Сердце Марни затрепетало, когда старый «мерседес» остановился возле салона, в котором она работала. Мрачный профиль водителя был абсолютно узнаваем.

— Смотри, Марни, твой бойфренд пожаловал. — Хейли, коллега, взволнованно всматривалась в окно, наблюдая за желтым светом фар, прорезавшим темные сентябрьские сумерки. — Давненько я его здесь не видела.

— Ты права. У него и правда были дела, — ответила она.

Схватив пальто, Марни прильнула к стеклу, чтобы полюбоваться своим любовником-греком. Леон ждал ее в своем старинном потрепанном «мерседесе», который держал в гараже для анонимных поездок по городу. Она призналась, что предпочитала этого «старичка» гладкому лимузину с персональным водителем, который так и норовил каждый раз открыть перед ней двери и раскланяться с улыбкой. Марни при этом чувствовала себя неловко. Когда она сказала Леону, что ей проще ездить на автобусе, он ей не поверил, как будто никто в здравом уме не отказывается отличного транспорта и водителя. Но очень скоро он понял: эта девушка во все сферы жизни привносила свою неповторимую нотку. И уж точно она была не из тех людей, что любят врать.

Марни вдруг поняла, что начинает привыкать к Леону, ей уже страшно было подумать о том моменте, когда им придется расстаться навсегда. А ведь это рано или поздно произойдет.

— Где же он пропадал?

Марни повернулась к коллеге:

— За границей, решал какие-то вопросы по бизнесу.

Хейли нахмурилась:

— Ты так и не сказала, кем он работает.

— Может, его бизнес связан с недвижимостью? — Марни попыталась уйти от ответа. — Честно говоря, я и сама толком не знаю.

Перекинув сумку через плечо, Марни невольно поморщилась: у нее вовсе не было намерений врать о своих личных отношениях. Тем более юной Хейли, к которой она успела привыкнуть и проникнуться искренней симпатией. Но да, Марни сознательно преуменьшила статус Леона и его достижения в сфере бизнеса. И это лукавство объяснялось той же причиной, по которой она вынуждена была перемещаться по городу на неприметной машине. Было гораздо проще убедить коллег в том, что она встречается с самым обычным человеком, а вовсе не с магнатом, известным на весь мир. Так она избежала множества ненужных вопросов.

Марни нервно облизала губы.

Они с Леоном почти никуда не выбирались из его огромной квартиры, хотя он и предлагал ей отправиться в театр, оперу или просто в ресторан. Но Марни неизменно отказывала ему, она панически боялась, что их отношения станут достоянием общественности. Больше всего ей нравилось проводить с Леоном время наедине, без необходимости переживать о правилах этикета, принятых в светском обществе. У нее даже не было подходящих нарядов, в которых она могла бы выбраться в те места, в которые он ее звал. А Марни не хотела, чтобы люди смотрели на них оценивающими взглядами, считая их странной парой. Она никак не могла избавиться от ощущения, что другие осуждают ее за смелость — ведь такая простая девушка, как она, не имеет права быть с богатым и знаменитым на весь мир бизнесменом. Скорее всего, у нее развился так называемый синдром самозванца.

«А ты и есть самозванка. Если бы Леон узнал, кем ты являешься на самом деле, он бы и близко не подпустил тебя к своему дому».

Вечный страх о том, что кто-то раскроет правду о ее личности, вновь накрыл ее с головой. И не только страх, но и сомнения — насколько она хороша, чтобы хотя бы просто на минуту оказаться в компании Леона. Годы отторжения и подчинения суровым режимам, в которых она содержалась, закалили ее, но заставили быть все время начеку. В просторной квартире Леона она чувствовала себя по-настоящему в безопасности.

Только Пэнси знала всю правду о ее любовнике и не одобряла выбор сестры. По иронии судьбы они словно поменялись ролями, и критику теперь пришлось выслушивать Марни.

— Скажи мне, чем ты думала? Он помог мне выйти из тюрьмы, только чтобы уложить тебя в постель? Ты хотя бы знаешь, что у него репутация ловеласа, — об этом пишут в Интернете. Даже я не связалась бы с таким бабником, а ведь я гораздо опытнее тебя.

