Утром мы снова отправились в лес на поиски разбойников, перед этим Уна взяла с меня обещание, что теперь как минимум через день, я буду греть для нее маленькую бочку воды для мытья головы. Да в принципе мне не трудно, обидно только что эта мысль мне раньше в голову не пришла. Можно конечно списать это на стандартное для парней пофигистическое отношение к водным процедурам, но изначально то я уже не парень, а очень-очень старый дед. Хотя для старого одинокого деда вроде меня такое отношение к водным процедурам тоже в принципе более чем ожидаемо.

Поставим себе на память зарубку, что раз влез в молодое тело, надо поведение тоже перестраивать. Вчера вечером Альвгейр на разведке что-то обнаружил, напомнил ему про это, и мы отправились на это посмотреть. Этим чем-то оказалось птичье гнездо. Но не то гнездо, как многие подумали, а наблюдательная площадка на дереве, замаскированная чтобы с земли было не видно. Сейчас площадка пустовала, но явно не очень давно использовалась.

Находилась площадка недалеко от дорожки в разрушенную деревню. Если деревня была разрушена давно, но площадка продолжала использоваться, значит по дорожке кто-то периодически перемещается. Осталось только понять насколько часто, и имеет ли смысл возле этой площадки кого-нибудь ждать. Сообщил о своих размышлениях Альвгейру и Уне. Совместно решили, что вариант ждать какой-то неопределенный.

Отправили Альвгейра и Свасуда искать следы. Победила дружба, направление дальнейших поисков они определили совместно. Со стороны было смешно наблюдать, как Альвгейр спрашивает у Свасуда, точно ли тот уверен, что из двух найденных троп двигаться нужно именно по этой, а Свасуд сидит перед ним, хвост по земле метет со скоростью пропеллера самолета и в ответ лает и на пятой точке подпрыгивает, показывая, что прямо сейчас готов по этой тропинке бежать дальше.

Решили довериться столь авторитетно подтвержденному выбору и отправились по тропинке вслед за Свасудом. Тропинка петляла между деревьев, и казалось уводила нас в самую чащу леса, через некоторое время превратившись в едва заметную тропку.

Передвигаться приходилось, соблюдая осторожность. Пару раз на нас выскочили волки, оба раза стайками по шесть особей, и один раз семейка лесных свиней во главе с кабаном. Уна каждый раз такое ощущение просто радовалась работе с новым копьем. Женщины всегда остаются женщинами, если нет возможности покрасоваться драгоценностями, будут красоваться подручными средствами. Хотя если положить руку на сердце, то копье мы Уне подобрали классное и смотрелась она с ним очень органично. Когда она одним отточенным движением прервала неистовый бег кабана, поразив его прямо в сердце, я прям залюбовался. Красота страшная сила и брызги крови на лице и одежде ее только подчеркивали.

С волков и кабанов упало много трофеев в виде мяса и шкур, поэтому решили сделать привал, как раз время к полудню подошло. Я занялся Стряпней, периодически я задавал себе вопрос, а не переложить ли эту почетную обязанность на хрупкие плечи Уны, но потом вспоминал, что лучшие повара мужчины. В этот раз я решил ограничиться одним блюдом, в качестве которого выступило свеже добытое кабанье мясо, помещенное в горшочки, в качестве приправ выступили травы из запасов.

Система зачла мой кулинарный эксперимент за новый рецепт. Такими темпами можно будет подумать об открытии собственного трактира, а потом и на сеть замахнуться. А что, будет у меня средневековый Макдональдс. Заведем с Уной кучу детишек, будем постоянно перерождаться и захватим этот мир кулинарным путем. Война войной, а обед по расписанию. Наверное, такой способ достижения мирового господства еще никто не реализовывал. Если надоест сражаться, вернусь к его обдумыванию.

Остальное мясо мы дружно перевели в пайки, чтобы не пропало, а то, когда еще руки дойдут. Впервые за долгое время система расщедрилась и выдала состояние Сытость. Теперь по-хорошему бы найти разбойников и расправить с ними за ближайшие двенадцать часов, пока есть плюсы к выносливости и восприятию. Выносливость нужна нам с Уной, а вот восприятие Альвгейру. Этот плюс его боевые возможности еще выше задерет.

