Тяжело дыша, я поднялся на ноги.

— Да уж, еле пронесло, — сказал я Лэнтину, тоже пытавшемуся восстановить дыхание. — Если бы те стражники поймали нас на лестнице, с нами бы все было кончено.

Отвязав веревку от стены, я снова обмотал ее вокруг тела и двинулся к ожидавшему меня Лэнтина. Вглядываясь в темноту, он смотрел назад — туда, откуда мы пришли. Когда я шагнул в его сторону, он внезапно закричал:

— Берегись, Уилер!

И, когда я инстинктивно шлепнулся на лестницу, из воздуха позади меня вылетел тяжелый нож и, мелькнув надо мной, ударился о стену. Я вскочил на ноги и, выхватывая из ножен шпагу, обернулся.

Ниже по лестнице, в пяти ступенях от нас, стоял стражник — высокий темнолицый парень, которого едва удавалось разглядеть в кошмарной темноте шахты. Я тут же все понял. Звон моей рапиры все-таки был услышан (по крайней мере, этим стражником), и он, возвратившись назад для разведки, наткнулся на нас.

Человек издал хриплый крик и рванул наверх. Ко мне. Его длинное копье было направлено прямо мне в сердце. Но моя рапира уже была наготове. Быстро шагнув в сторону, я уклонился от копья и вонзил клинок стражнику в горло — туда, где у него отсутствовала всякая защита. Удар получился что надо, стражник рухнул на лестницу. Его ужасающий придушенный вопль зловеще раскатился по огромной темной шахте. Издалека, снизу, донесся ответный крик. Нам нельзя было терять время, и мы припустили вверх по лестнице.

Теперь, однако, внизу раздавались крики. До нас долетели завывания горна. Стало очевидным, что крик убитого мною стражника поднял тревогу и что за нами уже идет погоня.

Я понимал: до вершины лестницы осталось совсем немного. И хотя мы знали, что металлическая крышка шахты не лежит сейчас на месте, из огромного отверстия над нами не падало ни единого лучика света — в грандиозном храме стояла такая же темнота, как и в расположенной под ним шахте.

— Дай бог, чтобы наверху не было стражников, — крикнул я Лэнтину, пока мы взбегали по ступенькам. Он ничего не ответил, и по его мучительному дыханию я понял, что наш долгий, изнуряющий подъем отнял у моего друга почти все силы.

А на другой стороне шахты, чуть ниже, раздавался хор криков — стражники наседали нам на пятки. Вопли на мгновение стихли, и я понял, что преследователи обнаружили труп убитого мной парня. Затем, яростно взревев, стражники вновь помчались за нами.

Шатаясь, точно пьяные, мы преодолели последний поворот винтовой лестницы. Из темноты возник короткая раскладная лесенка, соединявшая черное кольцо храмового пола с огромной спиралью, на которой мы стояли. Ни рядом с лесенкой, ни на ее верху не было заметно никаких признаков присутствия стражников. Так что, выхватив из-за пояса шпагу и сжимая ее в одной руке, я осторожно поднялся по небольшим ступенькам и шагнул на черное покрытие, служившее каймой той шахте, вверх по которой мы только что прошли.

В гигантском здании царила густая темнота. Полная тишина вокруг сообщала мне, что в храме никого нет. Лэнтин уже стоял рядом со мной. Крики преследователей вырывались из шахты и, по мере того как стражники приближались к нам, звучали все громче. Я подскочил к стене зала и в отчаянии стал водить по ней ладонями.

Внезапно мои руки наткнулись на то, что я разыскивал, — на толстый рычаг. Я рванул его вниз, до самого предела, и облегченно всхлипнул. Раздался громкий щелчок, и маленькая раскладная лесенка исчезла. Сложившись, ее ступеньки спрятались в специальных нишах.

— Это задержит их на лестнице. На время, — сказал я другу, который подошел ко мне и вцепился в предплечье.

Пока мы вдоль стены спешили к входу-выходу из здания, я в двух словах обрисовал Лэнтину свой поступок. То, что я запомнил, как складывается и раскладывается маленький трап оказалось весьма выгодно для нас. Когда мы мчались наружу по туннельному проходу, сзади раздался яростный, озадаченный рев — стражники на винтовой лестнице обнаружили на своем пути непреодолимое препятствие.

Пробежав по арочному туннелю, пронзавшему могучую стену храма, мы наконец выскочили на открытый воздух. Не обращая внимания на шум в оставшемся позади нас храме, мы на мгновение замерли на месте. Наши сердца учащенно забились, когда, после пребывания в переполненной пещере, мы стояли под бескрайним небом и едва не лопались, вдыхая воздух свободы.

Город Канларов окутывала тьма. Тьма, которую усугубляло отсутствие на небе луны и звезд.

Начинаясь у входа в храм, на восток уводила широкая улица. Она была заляпана кляксами алого света, что испускали размещенные вдоль всей ее длины лампы накаливания. Улица рассекала скопление мигающих огоньков, обозначавших присутствие вокруг нас огромного города. Даже оттуда, где мы стояли, нам было видно, что на улицах полно стражников и что у нас нет ни единого шанса беспрепятственно пройти мимо них.

