Утром Гибсона разбудил телефонный звонок. Жмурясь от яркого света, проникающего в окна, он посмотрел на часы на стене и удивился, почему он только проснулся, хотя было уже почти девять. Но затем он почувствовал запах Ларк на простынях и вспомнил, чем они занимались всю ночь.

Где она сейчас? В душе? Ему было необходимо ее увидеть, прикоснуться к ней и убедиться, что прошлая ночь ему не приснилась. Поднявшись с кровати, он взял с тумбочки свой мобильный телефон, направился в ванную и по пути нажал кнопку соединения.

— Декс, повторяю, я не рассматриваю никаких предложений, — сказал он, приоткрыв дверь ванной.

Ларк там не было. Может, она на кухне?

— Гибсон, это предложение тебе понравится, — начал его агент. — Контракт уже составлен. Он самый выгодный из всех, что были нам предложены на данный момент. Более того, он от команды, которая в этом сезоне гарантированно выйдет в плей-офф.

— Ни одна команда не может быть уверена на сто процентов, что выйдет в плей-офф, — ответил Гибсон, который уже устал от попыток Декса вернуть его в спорт. — В любом случае это уже не имеет значения, потому что я больше не играю в хоккей.

Вернувшись в спальню, чтобы надеть тренировочные брюки и футболку, он обнаружил, что вещи Ларк исчезли. Разумеется, это всего лишь означало, что она встала раньше его, оделась и, возможно, вышла подышать свежим воздухом. Скоро она вернется.

Посмотрев в панорамное окно, он напомнил себе, что они прилетели сюда на вертолете и она не сможет дойти пешком до Крукт-Элм.

Почему она не осталась с ним в постели и не разбудила его поцелуем, как часто делала, когда они были женаты?

— Гибсон, на этой неделе ты стал главным объектом внимания спортивной прессы. Более подходящий момент для возвращения в спорт представить себе сложно.

— Неужели ты не понимаешь? — бросил он, чувствуя, как улетучивается его хладнокровие, которым он славился на протяжении всей своей спортивной карьеры. — Моя жизнь не ограничивается лишь хоккеем. И мне надоело, что наглые щелкоперы зарабатывают деньги на моем имени.

Он быстро прошел в кухню и не обнаружил там Ларк. На стойке лежал листок, которого там вчера не было.

— Но я твой агент, и рассказывать тебе обо всех предложениях — это моя работа.

— Больше нет, — ответил Гибсон, глядя на листок, прижатый к столику мельницей для перца. Он понимал, что содержание записки его не обрадует, но он не станет ее читать, пока не закончит этот разговор. — Если ты хочешь, чтобы я время от времени давал интервью или снимался в рекламе, тебе придется убедить СМИ в том, что я навсегда ушел из хоккея. Надеюсь, я ясно выразился?

— Яснее некуда, — немного помедлив, ответил Декстер. — Я расскажу СМИ о твоих намерениях. Но не забывай, что это не я на протяжении недели делал все для того, чтобы привлечь внимание прессы к делу о наследстве твоей бывшей жены.

— Ты прав. Это делал я, — согласился Гибсон. Он думал, что это поможет Ларк, но после того, как она высказалась против подобной тактики, он больше не будет ее применять. — Мне нужно идти, Декс. Буду ждать тебя в гости следующей весной, когда я куплю буйволов.

— Ради этого я устрою себе выходной, — ответил Декс.

Попрощавшись с ним и разорвав соединение, Гибсон подошел к стойке, взял листок и прочитал:

«Я попросила Флер и Дрейка меня забрать. Мы вместе поедем в суд. Мне нужно будет помогать Джесс готовиться к свадьбе, так что я буду занята всю неделю. О своем обещании я помню. Увидимся на свадьбе. Ларк».

Она не упомянула о ночи, которую они провели вместе. Не нарисовала ни смайлика, ни сердечка.

Выругавшись себе под нос, он провел ладонью по небритому подбородку. Внезапно кухня стала ему казаться пустой и холодной, словно Ларк, покинув его дом, забрала с собой тепло и уют.

Когда она ушла от него в прошлый раз, он не последовал за ней, решив дать ей время, и потом сильно об этом жалел. Сейчас он понял, что не может снова ее отпустить.

Стиснув зубы, он пошел в душ.