Как только получили оповещение от системы отправились дальше, даже Свасуд не стал догрызать выданные ему кости, ограничился только мясом. Примерно через час передвижения Альвгейр остановил нас поднятием руки.

— Впереди начинаются ловушки, — шепотом сообщил он. — Внимательно смотрите по сторонам, — могут быть секреты разбойников.

Альвгейр приступил к обезвреживанию ловушек, а мы с Уной превратились в глаза и уши, хотя главная надежда это был Свасуд, сколько уже раз он нас заранее предупреждал о приближающейся опасности не перечесть. Единственный прокол с маахисами не в счет, против магии нет защиты, особенно если тебя застали врасплох. Сейчас Свасуд свой хлеб отрабатывал на совесть, уши торчком, нос как локатор во все стороны. Образец идеального стража, одна штука.

Альвгейр снял ловушки, если придется быстро ретироваться нельзя их оставлять. Мы удвоили бдительность и потихоньку двинулись дальше. Количество обезвреженных ловушек постепенно увеличивалось, но секретов и дозоров, а также патрулей пока замечено не было. Как это расценивать пока было непонятно.

То ли разбойники были уверены, что с той стороны откуда мы приближались нападения ждать, не стоит и расставили ловушки на всякий случай. В принципе можно было с ними согласиться, больший по численности отряд по этой тропке уже провести было проблематично. Однако оставались дикие животные, которые могли разрядить ловушки, поэтому периодически нужно было их проверять. Возможно, что мы появились сразу после такого обхода.

Второй вариант был основан на предположении о сверх уверенности разбойников в том, что они тут всех вокруг так запугали, что нападать на них никто не будет. Интересно куда смотрит местный тэн. Не поверю, что наличие на его земле шайки разбойников его никак не волнует. Надо потом будет ему счет выставить за избавление от разбойников, хотя пока эти мысли надо засунуть куда подальше, сначала разбойников нужно победить.

Примерно через два часа блуждания по лесу мы наконец добрались до лагеря разбойников. В отличии от города маахисов разбойники вокруг лагеря стену не выстроили. Или были так в себе уверены, или наоборот. Во втором случае отсутствие стен было только на руку — разбегайся братва во все стороны, в лесу ловить разбойника все равно, что рыбу в воде. Они тут каждый кустик, каждую тропку знают. Значит вариант заблокировать ворота мной, наносить урон Уной и контролировать стены Альвгейром отпадает. Надо придумать что-то другое.

Мы с Уной и Свасудом отошли от лагеря в лес, а Альвгейр отправился разведывать периметр. Примерно через час он вернулся и приступили к разработке плана. Чтобы разбойники не разбежались от сурового возмездия решили по периметру лагеря в лесу расположить ловушки, благо Альвгейр их достаточно наснимал, плюс мои безотказные рогатки, плюс бочки с маслом и жиром, чтобы усилить панику пожаром.

По словам Альвгейра он насчитал в лагере около двадцати разбойников. В основном по силе они по мнению системы сопоставимы с маахисами. Примерно человек пять — ближняя свита атамана похоже раньше были воинами у них и оружие с доспехами получше и явно повадки и движения воинов, ну и атаман по снаряжению самый хорошо экипированный, но вот по боевым навыкам не факт — слишком толстый, похоже привык полагаться на ближнюю свиту.

Этих воинов Альвгейр обещал взять на себя, он присмотрел место откуда их палатка как на ладони и можно будет сразу их по максимуму проредить. Атамана Уна просила оставить ей, я попытался возразить, но на меня так зыркнули, что я предпочел сразу заткнуться, но про себя решил, если будет хоть малейшая опасность для Уны тут же вмешаюсь.

В общем план в итоге выглядел так: утыкать ловушками периметр лагеря, устроить пожар для неразберихи, вынести по максимуму стрелами, остальных связать боем. Свасуд получает задачу отлавливать тех разбойников, которым удастся добраться до леса. План был принят большинством голосов, только Свасуд воздержался.

Уна со Свасудом остались наблюдать за разбойниками, а мы с Альвгейром пошли ставить ловушки. Ближайшие три часа мы планомерно опутывали лес паутиной ловушек. Ставили растяжки, устанавливали рогатки, вешали сетки, потратили наверно пару километров веревки, благо баг с бесконечной веревкой пока не исправили. Работать приходилось молча, треск веток, который иногда все-же раздавался на наше счастье не вызывал никакого беспокойства у разбойников. Похоже они все-таки уверовали в свою безнаказанность.