Замечания сестры обижали Марни, но она не спорила с ней.

Она согласилась на отношения без обязательств, причем предложение исходило именно от нее самой. Так она старалась уберечь себя от любых разочарований и любой боли, которая неизбежно возникнет, когда все закончится. И если она оказалась наивной — что с того? Наивность — вовсе не преступление.

Вопрос Хейли прервал ее размышления.

— Значит, он все еще увлечен тобой, я так понимаю?

Марни слабо улыбнулась, направляясь к двери.

— Думаю, этот вопрос тебе следует задать ему.

Но все же одна фраза ее задела: «еще увлечен».

Да, Леон жаждал секса так же, как и она сама. Секс — единственное, что их связывало. Зато не было никаких нереалистичных обещаний о возможном совместном будущем. Они никогда ничего не планировали, не спрашивали о том, как проведут Рождество, и не интересовались, что подарить друг другу на день рождения. Наверняка Леон понятия не имел, когда у нее день рождения, как и она не знала всех деталей его биографии. Марни смогла убедить себя в том, что такой формат отношений абсолютно ее устраивает.

Иногда Марни верила, что все происходит на самом деле, ведь в определенном смысле она предала свои ценности и принципы. Даже глубокой ночью она не могла отделаться от этих мыслей, которые были словно ее насмешкой над собой самой: она обвиняла себя в том, что попросту стала игрушкой богатого человека.

Но проблема заключалась в том, что Марни действительно совершенно не могла сопротивляться Леону. Ему достаточно было просто взглянуть на нее, чтобы сделать абсолютно безвольной и податливой. Она понимала, насколько уязвимой стала, разрушив барьеры, так долго выстраиваемые ею самой. Барьеры, защищавшие ее от злого внешнего мира. Но Марни также сумела убедить себя в том, что, пока она держит свои чувства под контролем и соглашается только на секс с Леоном, ее сердцу ничего не угрожает.

Марни открыла дверцу машины и почувствовала, как ее пульс ускорился, когда он повернулся, чтобы одарить ее медленной и сексуальной улыбкой.

— Привет, — сказал Леон мягко.

— Привет.

Стараясь выглядеть спокойно, Марни скользнула на пассажирское сиденье и застегнула ремень безопасности. Как быстро она приспособилась к тому, чтобы стать богатой любовницей мужчины!

Он осторожно сжал ее бедро, и она тут же вздрогнула. Их взгляды встретились, в них читалось искреннее любование друг другом. Но сейчас они не поцеловались. Ничто не указывало на то, что Леон скучал по Марни. Он вообще никогда не говорил о нежности, тем более — о любви. Марни знала, что он не собирается завязывать серьезных отношений, создавать семью и заводить детей, но никогда не спрашивала почему.

Разве не такую модель отношений они выбрали изначально? Значит, все в порядке.

— Не хочешь прокатиться? — спросил Леон, заводя двигатель. — Можем полюбоваться потрясающим закатом где-нибудь у реки, затем зайдем перекусить.

Сумерки сгущались, но Марни все же заметила следы усталости на его лице.

— Плохо перенес полет? — спросила она. — Тебе бы отдохнуть, да и я весь день на ногах, — пояснила она, внезапно осознавая, как сильно болят икры.

«Почему бы нам не поехать домой?» — хотелось спросить Марни. Но она вовремя прикусила язык.

— Или хочешь, просто поедем к тебе?

— Хорошо, как скажешь. Едем ко мне.

Леон отъехал, смотря при этом на Марни в зеркало заднего вида.

— Расскажешь мне, как прошел твой день?

Леон наблюдал за жестикуляцией Марни: она рассказывала смешные истории дня, а также пародировала некоторых клиентов. Но почему-то ему не хотелось улыбаться, хотя Марни была очаровательна.

Леон действительно устал. Въехав в гараж своего дома, он подумал, что побыть дома — лучшее решение. Впереди его ждала долгая напряженная рабочая неделя. Секс обязательно расслабит и подарит наслаждение.

