Мы подходили все ближе и ближе к земле, и теперь я различал, что конец лестницы (там, где она соприкасалась и сливалась с дном пропасти) перегорожен высокими прочными воротами — металлической, покрытой шипами решеткой, — и что по нашу сторону ворот стоит отряд примерно из пятидесяти стражников, вооруженных длинными копьями, а также — странными маленькими цилиндрами из блестящего металла, которые они носили на поясе и которые, как я догадывался, являлись оружием неизвестного мне вида.

Когда мы приблизились, стражники расступились и отомкнули большие ворота. Конвоиры сняли с нас кандалы и без церемоний протолкнули сквозь проход — мы очутились то ли на плацу, то ли на площади. Врата быстро захлопнули и заперли у нас за спиной.

Очарованный окружавшей меня картиной, я стоял там, позабыв обо всем на свете. Через широкое, ровное, вымощенное камнем пространство туда-сюда сновали неисчислимые толпы народа. Именно эта бурлящая толчея и приковала мой взгляд. Ведь там были люди всех рас, стран и времен — люди из далекого прошлого и люди из моего родного времени. Каждого из них схватил и принес сюда Рейдер, чтобы они смешались, сплавились в одну огромную пеструю толпу. Даже тот первый, мимолетный взгляд показал мне, что в гигантском подземном городе заточены, должно быть, тысячи, десятки тысяч людей. А еще мне открылось, что там, также как и в случае со стражниками и рабами наверху, не было ни одной женщины. Все они были молоды и лишь немногие — старше среднего возраста. И почти каждый походил на воина.

Передо мной мелькали люди из тысячи различных веков. Люди, которых пронесла сквозь столетия и бросила здесь некая чужеродная сущность. Та же сущность, что у меня на глазах похитила Кэннела, а всего несколько часов назад притащила еще пятерых пленников, которые вместе со мной и Денхэмом спустились по огромной лестнице.

Ибо они, эти толпы и скопления людей, что забили улицы, площади и здания сего адского города, являлись трофеями Рейдера, собранными в каких-то нечестивых целях и запертыми здесь, в пропасти, глубоко под городом канларов. Будто ожившая панорама прошлого, они потоком проносились мимо меня — блистательная варварская толпа.

Многие из них принадлежали к неизвестным мне расам, но многих других я смог узнать по одежде и чертам лица. Там были египтяне — бритоголовые мужчины в длинных белых одеждах, странно отчужденные и молчаливые в этом шумном сборище. Они носили короткие мечи и луки, и я обратил внимание, что каждый из проходивших рядом со мной людей имеет при себе какое-нибудь оружие. Тут и там я видел ассирийцев, этих разорителей древнего мира, — чернобородые люди с волчьими лицами и горящим взглядом, облаченные в причудливые доспехи.

Неподалеку прогуливались три галантных испанца — борода лопатой. Они держались так же горделиво, как и в те дни, когда их галеоны властвовали на морях. Неподалеку проковылял неуклюжий косматый дикарь, обвешанный зловонными шкурами и с большущей узловатой дубиной в руке; его покатый лоб и выпирающая челюсть выдавали в нем троглодита — человека, обитавшего на самой заре мира. А прямо за ним шагали два суровых, закованных в средневековые доспехи мужчины, чьи потрепанные щиты украшал знак крестоносцев.

Мимо настороженно проследовали ястреболикие индейцы, вооруженные луками и тамогавками. Гладкокожие греки смеялись с какой-то только им понятной шутки. Спокойный и непроницаемый китаец еще сильнее сузил глаза, когда увидел двух сморщенных татар, что вместе с нами спустились по лестнице. Поодаль, беседуя с финикийским моряком в шлеме капитана, прошествовал высокий первопроходец с американского Запада. Он был в костюме из оленьей кожи и с большим охотничьим ножом на поясе. И повсюду, всегда сгрудившись в небольшие группки, виднелись римские легионеры, вооруженные короткими бронзовыми мечами, облаченные в туники, нагрудники и шлемы. Римляне с презрением взирали на все прочие расы в проходящей мимо них толпе.

Мне на плечо опустилась чья-то рука. Вздрогнув, я обернулся и обнаружил, что совершенно забыл о Денхэме, стоявшем у меня за спиной.

— На первый взгляд все это кажется чертовски странным, не правда ли? — спросил англичанин, улыбаясь и обводя рукой парад минувших эпох, что двигался воуруг нас. Прежде чем я смог что-либо ответить, он продолжил: — Сейчас тебе лучше пойти со мной.

— Куда? — спросил я.

— В мою казарму, пожалуй, — ответил он. — Вот для чего здесь все эти здания. Понятно? Однако, будучи новичком, ты уже через минуту угодишь в переплет, если рядом не окажется тот, кто за тебя поручится. Кроме того, я хочу представить тебя своим друзьям.

