Ларк пришлось собрать в кучу все свои эмоциональные ресурсы, чтобы исполнить обязанности подружки невесты так, как того заслуживала ее сестра. Одетая в темно-синее платье с глубоким вырезом на спине, она поднималась по лестнице дома в Крукт-Элм со стаканом воды и крекерами для Джессамин, которая наряжалась для самого главного праздника в ее жизни.

— Я вернулась, — сказала она, войдя в самую большую спальню в доме, которой они не пользовались до сегодняшнего дня, потому что это была спальня их бабушки.

Флер, Ларк и Джессамин занимали те комнаты, в которых они жили в детстве, когда приезжали к ней в гости. Флер сказала, что эта комната подходит для невесты. Что ее пора наполнить новыми воспоминаниями, и сегодняшний день прекрасно для этого подходил. Ларк и Джессамин с ней согласились. Сейчас, когда они собрались здесь втроем, им казалось, что их бабушка находится рядом с ними.

— Я принесла тебе лучшее средство от утренней тошноты.

Флер расправляла пышный подол шифонового платья невесты, стоящей перед старинным зеркалом. Она повесила на зеркало белую мантилью Антонии, чтобы отражение невесты было обрамлено кружевом.

К горлу Ларк подкатил комок, и она тут же приказала себе сосредоточиться на происходящем и не вспоминать свою собственную свадьбу. Но разве могла она о ней не думать, проведя три недели в Кэтемаунте с Гибсоном?

Он поддерживал ее во время судебного процесса. Похвалил ее за смелость, с которой она противостояла прессе. Дал ей убежище, когда ей захотелось спрятаться от остального мира. Доставлял ей такое удовольствие в постели, что она забывала обо всем на свете.

— Не надо. Она уже прошла, — ответила Джесс, махнув рукой, на которой красовалось кольцо с грушевидным бриллиантом. — У меня лишь немного кружится голова от запаха спрея для волос.

— Я рада, что твой желудок успокоился, потому что скоро нам нужно будет идти вниз, — сказала Ларк, поставив поднос на прикроватный столик рядом с фотографией в рамке.

Ее взгляд задержался на снимке, на котором были запечатлены три сестры Баркли в детстве. Тринадцатилетняя Ларк стояла у забора и поддерживала шестилетнюю Флер, которая наклонилась, чтобы погладить по носу коричневого мустанга. Девятилетняя Джессамин, поставив одну ногу на перекладину, гладила шею животного. Все они были загорелыми и розовощекими благодаря солнцу и свежему воздуху. На них были одинаковые бирюзовые ковбойские сапоги, подаренные бабушкой.

Ларк очень нравились те сапоги. Она подумала, что было бы здорово купить себе и своим сестрам такие же, только взрослые. Она не останется в Кэтемаунте, но будет приезжать сюда время от времени. За прошедшие несколько недель они с сестрами снова стали одной семьей, поэтому она спрячет подальше свою грусть и будет веселиться на свадьбе Джесс.

— Уже пора идти? — спросила Флер. Ее платье было такого же цвета, как платье Ларк, но бретельки у него отсутствовали, а подол был слегка расклешен. Подойдя к окну, она бросила взгляд на двор, куда уже минут двадцать прибывали гости. — Мужчины такие элегантные.

Ларк подумала о мужчине, которого не было среди них, и у нее защемило сердце. Гибсон вряд ли придет на свадьбу после того, как она призналась ему, что два года назад ждала от него ребенка, но потеряла его.

Ее сестры не знали, что происходило между ней и Гибсоном во время ее пребывания в Кэтемаунте, и она не собиралась ничего им рассказывать. Возможно, ей стало бы легче, если бы она поделилась с ними своей болью, но она не хотела омрачать их счастье.

— Девочки, я могу к вам присоединиться?

В комнату осторожно заглянула Дженнифер Баркли. Элегантное голубое платье с принтом в виде кремовых и желтовато-коричневых завитков подчеркивало ее женственные формы. Ее темные волосы были уложены в гладкий узел. Золотые серьги с жемчугом поблескивали в солнечных лучах, проникающих в окно.

Она посмотрела на Джесс, с которой недавно начала заново выстраивать отношения.