Через три часа лагерь превратился в кокон, настолько плотно мы натыкали ловушек и намотали веревок. Теперь на свободу выйдет только победитель — или мы, или они. Чувствовал себя как Дмитрий Донской перед Куликовской битвой, когда он мосты через Непрядву сжег.

Победа или смерть, по латыни «Autvincere, aut mori», такие слова были девизом воинов во все времена. И для нас сейчас этот слоган был как нельзя актуальным. Мы проверили снаряжение и отправились по местам. Сигналом к началу сражения послужит вой Свасуда, глядишь плюс ко всему Ужас на большую часть разбойников наложится, на воинов вряд ли.

Мы с Уной выждали двадцать минут, и я дал команду Свасуду. Протяжный вой разнесся над лагерем разбойников. Сразу после этого полетели горящие стрелы. Начавшаяся после воя Свасуда паника еще больше усилилась, когда стали загораться палатки и полыхнули бочки с маслом и жиром. Вокруг лагеря выросло две стены огня. Разбойники кинулись в свободные от пламени проходы.

В одном их ждали мы с Уной, а другой контроллировал Альвгейр. Когда упали первые несколько тел со стороны Альвгейра вся масса разбойников кинулась в нашу сторону. Так как я не увидел среди перекошенных от Ужаса лиц никого более-менее похожего на воинов, успел подумать, что Альвгейр похоже их успел уложить. После этого думать на отвлеченные темы было некогда. Предварительно кинул Стену щитов и встал в стойку, Уна выставила копье у меня над плечом. Первый разбойник даже не успел добежать до меня, резкое движение воздуха и наконечник копья пронзает его горло, разбойник делает пару шагов по инерции, выронив оружие и прижав ладони к ране, потом падает мне под ноги.

Второй не успевает затормозить. Цепляется за тело первого и со всей силы прилетает головой прямо в центр щита, шлема у него не было и звон он удара о металлический умбон, разнесся над лагерем. На разбойника повесилось состояние Оглушение, но наслаждался он им не долго, снова взмах копья и второе тело у ног.

Хоть думать на отвлеченные темя было некогда, но фраза из фильма «Девчата», про мужиков, которые падают к ногам и складываются в штабеля все равно всплыла. Я улыбнулся и продолжил бой. Разбойники атаковали незамысловато, похоже все их воинское искусство основывалось на страхе простого обывателя перед человеком с оружием. Мы не были простыми обывателями, за эти несколько месяцев с какими только противниками нам не пришлось сражаться и отступили мы только перед богом, да назовем наше позорное бегство тактическим отступлением. Поэтому напугать нас громким криком и бестолковым размахиванием топором или саксом было проблематично и разбойники падали один за другим.

Чуть сложнее стало, когда на нас выскочили сразу два разбойника с копьями, которые попытались достать нас с дистанции. Пришлось на время разделиться. Уна связала боем одного противника, а я резко сократил дистанцию до второго. Отбиваю щитом выпад копья, укол мечом и еще один противник валится как подрезанный сноп, резкий взмах в сторону второго и у него в боку открывается рана, следом прилетает копье Уны и второй тоже не боец, а скорее всего и не жилец.

Лагерь стало заволакивать дымом и мне пару раз прилетело, на щеке порез, на плече рана, сказал Уне, что надо отступить к лесу, там дыма поменьше. Дыма было поменьше, а вот пространство посвободнее и на нас выскочило сразу пять разбойников, тут пришлось и покрутиться, и расстаться, хорошо из леса выскочил Свасуд, судя по его окровавленной морде время он в лесу провел с пользой. Он отвлек на себя одного разбойника, я собрал троих, Уне достался один.

Показал, что буду атаковать одного, а сам резко переместился к другому, взмах и разбойник валится на землю с рассеченным бедром, в щит прилетает два удара и он разваливается на части, сменить щит не успеваю, два топора летят в меня на разных уровнях, уклониться не вариант, отскакиваю назад. Один противник разворачивается и получает пинок в пятую точку, от которого отлетает и кубарем катится по земле. Второй проваливается вслед за оружием и продолжает падение с почти отделившейся от тела головой.