— Денхэм посмотрел на меня более внимательным взглядом. — Я так понимаю, ты не особо жалуешь… — Он умолк, красноречиво подняв глаза к своду пещеры.

— Рейдера? — спросил я. Он кивнул, и тогда я выпалил: — Конечно нет! Я здесь, чтобы найти одного человека… вернее двух.

— Найти одного единственного человека? Здесь? — спросил Денхэм, обведя безнадежным жестом забитые народом улицы. — Это невозможно! Да и что ты станешь делать, когда найдешь его? Сбежишь? Это тоже невозможно. Как ты поднимешься по лестнице? Как пройдешь через город канларов? И даже если ты, совершив невозможное, выберешься наружу, тебе некуда будет пойти: верхний город окружают лишь дикие, необитаемые земли. Тебя там легко выследят.

— Неважно, — произнес я. — Мне бы только выбраться из верхнего города, а там уж я найду способ сбежать.

Загоревшись внезапным интересом, англичанин взглянул на меня.

— Вот, значит, как… — пробормотал Денхэм. — И возможно, если я и мои друзья поможем тебе… — Он прервался, а потом снова заговорил: — Прежде чем я расскажу больше, мне нужно повидаться с друзьями.

Я кивнул, а затем, ведомый Денхэмом, двинулся по одной из радиальных улиц. У меня в голове начала разматываться новая цепочка мыслей. На улице нас встретила точная копия шумной и пестрой толпы, что заполняла площадь. Стоял невообразимый гам, воздух сотрясали крики на тысяче разных языков. Впрочем, я заметил, что многие из прохожих говорят на языке канларов, и предположил, что именно этот язык служит (в той или иной степени) средством общения между тысячами собранных здесь людей. Как впоследствии выяснилось, моя догадка оказалась верна.

Большинство стоявших вдоль улицы зданий были, по всей видимости, теми казармами, о которых упоминал Денхэм, — обитатели города использовали их как жилье. Тем не менее некоторые из построек, очевидно, являлись (судя по выходившим наружу пьяницам) чем-то вроде винных лавок. Расспросив своего спутника, я выяснил, что единственной пищей в городе была та самая золотистая жидкость, которой меня потчевали в тюрьме и которую, как мне стало известно, искусственным путем получали прямо из почвы. Таким образом, канлары полностью устранили пищевой цикл моего времени — когда растение вытягивало из земли материю для своего роста, а потом шло в пищу; или когда животное кормилось поднявшимися из почвы растениями, чтобы в свою очередь тоже послужить пищей, только уже нам. Свою еду канлары добывали непосредственно из почвы, преобразуя ее химический состав для получения желтой жидкости. Как я узнал, эта жидкость производилась рабами в городе наверху и через трубы подавалась в подземную обитель. Затем через маленькие постройки, которые я принял за винные лавки, жидкость распределялась среди всей оравы пленников. Судя по всему, будучи потребляемым в небольших порциях, вещество являлось превосходной пищей, в то время как избыток выпитого вызывал сильное опьянение. А поскольку жидкость распространялась бесплатно, нечего было и удивляться тому, что в подземном мегаполисе царил грандиозный разгул пьянства.

Одно из последствий всего этого мы видели: вдоль всей улицы шли драки — смертельные схватки между людьми самых разных рас и времен. Этим боям никто не препятствовал, потому что во всем городе не было ни одного стражника или канлара. Жителям предоставили право устраивать личные разборки по принципу "выживает сильнейший". Каждую драку кольцом обступали возбужденные зрители. Подбадривая противников криками и аплодисментами, они не расходились до тех пор, пока драка не заканчивалась. Когда мы проходили мимо места одной такой схватки, я увидел, что победитель тащит тело убитого врага куда-то прочь.

— Куда это он его поволок? — спросил я Денхэма, указывав на удалявшийся силуэт.

— К подножию лестницы, — ответил англичанин. — Тут есть строгое правило: в любой поединке, где человека лишают жизни, победитель обязан доставить труп противника к лестнице и передать его стражникам.

— Но зачем? — спросил я. — Для погребения на поверхности?

Денхэм мрачно усмехнулся.

— Ты ведь видел в верхнем городе рабов, да? — спросил он. — Неужто не заметил, какие они странные? Какие у них остекленевшие глаза и неуклюжие движения?

Когда я кивнул, он сказал:

— Что ж, рабы верхнего города — это те, кого убили здесь, в подземном городе.

В ответ на мой возглас ужаса он повторил свое заявление еще раз.

— Старина! — воскликнул англичанин. — Ты даже не представляешь себе могущество канларов! С их знаниями подобное достижение — всего лишь детская забава.

— Но как? — спросил я.

— У них и спрашивай, — угрюмо ответил он. — Каким-то образом они способны вернуть мертвецам дыхание жизни, способны залечить убившие их раны. Канлары могут возвратить людей к жизни, но даже они не в силах вернуть им души. Это просто ожившие, ходячие трупы, которыми канлары могут повелевать и которых могут заставить исполнить любую прихоть. Живые мертвецы — рабы канларов!