Сидя между своими сестрами в зале суда, Ларк слушала Райдера Уэйкфилда, жениха Джессамин, который давал показания за свидетельской трибуной. Она тайком посмотрела на свои «умные» часы. Сообщений от Гибсона по-прежнему не было. Впрочем, она и не ждала, что он ей напишет, после того как она тайком покинула его дом во Флэт-Топс рано утром. Желания ее тела были полностью удовлетворены, но у нее совсем не осталось душевных сил на то, чтобы мило улыбаться Гибсону после его пробуждения. Поэтому она позвонила Флер, надеясь, что Дрейк поймет из ее объяснений, где находится дом Гибсона, и согласится ее забрать. Ларк удалось незаметно улизнуть, но она чувствовала себя трусихой, которой не хватило духу поговорить с Гибсоном после их близости.

Сейчас было не самое подходящее время для этих мыслей, поэтому она их прогнала и сосредоточилась на напористой речи Райдера, обличающей худшие качества ее отца. Она слышала, что Райдер принимал участие в поисково-спасательной операции после несчастного случая на горе, в результате которого серьезно пострадала бывшая подруга Матео Баркли. История, рассказанная непосредственным участником событий, показалась Ларк еще более трагичной.

Матео был разочарован, когда узнал, что его подруга не умеет кататься на лыжах. Он сказал Райдеру, что предпочитает сильных женщин, которые могут быть наравне с мужчиной. Ларк это нисколько не удивило. Она знала, что за человек ее отец.

Райдер продолжил давать показания. Сестры Баркли слушали его затаив дыхание. Джессамин взяла Ларк за руку. Удивленная, та посмотрела на нее украдкой и увидела слезу, стекающую по ее щеке.

Поле того как Флер и Ларк перестали пытаться угодить отцу, Джессамин еще почти десять лет старалась быть в его глазах сильной женщиной. Сейчас Ларк впервые посмотрела на Джесс не как сестра, а как психотерапевт. Ей приходилось часто иметь дело со случаями, когда человек, даже став взрослым, продолжал добиваться родительского одобрения, не понимая, что лишь вредит себе, потому что никогда не сможет его получить. Ларк полагала, что именно жажда отцовского одобрения заставляла Гибсона добиваться успехов в спорте.

Что касается Джессамин, высокооплачиваемая работа, которую дал ей отец, не смогла компенсировать нехватку его любви.

Сжав руку Джессамин, Ларк взяла за руку Флер, сидящую по другую сторону от нее.

Прокашлявшись, Райдер встретился взглядом со своей невестой, после чего продолжил:

— Матео сказал, что именно по этой причине он бросил свою жену Дженнифер Баркли, когда у нее началась депрессия. Он счел это слабостью.

Ларк подумала, что они с сестрами правильно поступили, не взяв мать на заседание суда. Адвокат Матео перебил Райдера, напомнив присутствующим о том, что его клиент в день происшествия испытал шок. Адвокат уже пытался запретить Райдеру давать показания на том основании, что Райдер в тот день входил в бригаду скорой помощи, а это означало, что, передавая слова Матео, он нарушал врачебную тайну. К счастью, судья отклонил оба его протеста.

Из дальнего конца зала донесся звук шагов. Обернувшись, Ларк увидела Гибсона, садящегося на свободное место в последнем ряду. Сегодня он надел серый костюм. Воротник его белой рубашки был расстегнут.

— Гибсон здесь, — сказала ей на ухо Флер.

Он пришел в суд, даже несмотря на то, что сегодня ему не нужно было давать показания? Раз он пришел ее поддержать, значит, она была ему небезразлична. При этой мысли ее сердце затрепетало. Ее охватило чувство вины за то, что она улетела из Флэт-Топс, не попрощавшись с ним. Что, если он больше никогда к ней не прикоснется, не поцелует ее?

Неожиданно он встретился с ней взглядом, словно почувствовав, что она за ним наблюдает. Внутри ее все сжалось от волнения.

Прочитал ли он ее мысли и чувства на ее лице? Она не могла точно определить, какие чувства вызвало у нее его появление, и надеялась, что по выражению ее лица было невозможно ничего понять.

Когда адвокаты закончили спорить, Ларк снова переключила свое внимание на Райдера, которому судья позволил продолжать говорить.