Хороший меч я себе подобрал, удобный и урон на уровне. Уна закончила со своим разбойником и как раз вытаскивала из него копье, а Свасуд закончив со своим сейчас трепал за горло разбойника, получившего от меня пинок.

В дыму показалось движение, я достал из мешка еще один щит, который собрал еще с маахисов, Уна отошла мне за спину, Свасуд встал с левой стороны, чтобы не попадать под меч. Из дыма вышел Альвгейр, который за шиворот тащил главаря разбойников. Подойдя к нам, он бросил его к ногам Уны.

— Ты просила оставить его тебе, — сказал он.

— Встань падаль и посмотри в глаза смерти как мужчина, — приказала Уна главарю.

Он вскочил и развернулся к ней. В его глазах было понимание прихода смерти, но не было понимания из-за чего. Уна похоже тоже прочитала это в его взгляде.

— Помнишь хутор Хиггхейм? — спросила она у главаря.

Вот теперь в его глазах появилось понимание.

— Там же никто не выжил, — проблеял он.

— Как видишь ты ошибаешься, — сказала Уна.

— Дайте мне умереть с оружием, я не хочу в Хель, — закричал главарь.

— Твоего мнения никто не спрашивает, — ответила Уна и ударила копьем.

Изо рта главаря полилась кровь, он наклонился вперед, как-бы кланяясь Уне и завалился вперед. Его глаза стали покрываться пеленой смерти. Внезапно он прошептал, глядя на Уну: — О, дева валькирия, ты все-таки пришла за мной, я попаду в Вальхаллу?

Вдруг жар от костров сменился могильным холодом, под телом главаря образовалось пятно тьмы и голос из него произнес: «Нет». Тело главаря мгновенно окостенело и пятно исчезло.

— Наверное, он сильно прогневал владыку Хель, если она лично забрала его, — сказал Альвгейр.

Система пиликнула, что задание «Месть» выполнено, отсыпала десять очков навыков и выдала новое «Добрые вести», нужно было сообщить местному тэну, что мы победили разбойников. За победу над разбойниками система нам каждому выдала по двадцать два очка опыта.

Костры в лагере постепенно догорали, и мы отправились собирать трофеи. Месть местью, но не пропадать же добру. В основном как обычно всякая ерунда, даже с ближников главаря: плохонькое оружие, немножко серебра, плохонькие доспехи. Повезло Альвгейру, в одном из сундуков он нашел необычный шлем. Отличительной его особенностью были серебрянные крылышки по бокам. Он отдал его Уне со словами, вот теперь ты настоящая валькирия.

Уна посмотрела в характеристики и с округлившимися глазами сказала: «А мне система присвоила прозвище, я теперь «Валькирия». Я посмотрел на характеристики шлема «Шлем Валькирии с маской и бармицей Прочность (не может сломаться), Вычет урона в ББ 15 %, Вычет урона в ДБ 15 %, Ментальная сопротивляемость 15 %»

— Ну а как ты хотела, раз у тебя теперь шлем Валькирии.

— Что-то я раньше таких характеристик у шлемов не видел, максимум десять процентов, — сказал Альвгейр.

— Похоже наша Уна отхватила какой-то уникальный шлем, — сказал я. — Что меня во всем этом смущает, так это откуда такой шлем в таком месте как лагерь разбойников, не придется ли нам потом что-то где-то разгребать.

Уна молча надела шлем. Ну вот чего не отнять у нашей Уны, так это умения носить доспехи. Шлем сел как влитой, я конечно понимаю игровые условности и все такое, но вот то что с Уны можно было сейчас рисовать портрет типичной валькирии — это точно.

И тут мой взгляд зацепился за неприметный короб, я открыл его. Внутри был серебряный браслет, я вчитался в описание и горло сдавило.

— Уна, это тоже тебе, — с трудом пропихивая воздух, через застывшее горло посипел я.

Она посмотрела на меня с удивлением, смешанным с беспокойством. Потом ее взгляд упал на браслет.

Я стоял, обняв рыдающую Уну, которая никак не могла успокоиться. Описание браслета гласило: «Браслет Уты, матери Уны».