— Конечно, можно, — ответила Джессамин, жестом пригласив ее внутрь. — Мама, ты отлично выглядишь.

— Спасибо, — скромно улыбнулась Дженнифер. — А ты просто ослепительна, дорогая. — Она подошла ближе к Джесс, чтобы полюбоваться ее платьем. — Ты даже представить себе не можешь, как я рада присутствовать на твоем празднике.

Ларк надеялась, что после того, как мать отведет Джессамин к алтарю, они еще больше сблизятся. Отец решил не приезжать на свадьбу даже несмотря на то, что Джесс не отозвала приглашение. От него не было вестей с тех пор, как он покинул город, проиграв судебный процесс.

Джессамин взяла руки матери в свои:

— Я счастлива. Особенно теперь, когда я жду ребенка. — Она грустно улыбнулась. — Надеюсь, у меня получится правильно выстроить с ним отношения.

Дженнифер сжала ее руки:

— Уверена, из тебя выйдет хорошая мать. Более заботливая и внимательная, нежели я.

Все три ее дочери открыли рот, чтобы возразить, но она покачала головой и быстро продолжила:

— Послушайте меня, девочки мои. У меня были обязанности перед моей семьей, но я вас всех подвела, когда после ухода вашего отца моя жизнь пошла под откос.

— Мама, ты была больна, — все-таки возразила Ларк. — Никто не может ставить тебе в вину твою депрессию. У нас тоже были обязанности перед тобой.

— Я это знаю, дорогая. Но все это не отменяет того факта, что я много лет не выполняла материнские обязанности.

В этот момент в открытое окно подул ветер, всколыхнул занавеску и кружевную мантилью на раме зеркала.

Ларк никогда не была суеверной, но увидела в этом знак. Их бабушка была сейчас с ними и одобряла происходящее.

Серые глаза Флер заблестели.

— Думаю, бабушка пытается нам сказать, что все хорошо, — произнесла она, прокашлявшись. — Что бы ни случилось, мы одна семья.

Дженнифер широко расставила руки и заключила в объятия всех трех своих дочерей. Какое-то время они стояли молча, и тишину в комнате нарушала лишь музыка в стиле кантри, доносящаяся с заднего двора. Затем Дженнифер сделала глубокий вдох и произнесла:

— Я горжусь каждой из вас. Вы разные по характеру и по внешности, но вы все сильные, независимые и целеустремленные женщины и живете так, как хотите. Для этого нужна смелость.

От этого комплимента внутри у Ларк все сжалось. Она не могла применить слова матери по отношению к себе. Ее сестры действительно были смелыми и целеустремленными. Когда Флер приехала к Кэтемаунт, у нее не было ничего, кроме мечты открыть собственный ресторан. Она собиралась продать свою часть ранчо и вложить вырученные средства в открытие своего дела. Но затем она встретила своего единственного мужчину, решила остаться в Кэтемаунте и открыть ресторан здесь.

Джессамин тоже быстро освоилась в Кэтемаунте. Сейчас она собиралась использовать свой большой опыт работы в сфере недвижимости для развития сельского туризма в районе. Они с Райдером собирались установить юрты в местах с нетронутой природой, чтобы туристы смогли наслаждаться красотой ландшафтов. Одновременно с этим она готовилась стать матерью.

Чего добилась Ларк, если не считать того, что она сблизилась со своими сестрами и провела с ними время на семейном ранчо? Она планировала завтра утром вернуться в Лос-Анджелес к своей привычной жизни. Но действительно ли она хотела продолжать жить такой жизнью? Или, может, она просто стремилась вернуться в зону комфорта, оттолкнув Гибсона, прежде чем он снова причинит ей боль?

После развода своих родителей она с осторожностью заводила знакомства с мужчинами. Закрутив роман с Гибсоном и став его женой, она сказала себе, что преодолела страх отношений. Но когда их брак переживал трудные времена, стала ли она бороться за свои мечты? За их общие мечты?

Нет, она даже не попыталась. Она опустила руки и сбежала. Побоялась дать Гибсону второй шанс после того, как он не пришел ей на помощь в ту ночь, когда она так в ней нуждалась.