Меня всего передернуло: от подобной идеи на душе становилось гадко. Однако я знал, что Денхэм говорит правду. Мне вспомнилось, как из камеры в городе наверху, я видел одетого как раб Талерри — Талерри, которого я собственноручно отправил на тот свет. Это открытие — воскрешение мертвецов и содержание их в качестве прислуги — вызвало бы гордость у демонов из самых глубоких кругов ада. И я понимал: это лишь один из тех жутких грехов, что таит в себе господство веселых светловолосых канларов.

Переговариваясь, мы вдоль запруженной людьми улицы шагали в сторону далекой стены гигантского колодца-пропасти. Наконец, почти возле самой стены, Денхэм свернул в низкое длинное здание из белого камня, у которого, как и у большинства других построек в городе, не было крыши. Вслед за англичанином я вошел внутрь и с любопытством огляделся.

Внутри здание состояло из одной просторной комнаты, укрытой от изливавшегося сверху света подвесным тентом из зеленой ткани. Вдоль стен выстроились трехъярусные железные койки; на некоторых из которых лежали матерчатые и меховые одеяния. Посреди комнаты стоял длинный металлический стол в окружении стульев. На на койках и на стульях маялись бездельем примерно два десятка мужчин. Когда мы вошли, они без всякого интереса посмотрели в нашу сторону.

Денхэм поприветствовал их, и они, таращась на меня равнодушными взглядами, ответили ему ленивым бурчанием. Я проследовал за англичанином в дальний конец комнаты. Опустившись на одну из коек, мой товарищ жестом пригласил меня сделать то же самое.

— Моих друзей сейчас нет, — сказал он. — Но они скоро вернуться.

Внезапное любопытство подтолкнуло меня задать новый вопрос. — Денхэм, а как ты сюда угодил? — спросил я. — Все из-за… Рейдера?

— Разумеется, — ответил он. — Именно Рейдер, как ты его называешь, принес меня сюда. Будь он проклят. Я попался ему во время колониального восстания.

— Ты имеешь ввиду американскую революцию? — спросил я, силясь понять отсылки Денхэма к восемнадцатому веку.

— Да, конечно, — ответил он. — Мы были расквартированы в Филадельфии, под командованием Хауа, этого старого дурня. Ему нравилось в том городе. Ну, ты понимаешь… Выпивка и дамочки. Однако большинству из нас не терпелось вступить в бой. А поскольку мы не могли сражаться с бунтовщиками, то вскоре начали грызться друг с другом.

Однажды вечером, на балу, ближе к его окончанию, я завязал разговор с гессенским наемником, что был прикреплен к нашему штабу. К тому времени и он, и я уже слегка перебрали. Будь я проклят, если там не было парочки чудесных винных погребов! Но что касается германца, то мы с ним распалялись все сильнее и сильнее, пока наконец он не заявил, что наш командир — болван. Лично я придерживался той же точки зрения. Тем не менее я не мог позволить датчанину говорить подобное. В итоге мы оба покинули бал и переместились на близлежащее поле, чтобы там продолжить нашу дискуссию — продолжить с помощью шпаг.

Не успели мы обменятся и полудюжиной ударов, как раздался дьявольский вой ветра, и сверху, как нам показалось, рухнула большая серая туча с горящими зелеными глазами. Потом мир ушел у нас из-под ног. Придя в себя, мы обнаружили, что вместе с дюжиной других людей стоим в большом храме, там, наверху. Конечно же, мы тогда не знали, что перенеслись во времени, но понимали, что угодили в чертовски странное место.

По лестнице нас привели сюда, вниз. Как только меня и гессенца отпустили на свободу, мы тут же возобновили наш спор, позаимствовав клинки у двух случайных свидетелей. К счастью, я его заколол. Вокруг собралась большая толпа болельщиков. Тогда-то я и повстречал д'Алорда, одного из упомянутых мною друзей.

Когда Денхэм закончил свой рассказ, на меня накатила внезапная усталость, ведь я не спал уже много часов. Я зевнул и потер глаза. Денхэм тут же подорвался на ноги.

— Ну, приятель, занимай койку, — приказал он мне. — Давай на боковую.

— Но как же Лэнтин, — спросил я, — мой друг? — Он где-то здесь, в городе, однозначно. Я обязан его разыскать.

Денхэм неуверенно покачал головой и спросил:

— Как он выглядит?

Когда я описал ему Лэнтина, мне показалось, что лицо англичанина немного прояснилось. — Пожилой, говоришь? — уточнил он и, когда я кивнул, продолжил: — В таком случае его будет легче найти. За малым исключением, все люди здесь — молоды. Так что твой друг будет более заметен и отыскать его не составит труда. Тем не менее ты должен поспать. А я пока что найду своих друзей, и мы с ними поищем твоего спутника. Если кто-то и сможет разыскать его, то это мы.