Из подземного гаража лифт быстро доставил их в квартиру. Марни сняла свое неброское и вышедшее из моды пальто, и Леон ощутил мгновенную вспышку желания. Под пальто были простая блузка и юбка, и только туфли несколько выделялись — по крайней мере, они яркие. Сегодня Марни распустила волосы, и они ниспадали шикарными волнистыми локонами на ее полную грудь. Для Леона она была самой сексуальной женщиной на планете, и все же он признавал: одевалась она как занудная секретарша средних лет.

Леон насмешливо покачал головой. Ему не очень нравилось, что Марни все время отказывалась от его подарков, несмотря на то, что они встречались уже несколько недель. Она не принимала даже милые безделушки, не говоря уже о дорогой одежде и драгоценностях.

Леона разочаровывали ее бесконечные отказы. Все его женщины всегда так радовались его подаркам! Ни одной из них и в голову бы не пришло отказываться от них. Но также Леон все время напоминал себе, что купить внимание женщин в его случае очень легко.

Он как завороженный изучал Марни. Все же интересно, как ей это удавалось? Вызывать мгновенную реакцию тела на близость к ней: его член уже напрягся. Хотя ее гардероб был более чем скромным и совершенно не изысканным, Марни Портер вызывала мощнейшую эрекцию одним лишь цепким и внимательным взглядом своих серых глаз.

Вот и сейчас она не делала ничего особенного, просто стояла и смотрела прямо на него.

Леон много раз пытался проанализировать секрет ее привлекательности.

Может быть, все дело в том, что в день знакомства ей удалось здорово его рассмешить, да и вообще бросить вызов? Или же дело в том, что она никогда не задавала лишних вопросов и не требовала объяснений в чувствах. А еще она была абсолютно равнодушна к его богатству.

Главное, для Марни он первый любовник, Леону был важен этот момент.

Скорее всего, он так запал на нее именно из-за ее невинности и чистоты.

Леон ощутил сладкую боль в паху, вызванную горячим желанием. Прислонившись к стене, он почти скомандовал:

— Иди ко мне!

Все его сомнения улетучились, когда она послушно направилась в его объятия.

Леон всегда был с ней то покорным, то властным. И прямо сейчас он понимал, что нуждается в жестком самоконтроле, потому что эрекция была сумасшедшей. Некоторое время он спокойно целовал Марни, ее дыхание быстро начало ускоряться. Леон готов был взорваться от возбуждения, но нужно было сдерживаться.

— Как… как прошла твоя встреча? — спросила Марни, задыхаясь, когда он стягивал с нее блузку.

— Все предсказуемо.

— Не… неужели? — Она почти задыхалась.

Юбка сползла, Леон проник к ее лону и тут же коснулся чувствительного бугорка, уже влажного от желания.

— Что ж, если хочешь, можем поговорить о моей поездке, — хрипло сказал он, хлопая ее по бедру и крепче прижимая к стене. — Но ты так возбуждена… и мне кажется, нам лучше обсудить то, как сильно я хочу тебя в данный момент. Не просто хочу, мечтаю оказаться внутри тебя. Тем более я так долго ждал… Но выбирать тебе, Марни.

— Так… так нечестно, — едва слышно произнесла она, взгляд при этом был затуманенным.

Леон отодвинул влажные трусики и провел по ее нежным складкам пальцем.

— А что, моя дорогая, ты хочешь от меня справедливости? Может быть, мне остановиться прямо сейчас? Мы могли бы пройти на террасу, полюбоваться пейзажем… правда ведь?

— Нет, — ответила она. — Ты же знаешь, что я хочу совсем другого.

Леон рассмеялся, скидывая с себя брюки. Надев презерватив, он с наслаждением ощутил, как Марни тут же скрещивает свои восхитительные бедра на его ягодицах.

Леон мог бы кончить немедленно, но он дождался момента, когда ее тело содрогалось в сладостных конвульсиях. На пике наслаждения она прокричала его имя. Последним рывком он излил свое семя. Какое-то время они так и стояли, обнявшись, у стены, потные и абсолютно потерявшие связь с реальностью.