За прошедшие два года она изменилась. Но за то время, что они с Гибсоном не виделись, она лишь убедилась в том, что он единственный мужчина, который ей нужен. Она восхищалась тем, как ее сестры преодолевали преграды в борьбе за любовь.

Ей нужно стать смелее. До сегодняшнего дня она не знала, где взять эту смелость. Однако сейчас любовь и поддержка семьи, которых она не чувствовала более десяти лет, придали ей сил и уверенности. Она твердо сказала себе, что не покинет Кэтемаунт, пока не попытается вернуть в свою жизнь Гибсона.

Ларк была последней, кто вышел на улицу. Приглашенные музыканты играли свадебный марш. Во дворе стояло несколько рядов белых складных стульев. Перед ними была деревянная арка, обернутая белым тюлем и украшенная розами и гортензиями. Перед аркой стояли Райдер, в сером костюме с кремовой розой в петлице, и священник, готовящийся провести церемонию.

Ларк всей душой желала, чтобы среди гостей был Гибсон и смотрел на нее как жених на невесту.

Щурясь на солнце, она перевела взгляд на гостей и увидела высокую широкоплечую фигуру, опускающуюся на один из стульев в заднем ряду.

У нее разыгралось воображение или это действительно Гибсон?

Нет, эту широкую спину атлета было невозможно перепутать ни с чьей другой.

Она в нем нуждалась, и он пришел ее поддержать. Точно так же он поддерживал ее раз за разом в зале суда.

Он пытался таким образом компенсировать ей недостаток внимания, когда они были женаты? В течение этих нескольких недель он показал себя ей совсем с другой стороны, а она была слишком одержима своими страхами, чтобы признать, что он изменился. Раньше она обвиняла его в том, что на первом месте для него всегда была его команда. Побывав недавно на его ранчо, она увидела, какие комфортные условия он создал для своей больной матери. Кроме того, в его планах на будущее не было хоккея. Только разведение буйволов на ранчо. Несомненно, для него это было сложное решение, но он сделал свой выбор.

Он изменился. Но достаточно ли этих перемен, чтобы построить прочные отношения с ней?

Шагая вместе с Флер чуть позади Джессамин и их матери, Ларк посмотрела на Гибсона, и в следующую секунду их взгляды встретились.

Она надеялась, что романтическая атмосфера сегодняшнего дня подействует на нее, и она сможет найти правильные слова и убедить его дать их любви еще один шанс.

Гибсон смотрел на плавно покачивающиеся бедра Ларк, которая вместе со своей матерью и Флер сопровождала Джессамин к алтарю. Темно-синее платье подчеркивало ее идеальную фигуру. Ее темные волосы были частично распущены, частично собраны в небрежный высокий узел, украшенный незабудками. Длинные пряди закрывали глубокий вырез на платье.

Его всегда восхищала ее утонченная красота. Она не нуждалась ни в ярком макияже, ни в откровенных нарядах. Ее красоту могли оценить по достоинству лишь те, кто был готов потратить время, чтобы как следует ее рассмотреть.

Он не подошел к ней до сих пор, поскольку она ясно дала ему понять, что им незачем идти вместе на эту свадьбу. Но он получил приглашение лично от Дрейка и не мог расстроить своего друга.

Даже когда священник произносил свою речь, Гибсон безотрывно смотрел на Ларк. Когда они были женаты, он ею пренебрегал. Принимал как данность ее силу и независимость. Но то, что она умела справляться с трудностями, вовсе не означало, что ее можно было оставлять с ними наедине. Она заслуживала иметь рядом с собой такого мужчину, для которого она будет на первом месте. Он понял, что Ларк и его мать для него гораздо важнее, чем хоккей.

Голос Райдера, обращающегося к своей невесте, вернул его к реальности.

— Прими это кольцо как символ моей любви, — сказал он, надевая кольцо на безымянный палец Джессамин Баркли.

Гибсон встретился взглядом с Ларк. Вспоминала ли она сейчас их свадьбу так же, как он?