Я повернулся к Лэнтину, но прежде, чем успел что-то сказать, мы оба отпрянули назад в туннель. Неподалеку, приближаясь вдоль наружной стены храма, послышался топот чьих-то ног по земле!

Прижавшись к стене туннеля, мы слушали, как шаги раздаются все ближе. Из храма позади нас слабо долетал яростный шум. Моя хитрость все еще сдерживала стражников на винтовой лестнице. Затем у входа в туннель возникли два силуэта — две белые призрачные фигуры, что ковыляли сквозь тьму.

— Рабы! — пробормотал Лэнтин.

Белые одежды и неуклюжие телодвижения, сообщили мне, что догадка Лэнтина об этих двоих — верна.

Шагнув в нашу сторону, рабы в заторможенной, механической манере прошли на расстоянии вытянутой руки от нас. Не знаю, заметили они нас или нет. Впрочем, я сомневаюсь, что, увидев нас, эти бездушные оболочки смогли бы понять значение нашего присутствия в туннеле. Как бы то ни было, пройдя мимо нас, рабы проследовали дальше по туннелю.

В руке у меня была шпага. Перехватив ее за клинок, на шесть (или чуть больше) дюймов ниже рукояти, я крадучись поспешил за силуэтами в белых одеждах. Как можно тише я шагал за ними по туннелю — и через мгновение тяжелая рукоять рапиры нанесла два быстрых удара, по очереди опустилась на череп одного и второго раба. Рабы осели на пол. Я тихо подозвал Лэнтина, и мы быстро стянули с распростертых на полу фигур длинные белые накидки, затем надели их поверх собственной одежды. Пока мы этим занимались, меня передергивало от глубочайшего отвращения: на ощупь двое мужчин на полу были холодны как лед. Ожившие мертвецы, рабы канларов! В любом случае я надеялся, что мои удары освободили их от кошмарного услужения!

И вот, переодетые в белые одежды, мы снова покинули туннель и по широкому пандусу поспешили на залитую красным светом улицу. Мы прошли по улице какое-то расстояние, прежде чем нам попался кто-то из стражников. Когда это произошло, мы изменили свою походку, сделали ее неуклюжей и одеревенелой; глаза наши смотрели строго вперед, в то время как лицам мы постарались придать пустое, безжизненное выражение мертвых рабов.

Нам никто не препятствовал, охранники проходили мимо, не удостаивая ни меня, ни Лэнтина даже беглым взглядом. И по мере того как позади оставался один вооруженный отряд за другим, дышать нам становилось все легче и легче. Правда, мы все еще сохраняли безжизненную походку и замогильное выражение лица.

Чем ближе подходили мы к окраине города, тем пустыннее делалось на улице. Здания начали терять в размерах, расстояние между ними увеличивалось. Мы находились неподалеку от того места, где красные уличные огни заканчивались и улица переходила в дорогу.

Внезапно я схватил Лэнтина за руку. Далеко позади нас, в храме, откуда мы сбежали, раздался мощный звон — чудовищная звенящая нота, которая отчетливо прокатилась над всем городом. Звон повторился. И теперь откуда-то издалека (тоже со стороны храма) донеслись приглушенные крики ярости, несколько десятков гневных воплей, сквозь которые отчетливо пробивался звук горна.

— Стражники! — прошептал я напряженным голосом. — Кто-то обнаружил их на лестнице! Они гонятся за нами!

— Быстрее, — пробормотал Лэнтин, не поворачивая головы. — Мы почти выбрались из города.

Так оно на самом деле и было: мы приближались к концу освещенной части улицы, в то время как зданий с обеих сторон становилось все меньше. За последние несколько минут мы не встретили на улице ни одного человека, и, когда мы прошли под последней лампой, я повернулся к другу и крикнул:

— Мы покинули город, Лэнтин!

Резко втянув воздух, он обратил ко мне побледневшее лицо и прошептал:

— Ради бога, Уилер, угомонись! Вон тот стражник наблюдает за нами!

Я взглянул налево, и от увиденного у меня сжалось сердце. Человек, о котором говорил Лэнтин, — стражник в полном вооружении, стоял у входа в небольшое здание и с подозрением рассматривал нас. Его внимание, без сомнения, привлекло зрелище того, как один раб разговаривает с другим, и я проклял себя за проявленную глупость — зачем только я окликал Лэнтина?

Наши сердца учащенно бились, когда мы проследовали дальше, в лежавшую за полосой малинового света темноту. Оказавшись под ее защитой, мы быстро сбросили белые одеяния, чья длина сковывала наши движения, а затем быстрой трусцой припустили по дороге.

Далеко позади нас, в городе, постепенно уменьшился и стих встревоженный, сердитый гул, производимый преследователями. Теперь мы находились на открытой местности, и поскольку дорога вскоре закончилась, дальше мы побежали через длинные, поросшие травой пригорки. Мы двигались на восток, в сторону холмов и долины, где был спрятан наш времямобиль.

