— Куда же мы пойдем сначала? — спросил Алессандро, встретившись с Лиан в вестибюле на следующее утро. — Чем вы хотите меня удивить?

— Боюсь, вы будете разочарованы, — ответила она со смешком. — Я буду показывать вам все самое обыкновенное.

Он взял ее под руку, и Лиан приказала себе не реагировать на его прикосновение. После того как она отклонила его предложение, она собиралась всеми силами сохранять невозмутимость. Всю ночь, лежа без сна и глядя в потолок, уверяла себя в том, что так будет лучше.

И сейчас, идя рядом с ним по освещенным солнечным светом улицам любимого города, Лиан лишний раз убеждалась в том, что так действительно лучше.

— Я уже привыкла ночевать в роскошном номере, — шутливо заметила она, когда они направлялись к Марсову полю. Алессандро предлагал ей взять его лимузин с шофером, но Лиан настояла на пешей прогулке. — Для меня будет шоком вернуться домой.

— В Нью-Йорке вы ведь живете с Эллой?

— Да, в таунхаусе у Центрального парка. Там очень красиво, так что мне не на что жаловаться.

— Но?

— Но дом не мой. Отец Эллы, мой отчим, оставил его ей с условием, что моя мать и мы с сестрой можем жить там сколько пожелаем. — Лиан пожала плечами. — Если учесть астрономические цены на аренду на Манхэттене, будет разумно оставаться там при моей зарплате школьной учительницы. Но однажды… — Она замолчала, не зная, стоит ли продолжать.

— Что однажды?

— Однажды у меня будет дом за городом, — после некоторого колебания ответила Лиан. — Он обязательно будет старым, с укромными уголками, извилистыми лестницами и забавными, тесными комнатами.

— Тесными комнатами? — рассмеялся Алессандро.

— В хорошем смысле. Просто… у моего дома должно быть своеобразие, он должен быть живым. И удивлять своими тайнами. — Они свернули на широкую, залитую солнцем Университетскую улицу.

— И что бы вы делали в этом доме? — спросил Алессандро.

Лиан колебалась. Неужели ему на самом деле интересны ее мечты? С другой стороны, почему бы не рассказать? Ведь они друзья.

— У меня были бы кошки и дети, — ответила она. — И огород. Большой огород с разными травами. И сад с лавандой, тимьяном, шалфеем, большими пышными розами и сиренью… Мне нравится запах лилий. Так пахло в доме моего детства, в Лионе. Мне хочется, чтобы в моем доме всю весну пахло лилиями.

— Расскажите еще, — попросил Алессандро.

— В доме будет просторная, но уютная кухня с большим квадратным дубовым столом и диваном, на котором можно прилечь с собакой или кошкой под боком… или с малышом. — Она покраснела, непроизвольно представив серьезного темноглазого мальчугана, очень похожего на Алессандро. — В доме будет печка, чтобы согреваться зимними ночами.

— Вы говорите так, будто видите дом во всех деталях.

— О, да.

— А в этом сценарии есть мужчина? — спросил Алессандро. — Раз вы упоминаете детей, значит, он есть?

— Да, мужчина есть.

— И каков он?

Лиан опять засомневалась, стоит ли рассказывать о мужчине, которого она однажды полюбит. А почему нет, вдруг решила она. Ведь Алессандро ясно дал ей понять, что он никогда не станет этим мужчиной. Но это не значит, что Прекрасный принц из ее сказки не существует.

— Я плохо его представляю, — ответила она. — Мне безразлично, как он будет выглядеть и чем будет заниматься. Для меня это не существенно. Для меня главное, что он будет добрым, честным и верным. И еще у него будет чувство юмора. Это очень важно.

— И будет любить кошек и собак. И детей.

Она рассмеялась:

— Точно.

— И, естественно, он должен согласиться на то, чтобы жить вместе с вами в этом пасторальном раю.

— И это тоже. — Лиан покосилась на него. Он издевается над ней? Или просто дополняет ее длинный нелепый список требований? — Это всего лишь мечта, — напомнила она ему.

— Мечты важны, — сказал Алессандро, остановившись посреди улицы и повернувшись к Лиан. — Не отказывайтесь от своей мечты, Лиан.

— А у вас есть мечта?

Алессандро повернулся вперед и двинулся дальше.

— У меня нет мечты. Во всяком случае, такой, как у вас.

— Такой примитивной? — усмехнулась она, и ей вдруг стало грустно. — Вы слишком циничны, чтобы мечтать?

— Возможно.

— А что сделало вас таким? — спросила она. — Ваши родители? У них был трудный брак?

— Именно это и положило всему начало.

— Расскажите мне о них.

Алессандро долго молчал, и Лиан испугалась, что затронула запретную тему. Но он заговорил, медленно, с неохотой, тщательно подбирая слова.