Он был абсолютно искренен, когда произносил брачные клятвы четыре года назад, но, к сожалению, он их нарушил. Его не было рядом с Ларк, когда она больше всего в нем нуждалась. Он не позволял себе обращаться к ней за поддержкой, потому что был уверен, что способен сам решить свои проблемы. Возможно, причина была в том, что отец говорил ему, что хоккеист должен быть неуязвимым.

Разумеется, он не был неуязвимым.

Когда настала очередь невесты, Ларк перевела взгляд с него на свою сестру. Голос Джессамин звучал спокойно и уверенно, когда она произносила слова, которые соединят их с Райдером в пару в присутствии их родных и друзей.

У Гибсона и Ларк не было церковной церемонии. Они расписались в здании суда. Тогда они были безумно счастливы и не знали, какие испытания им уготованы.

От каждого искреннего слова жениха и невесты у него сжималось сердце. Он не мог дождаться окончания церемонии. Завтра утром Ларк возвращается в Лос-Анджелес, и у него остается не так много времени для того, чтобы попытаться ее вернуть. Поэтому как только священник объявил Джесс и Райдера мужем и женой, Гибсон поднялся со своего места и стал думать, как ему поскорее перехватить Ларк и поговорить с ней наедине.

Свадебный прием начнется совсем скоро. Он пройдет в шатре неподалеку. Сейчас гости окружали молодоженов, поздравляли их и давали им шутливые советы относительно совместной жизни. Гибсон думал, что это займет всего несколько минут, но толпа будто и не думала двигаться в сторону шатра, и в какой-то момент он потерял Ларк из виду.

— Ищешь кого-то? — раздался слева от него голос Дженнифер Баркли, его бывшей тещи.

— Рад вас видеть, миссис Баркли, — улыбнулся он ей. — Да. Я ищу Ларк.

— Я так и подумала.

Ее лицо сияло от радости. Несомненно, она была довольна тем, что ей наконец удалось наладить отношения с Джессамин.

— Она попросила меня передать тебе, что будет тебя ждать у реки. Полагаю, ты знаешь, о каком месте идет речь.

Ларк хочет с ним встретиться? При этой мысли его сердце бешено застучало.

— Да. — Гибсон сказал себе, что это еще ничего не значит. Что, возможно, Ларк просто хочет с ним попрощаться перед своим отъездом. Но все же его не покидала надежда на то, что она позвала его к реке для чего-то более важного. — Вы не могли бы мне посоветовать, как мне ее вернуть? Я обещаю вам, что, если она даст мне второй шанс, я буду заботливым и внимательным мужем.

Он понятия не имел, какого мнения была о нем мать Ларк, и не знал, была ли она в курсе того, почему Ларк от него ушла. Но он больше не будет стесняться просить помощи, когда в ней нуждается.

Мимо них прошел официант из «Ковбойской кухни» с деревянным подносом, на котором стояли бокалы с шампанским. Дженнифер взяла один, а Гибсон оказался. У него пока еще не было праздничного настроения.

— Гибсон, я всегда думала, что ты уравновешиваешь Ларк, — сказала Дженнифер, положив ладонь ему на руку. — До встречи с тобой она работала без остановки. Ей будто было необходимо получить разрешение на отдых и веселье. Только с тобой она начала позволять себе расслабляться, брать отпуск.

Он уже и забыл об этом. Когда он перешел в команду Лос-Анджелеса, целиком погрузился в проблемы клуба, и его брак пострадал.

— Я благодарен вам за то, что вы это сказали. — Он перевел взгляд на тропинку, ведущую к реке, где его ждала Ларк. — Надеюсь, я смогу ее убедить дать мне еще один шанс.

— Я, конечно, не психолог, но я хорошо знаю свою дочь, — ответила Дженнифер с улыбкой, которая сделала ее похожей на Ларк. — Когда будешь с ней разговаривать, говори от чистого сердца. В жизни Ларк и так много практичных вещей. Она заслуживает красивых ухаживаний, цветов и романтики. Ей нужен мужчина, который увидит нежную ранимую женщину, прячущуюся за фасадом прагматичности и уверенности.

Это был разумный совет, и он непременно им воспользуется.

