаточным телом, которая тем не менее была живой и которая могла по желанию превращаться в туманную дымку и в этом газообразном состоянии свободно путешествовать сквозь время. Канлары сотворили этого монстра, поместив в него три светящихся шара — его органы чувств и вместилище разума. Именно эту тварь вы теперь называете Рейдером.