— Спасены! — возликовал я, когда мы, спотыкаясь, бежали сквозь густую тьму. — Им ни за что не догадаться, в какой стороне нас искать.

— Догадаются, если тот стражник, что заметил нас, расскажет об увиденном, — отозвался Лэнтин. Это меня отрезвило.

— Даже в этом случае… — начал было я, но внезапно прервался и посмотрел назад.

— Лэнтин! — крикнул я. — Лэнтин!

Из города, двигаясь в нашем направлении, изливался поток из ста или больше мужчин. С собой они несли множество сверкающих, испускавших красный свет лампочек, закрепленных на концах длинных шестов. Багровые лучи фонарей падали вниз и поблескивали на доспехах преследователей и наконечниках их копий. Стражников отделяло от нас больше мили. Однако они двигались прямо на нас, и разрыв быстро сокращался.

— Трава! — прохрипел я, когда мы, оступаясь, побежали дальше. — Они легко нас выследят по ней!

Трава, по которой мы бежали, была высокой и с виду — очень сухой и ломкой. Так что каждым своим шагом мы приминали огромное количество травинок, образуя тропу, по которой нас бы выследил даже ребенок. И, когда преследователи наткнулись на оставленный нами след, позади раздался громкий, похожий на волчий вой.

Мы продолжали бежать. Легкие с трудом гоняли воздух, сердце едва не лопалось. И все же стражники постепенно настигали нас, пока не оказались где-то в полумиле за нашими спинами. К тому времени мы уже знали, что приближаемся к той долине, где был спрятан наш аппарат, тогда-то и началась настоящая гонка.

Я слушал, как дыхание Лэнтина становится все тяжелее, и понял, что тот почти выдохся. Долгий подъем из пропасти и бросок через город Канларов истощили силы моего друга — его выносливость вот-вот достигнет критической точки.

Сквозь тьму проступила темная масса. По мере нашего приближения, она постепенно обрела вид небольшой рощицы, раскинувшейся поперек входа в долину. Думаю, мы вышли прямиком к нашей цели скорее по слепой случайности, а не преднамеренно. И теперь мы с безумной скоростью продирались сквозь чащу.

Мы выбрались из рощи в открытую долину. И как только мы сделали это, Лэнтин рухнул на землю.

— Ступай, Уилер, — задыхаясь, произнес он. — Тебе удастся добраться до машины и сбежать. Дальше я идти не могу.

Я оглянулся и увидел, что преследователи, растянувшись в широкую цепь, робираются через заросли. Перед собой они выставили ряд красных огоньков, чтобы мы не смогли затаиться в тенях. Под деревьями не было травы, и стражники не могли выследить нас так же, как в поле, однако при всем при этом они продолжали быстро двигаться вперед, весело перекрикиваясь друг с другом.

— Я не могу тебя здесь бросить, — сказал я Лэнтину. — Остаешься ты — остаюсь и я.

— Иди! — приказал Лэнтин. — У тебя и без меня все получится. Живо!

Бросив взгляд назад, я поколебался мгновение, а потом быстро нагнулся и, подхватив Лэнтина под плечи, кое-как поставил его на ноги. Затем, поднатужившись, я то ли потащил, то ли понес его через долину в направлении спрятанной машины.

Я не оглядывался. Но, когда наши преследователи выбрались из леска, рядом со мной и впереди заплясали длинные лучи красного света. Благодаря этому багровому свечению они меня увидели — раздался дикий рев. Еще несколько шагов, и я достиг нужной точки долины. Отсюда начинался склон, наверху которого лежал времямобиль. Я начал восхождение, силы мои быстро таили.

По долине ко мне неслось десятка два людей, копья и мечи поблескивали в багровом свете, что отбрасывали оставшиеся позади фонари-факелы. Я волок Лэнтина наверх. Пот заливал глаза, каждый мускул был напряжен до предела. Карабкаясь по склону, я больше напоминал загнанного, обезумевшего зверя, чем человеческое существо, тогда как Лэнтин все еще умолял меня бросить его и спасаться самому.

А в сотне ярдов позади нас вверх по склону бежали стражники, и с каждой секундой их крики становились все ближе. Продравшись сквозь стену окружавших машину кустов, я увидал, что машина, никем не тронутая, стоит на прежнем месте, и облегченно всхлипнул. Откинув круглую крышку наверху цилиндра, я сбросил Лэнтина внутрь. И только-только успел сунуть ноги в лаз, как на прогалину, прорвав завесу из веток, выскочила дюжина стражников; красные фонари-факелы озарили полянку алым светом.

Заметив меня, стражники резко остановились футах в пятнадцати от машины. Три ближайших воина воздели над головой правую руку. В руке у каждого покачивалось тяжелое копье. Затем, словно три атакующие металлические змеи, тяжелые, остроконечные копья взмыли в воздух и устремились в мою сторону.