За последнюю неделю он лучше узнал Ларк, вспомнил, какой мягкой и деликатной она может быть. Она почти час обсуждала с его матерью коллекцию кукол Стефани, слушала ее рассказ о том, как к ней попала каждая из них. У нее были все основания разозлиться на Гибсона за то, что он не предупредил ее об ухудшении психического здоровья Стефани, и уйти, сославшись на срочные дела, но она осталась.

— Вы правы. Я именно так и поступлю.

Поцеловав Дженнифер в щеку, он повернулся и пошел в сторону реки, где его ждала Ларк.

Медленно шагая по осоке, Ларк начала беспокоиться о том, что Гибсон может не прийти, когда наконец услышала за своей спиной хруст веточек и шорох сосновых иголок под чьими-то ногами.

Повернувшись, она увидела Гибсона, в темном костюме и белой рубашке, всего в нескольких футах от нее. Позади него был виден белый шатер и толпа гостей на зеленой лужайке. Звучала музыка в стиле кантри.

— Ты испортишь туфли, — сказал Гибсон, глядя на ее ноги, которые скрывала высокая трава.

— Нет. — Приподняв подол платья, она показала ему свои старые ковбойские сапоги. — Они стояли на крыльце, и я взяла их с собой.

— Очень практично, но, если ты не будешь осторожна, ты можешь намочить платье.

Она пожала плечами:

— Может быть. Но торжественная часть свадьбы уже закончилась, так что Джессамин не расстроится, если я немного помну или намочу подол.

— Можно выгнать девушку из деревни, но нельзя выгнать деревню из девушки.

— Что-то в этом роде, — улыбнулась она и тут же снова посерьезнела. — Но завтра утром я покину эту деревню.

— Я хочу поговорить с тобой об этом, — сказал Гибсон, подойдя к ней.

Она вдохнула древесный аромат его одеколона, и ее пульс участился.

— На самом деле это я хочу с тобой поговорить. Разве моя мать не сказала тебе, для чего я тебя сюда позвала?

Гибсон нахмурился:

— Она только сказала, где ты будешь меня ждать. Итак, я тебя внимательно слушаю.

— Для начала я хочу сказать, что много о себе узнала за прошедший месяц. Поняла, что я делала не так, когда мы были женаты.

— Ларк, это я виноват в том, что наш брак рухнул, — возразил он.

— Пожалуйста, дай мне договорить. После того как рассказала тебе о выкидыше, я подумала, что, возможно, я так долго молчала, чтобы держать тебя на расстоянии. Чтобы не рисковать… — сделав паузу, она прокашлялась, — не рисковать снова стать уязвимой перед тобой.

Теплые ладони Гибсона легли ей на плечи.

— Это понятно. Я искренне жалею о том, что не был заботливым, внимательным мужем. Я слишком мало времени проводил дома, поэтому нам и не удалось построить прочные доверительные отношения, которые мы оба хотели.

— Нет, непонятно, Гибсон, — возразила она. — Я вела себя неправильно.

Она была так раздосадована на саму себя и на него, что была не способна увидеть свою ошибку. Ей было проще сбежать, чем рассказать ему о своих душевных ранах и попытаться вместе с ним найти решения проблем. Она сказала себе, что пережила развод легче, чем ее мать, но ее спокойствие было лишь фасадом, за которым прятались страдания.

— Ты слишком строга к себе, — сказал Гибсон и заключил ее в объятия. Окружил ее своей силой и теплом. Своим запахом.

Она была благодарна ему за то, что он ее выслушал. Что он не возненавидел ее за то, что она скрыла от него новость о ребенке.

Она не сразу обратила внимание на то, что Гибсон прижался щекой к ее виску и гладил ее по волосам. Ей нигде не было так хорошо, как в его объятиях.

Напомнив себе, что она пришла сюда, чтобы рискнуть, Ларк слегка отстранилась, положила ладони ему на грудь и, глядя ему в глаза, произнесла:

— Я не хочу уезжать из Кэтемаунта.

Гибсон молча уставился на нее. Его брови поднялись, подбородок еле заметно задвигался, словно он готовился дать ей ответ.