Затем Леон отнес Марни в спальню, уложил на мягкие подушки так, что ее волосы волнами ниспадали на плечи. Он любовался ее абсолютно расслабленным видом и почти блаженной, довольной улыбкой.

Леон крепко обнял Марни.

— Я очень невнимательный хозяин, — сказал он, прижимаясь губами к ее волосам. — Хочешь, налью тебе виски?

— Нет, спасибо. Твое гостеприимство на высшем уровне, — ответила она, переворачиваясь на живот. От ее цепкого взгляда сейчас, казалось, не могло ускользнуть ничего. — Меня больше интересует твое состояние.

— Ты же знаешь, сейчас все замечательно. Оргазм всегда избавлял меня от стресса, — ответил он, зевая.

— Думаю, эта эйфория ненадолго. Вот и сейчас я опять вижу, как сильно ты устал.

— Ты очень наблюдательна, — заметил он, вновь зевнув.

— Да, я знаю. Навык наблюдательности я приобрела за долгие годы работы в салоне. Я почти всегда могу сказать, что представляет собой человек, с которым я работаю. И есть ли у него на уме какие-то беспокоящие мысли. Вот и ты сейчас явно о чем-то переживаешь.

Марни на мгновение замолчала, после чего продолжила медленно и осторожно:

— Ты не хочешь… идти дальше?

— Дальше? О чем ты? — Леон посмотрел на нее с искренним недоумением.

— О себе. О нас.

Его глаза подозрительно сузились, но уже через секунду до него медленно дошло, что она имела в виду. Да, Марни говорила честно и искренне, он это оценил, но если она ожидала, что он разуверит ее, то жестоко ошиблась.

— Марни, я об этом даже не думал. Но если вдруг мне в голову придет такая глупая идея, ты узнаешь обо всем первой.

— Договорились, — согласилась Марни, небрежно пожимая плечами. — Но все же расскажи, что именно беспокоит тебя сейчас? Я же чувствую, что-то не так.

— Странно. Обычно ты не задаешь так много вопросов.

— Но и ты обычно не такой хмурый и загруженный.

Леон пристально всматривался в ее лицо. Черт возьми, ему действительно хотелось все ей рассказать! Потому что в ее взгляде читалось искреннее беспокойство. Он не чувствовал, что она пытается намеренно выведать о нем больше информации, чтобы иметь влияние на него в дальнейшем.

И еще… Леона в последнее время очень напрягала подозрительность Марни. Она не рассказывала коллегам об их романе, что казалось странным.

— Они сразу же попытались бы отговорить меня от бесперспективной связи с тобой. Сестра думает так же, поэтому я стараюсь молчать о нас, — как-то сказала Марни.

И она не врала: с тех пор, как начались их отношения, ни один из представителей желтой прессы ни разу ему не позвонил.

И все же чаще всего Леон приходил к выводу, что Марни не похожа ни на одну из тех женщин, которых он знал. Она всегда его переигрывала. Может быть, оттого возникло это странное желание вдруг доверяться ей полностью?

— Отец женится, и я должен быть на церемонии.

— Должен? Я с трудом представляю, что ты делаешь то, чего не хочешь, — сказала она недоверчиво.

— Да, ты права. Но я не могу не явиться, об этом растрезвонят все СМИ, — признался он, голос его при этом был жестким.

Марни убрала с раскрасневшегося лица прядь густых волос.

— Дай угадаю, тебе не нравится твоя новая мачеха?

Предположение звучало комично, но Леон сдержал улыбку.

— Невесте двадцать четыре года, она на десять лет младше меня.

— Значит…

— Марни, не продолжай. Да, мой отец любит молодых и красивых женщин, и это уже четвертый брак для него. Третий закончился весьма печально. И всему виной — жена отца. Возникла недолгая пауза.

Марни помрачнела.

— Она вела себя жестоко, как во всех известных сказках?

— Нет, — ответил Леон не сразу. — Дело совсем в другом.