— Сначала все было, как в сказке. Итальянский аристократ и кинозвезда. Их свадьбу освещали все европейские газеты. Все считали, что они идеальная пара. — Алессандро сделал паузу. — Все, что я помню, — это ссоры и слезы.

— О, боже…

— У отца была масса любовниц. Он не мог устоять против красивой женщины, до сих пор не может. Моя мама страдала от ревности, она стала пить. И ссориться с ним, стараясь всячески сделать ему больно. Образно говоря, они постоянно ранили друг друга до крови. Я помню шумные ссоры, слезы, звон битого стекла, хлопанье дверей. — Алессандро тяжело вздохнул. — Они любили друг друга, и эта любовь причиняла им боль.

— Так бывает не у всех, — тихо проговорила Лиан. — Неужели вы этого не понимаете?

— Я не видел других примеров, где отношения сложились бы иначе, — сухо ответил он. — А пробовать самому у меня желания нет.

Лиан кивнула:

— Расскажите еще.

Алессандро пожал плечами:

— А что еще рассказывать? Они превратили свою жизнь в сплошное страдание. Иногда они брали меня на приемы в качестве доказательства, что их брак в полном порядке. Они хотели показать, что выступают единым фронтом, а иного способа, кроме как выставить меня на всеобщее обозрение, они не знали.

Сердце Лиан сочувственно сжалось. Ее детство не было безоблачным, ей пришлось пережить смерть отца, однако она никогда не сталкивалась с испытаниями, что выпали на долю Алессандро.

— Наверное, это было ужасно.

— Да. Вот поэтому я не люблю приемы.

— И все закончилось, когда вам было восемь, да? Ваша мама…

— В конечном итоге она ушла. Думаю, она была по горло сыта связями отца. — Лиан показалось, что он хочет что-то добавить, однако он молчал, плотно сжав губы.

— Вы единственный ребенок?

— Да, у моих родителей. У меня есть младшая единокровная сестра, дочь моего отца от третьей жены… или от четвертой. Она живет в Умбрии. Я планирую увидеться с ней после нашего тура.

— Вы с ней близки?

— Я бы так не сказал, просто мне хочется убедиться в том, что ее детство лучше, чем было у меня. Ей всего четырнадцать.

— А ваш отец? Вы говорили, что он на Ибице. Почему он не живет с ней?

— Потому, что он безнадежен в плане ответственности. Она живет с матерью, Кристиной. По сравнению с другими женами отца она была очень даже ничего. Лучше многих. И точно лучше, чем второй муж моей матери.

— А каким он был?

— Я встречался с ним только один раз, когда она бросила м… моего отца. — Едва заметная запинка навела Лиан на мысль, что Алессандро хотел сказать «меня». У нее опять сжалось сердце — так жалко ей стало маленького мальчика. — Он был значительно младше нее и прожил с ней девять месяцев, а потом сбежал, прихватив все ее деньги. Она начала менять мужчин одного за другим и погибла в автомобильной аварии — за рулем был ее любовник, который сильно превысил скорость.

— Мне так жаль, — с искренним сочувствием сказала Лиан.

Алессандро пожал плечами:

— К тому моменту ее уже давно не было в моей жизни. Я едва помню ее.

— И все же… — После паузы Лиан продолжила: — Я не удивлена, что вы так цинично относитесь к любви. Подозреваю, я относилась бы так же, если бы у меня были такие родители. Если бы мне довелось испытать столько сердечной боли.

— Вполне возможно. Только что мы с вами все о грустном? — спросил он с улыбкой. — Сегодня такой замечательный день, мы в Париже. Давайте наслаждаться настоящим, а не погружаться в прошлое.

Зачем он ей все это рассказал, недоумевал Алессандро. Ведь он даже отказывался думать о своих родителях. Воспоминания о них возвращали его в полное страданий детство, когда он прятался наверху, вздрагивал от громких криков.

«Вас зовут вниз, мистер Алессандро», — говорил кто-нибудь из слуг, приходя за ним.

И он шел вниз, напуганный, дрожащий, с крохотной искоркой надежды.

«Может, на этот раз все будет по-другому. Может, я смогу остановить их ссоры…»

Нет, у него точно нет желания вспоминать те времена.

Однако Лиан каким-то образом удалось вытащить из него прошлое, все его тайны. С одной стороны, он чувствовал себя неуютно от того, что рассказал ей все. С другой, ему, как ни странно, стало лучше. Он словно испытал облегчение.

— Между прочим, вы так и не сказали, куда мы идем, — сказал Алессандро.

— В мой любимый музей Парижа, в музей Орсе. Там великолепное собрание картин импрессионистов. А потом мы могли бы заглянуть в галерею Оранжери, где выставлены «Кувшинки» Моне. Они висят в овальном зале, и, когда оказываешься там, создается впечатление, будто они окружают тебя. — Ее губы тронула улыбка. — Отец часто водил меня туда.