Через несколько секунд, которые показались ей вечностью, он приложил ладонь к ее щеке и произнес:

— Я тоже не хочу, чтобы ты уезжала из Кэтемаунта. Ни завтра, ни когда-либо. Разве только ты возьмешь меня с собой.

Ее сердце подпрыгнуло в груди. Она не ожидала такое услышать.

— Что? Что ты сказал?

— Я люблю тебя, Ларк. Думаю, я никогда не переставал тебя любить.

— Но когда я на днях от тебя уходила, я думала…

— Я болезненно воспринял твои новости. Главная причина была в том, что я был раздосадован на самого себя, потому что я не смог стать для тебя таким мужем, в каком ты нуждалась. Что ты считала меня таким никчемным, что не сказала мне о своей беременности.

Позади них за деревьями один за другим раздались хлопки — звуки открывающихся бутылок шампанского, сопровождающиеся смехом.

— Это неправда. — Ей не нравились его частые поездки и излишнее внимание к ней прессы, но она никогда не переставала его любить. — Когда мы были вместе, я была счастлива. Я думала, что была хорошей женой, потому что не жаловалась на твои частые поездки. Но теперь я знаю, что нам следует обсуждать проблемы друг с другом и вместе находить решения.

— Я должен тебе больше, нежели я тебе дал, — сказал он. — Но ты не единственная, кто много узнал за этот месяц. Я люблю тебя, Ларк, и я уверен, что на этот раз я буду тебе более достойным мужем.

Неужели все это не сон? Неужели Гибсон Вон на самом деле ее любит и хочет снова быть с ней?

Переполненная счастьем, она не смогла сдержать улыбку.

— Я тоже никогда не переставала тебя любить. И я уже знаю, что ты изменился. После того как я тебя оттолкнула, ты все равно продолжил каждый день ходить на заседания суда. — Обвив руками его шею, Ларк притянула его к себе. — Ты пришел сегодня на свадьбу, потому что знал, что я очень хотела тебя увидеть.

Гибсон запустил пальцы в ее волосы, и ей на плечо упала незабудка.

— Ты правда этого хотела?

— Да. Кстати, ты выглядишь очень сексуально в этом костюме.

Его глаза потемнели от желания, и он, наклонившись, коснулся губами ее губ.

— Нет, это ты чертовски сексуальна, я не могу дождаться, когда мы наконец займемся любовью.

В глубине ее женского естества вспыхнул огонь. Она знала, что сейчас неподходящее для этого время. Что они еще успеют насладиться близостью друг друга, а в этот важный для ее сестры день ей следует быть рядом с Джессамин, пить шампанское за здоровье молодоженов и веселиться. Ей не придется прилагать для этого никаких усилий, потому что она тоже счастлива. Потому что рядом с ней будет Гибсон. Отныне и навсегда.

От ветки дерева рядом с ними оторвался желтый лист и, медленно покачиваясь в воздухе, начал опускаться на землю. Лето подходило к концу, а в ее жизни началась новая глава. Она останется в Кэтемаунте рядом со своими сестрами. Сначала она будет работать удаленно из дома, а затем откроет в городе свою практику. Станет женой фермера.

Последняя мысль вызвала у нее улыбку.

Но все это может подождать. Сегодня у Джессамин праздник, и она должна быть с ней.

— Нам следует вернуться к остальным, пока мои родственники не начали беспокоиться и не отправились меня искать, — пробормотала она.

— Уверен, что они знают, где ты и с кем, — возразил он, водя ладонями по ее талии и бедрам. — Никто не будет о тебе беспокоиться.

— Мы правда опять вместе? — спросила она с улыбкой.

— Да, и на этот раз навсегда, — ответил он, приподняв ее так, что их глаза оказались на одном уровне.

— Слава богу, — облегченно вздохнула она, прижавшись лбом к его лбу. — На этот раз я никуда тебя не отпущу.

— Я надеялся, что ты это скажешь. А теперь пойдем поднимем бокалы за жениха и невесту и пожелаем им счастья.

Взяв ее левую руку, Гибсон поцеловал ее безымянный палец. Она знала, что совсем скоро на нем будет снова красоваться кольцо. Ведь от любви, которая их связывает, невозможно убежать. Эта любовь будет вместе с ними до конца их дней.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.