— Вот как? Вы говорили, что скучаете по нему.

— Да, скучаю. Он был игроком и выпивохой, и моя мать намучилась с ним, однако… — Она вздохнула. — С ним было так интересно. С ним я чувствовала себя центром мироздания, он все превращал в приключение. Теперь, став старше, я понимаю, насколько деструктивным было его поведение. Но в детстве… я видела в нем волшебника.

— Наверное, вы тяжело переживали его смерть.

Лиан кивнула:

— Да, тогда мы только-только переехали в Нью-Йорк. Мы практически никого не знали, я плохо говорила по-английски. — Она поморщилась. — Тяжелые были годы.

— Почему вы не вернулись во Францию?

— Потому что моя мама уже встретила отца Эллы, Роберта Эша. Да и во Франции не было ничего, к чему стоило бы возвращаться. Родители моей матери уже умерли к тому времени. — Немного помолчав, она добавила: — Все это звучит трагично, но на самом деле было не так уж плохо, особенно когда с нами поселилась Элла.

Алессандро вдруг сообразил, что Лиан прошла через такую же утрату, что и он сам, только вот отреагировали они на нее по-разному: она продолжила мечтать о красивой сказке, а он отказался верить в сказку.

Они зашли в музей, и Алессандро увидел, как лицо Лиан осветилось внутренним светом, когда она стала рассматривать картины Моне, Сезанна, Ван Гога. В ее глазах появился блеск, щеки порозовели. Он готов был вечно наблюдать за ней и любоваться ею.

После музея Орсе они зашли в Оранжери. Взяв Алессандро за руку, Лиан заставила его закрыть глаза, привела в центр зала и усадила на скамью.

— А теперь открывайте, — прошептала она.

Алессандро открыл глаза и в первое мгновение почувствовал себя словно в райском саду из мечты Лиан. Вокруг были цветы, вода, небо. Ему даже показалось, что он ощущает аромат цветов. Вдали были собаки, переступал на неуверенных ножках малыш. В его душе поднялась радость и вызвала улыбку на его губах.

Опомнившись, он сфокусировал взгляд и пришел к выводу, что размытая красота кувшинок Моне в бесконечном туманном саду не идет ни в какое сравнение с красотой того видения, что на секунду всплыло из тоскующих глубин его разума.

— Ну? — спросила Лиан, сжимая его руку. — Что думаете?

— Я… я думаю, что это красиво. — Лиан продолжала держать его за руку, и ему совсем не хотелось, чтобы она убирала ее. Он повернулся к ней, и его неожиданно охватило настоятельное желание взять ее лицо в ладони, прижать ее к себе. И забыть обо всех глупых ограничениях, возложенных им самим на себя. — Спасибо, что привели меня сюда.

Они пообедали в маленьком кафе около сада Тюильри, запивали мидии и хрустящий французский хлеб белым вином, а затем медленно прогуливались по саду, залитому солнечным светом, и наслаждались замечательным днем.

— И что вы будете делать, когда вернетесь в Нью-Йорк? — поинтересовался Алессандро, когда они шли мимо безмятежного пруда на Гранд-Карре.

— Ничего особенного, — рассмеялась Лиан, но почему-то в ее смехе слышалась печаль. — Занятия начнутся только в сентябре, никаких планов на каникулы у меня нет. Я работаю над переводом поэзии Рембо для учебника. Если получится, я его закончу.

— А как же ваш сельский домик? — спросил Алессандро, и Лиан удивленно посмотрела на него.

— А при чем тут он?

— Как же вы отыщете его, если будете сидеть в городе и переводить стихи?

— Я не собираюсь искать его, — ответила она.

— Не собираетесь? Как так? — Алессандро не понимал, почему для него важно, чтобы Лиан нашла свою сказку.

— Думаю… думаю, он сам найдет меня. Однажды… — Она помолчала. — Не переживайте, я знаю, что в жизни не бывает все легко, что, по идее, я должна найти его сама, продраться чрез тернии и, образно говоря, взять штурмом замок. Только я никогда не отличалась склонностью к авантюризму.

Да, подумал Алессандро, она просто поддерживала свою сводную сестру в ее авантюрах. И не ему советовать ей отправиться в собственное приключение. Продираться сквозь тернии, штурмовать замок, найти Принца и пробудить его своим поцелуем. Разве он вправе советовать ей такое, если сам никогда на такое не решался? Он убедил себя в том, что не верит в сказки, что любовь — это боль и проблемы, что она не стоит того, чтобы ее искать и за нее бороться. Однако ему очень хотелось, чтобы Лиан нашла свою сказку.