— Матео Баркли сказал мне, что его мать лишила его наследства из-за того, как он обращался со своей бывшей женой, — произнес Райдер, приведя главный довод в пользу Ларк и ее сестер. Из его показаний следовало, что Матео еще девять лет назад знал, что ничего не получит в наследство от своей матери.

За этим последовали новые вопросы адвоката Матео, но Ларк перестала внимательно следить за происходящим. Их главный свидетель уже выступил, и им осталось только ждать вердикта судьи. Ларк надеялась, что он оставит завещание Антонии в силе. И Крукт-Элм по праву перейдет к ней и ее сестрам.

Если решение суда будет вынесено в их пользу, они смогут выгнать с ранчо Джозайю Крэнстона и запретить своему отцу туда приезжать.

Каким бы ни было решение суда, после вынесения вердикта ей будет больше нечего здесь делать. Сразу после свадьбы Джессамин она сможет уехать из Кэтемаунта. Она сблизилась со своими сестрами и провела с ними время на ранчо, как хотела их бабушка. Ее главная цель достигнута, и совсем скоро она сможет вернуться в Калифорнию к своей привычной жизни.

Но сможет ли она спокойно смотреть на себя в зеркало и говорить себе, что была абсолютно честна с Гибсоном? Она должна сказать одну вещь, которую ей не хватило духу ему сказать в конце их брака. Если бы она сказала ему тогда, он разозлился бы на нее, и правильно сделал бы. Разумеется, это не могло послужить оправданием для ее трусости. Возможно, в этот раз у нее получится набраться смелости, назвать ему причину их расставания и покинуть город с чистой совестью. Но сердце ее останется вместе с Гибсоном.

Прогнав эти мысли, она сжала руку Джессамин и прошептала:

— Ты в порядке?

В этот же момент судья объявил перерыв на ланч, затем встал и ушел. Участники слушания начали переговариваться друг с другом и покидать свои места.

Кивнув, Джессамин высвободила свою руку:

— Да, спасибо. Надеюсь, показаний Райдера будет достаточно, чтобы доказать, что папа давно знал о бабушкиных намерениях.

— Я тоже на это надеюсь. — Поднявшись, Ларк бросила взгляд в ту сторону, где сидел Гибсон, но его там уже не было.

Двигаясь к выходу, Ларк продолжала искать взглядом среди присутствующих в зале Гибсона. Наверное, ей следовало испытывать облегчение, раз она сбежала от него рано утром после удивительной ночи любви. В оставленной для него записке она недвусмысленно намекнула, что они не должны видеться до свадьбы Джессамин, но то, что он покинул заседание, не поговорив с ней, расстроило ее. Она поняла, что он пришел сюда не для того, чтобы ее повидать. Возможно, он просто хотел поддержать ее и ее сестер.

Она вышла в коридор, где Флер воссоединилась с Дрейком, а Джессамин с Райдером, и почувствовала себя очень одинокой.

* * *

Глядя на настольный календарь в своем домашнем офисе, Гибсон мысленно подсчитывал дни, которые он провел без Ларк.

Он не видел ее пять бесконечных дней, если не считать их встречу в зале суда, когда они даже не поговорили. Он продолжал ходить на заседания, чтобы поддержать сестер Баркли. После того как Декс публично заявил, что Гибсон навсегда уходит из спорта, интерес прессы к нему поутих, но несколько упрямых папарацци все еще оставались в Кэтемаунте.

Информация о ходе судебного процесса стала реже появляться в СМИ, и это было к лучшему, поскольку Ларк не одобрила его попытки привлечь внимание прессы. Он ее понимал, потому что, когда она была его женой, папарацци часто ей досаждали.

Гибсон надеялся, что судья скоро вынесет вердикт, и он будет в пользу Ларк и ее сестер.

— Гибсон, ты дома? — донесся до него из пристройки, примыкающей к кухне, голос его матери Стефани Вон.

На днях он закончил ее обставлять, и мать с сиделкой перебрались туда вчера. Стефани быстро осваивалась в новой обстановке.

— Уже иду, мама.

Поднявшись из-за стола, Гибсон прошел на кухню, где его ждала мать. Ее светлые волосы были собраны сзади. Губы накрашены розовой помадой, цвет которой он помнил с детства. Она не выглядела на свой возраст и внешне не походила на человека, страдающего деменцией.

— У тебя все в порядке?

— Кто-то подъехал к дому, Джо. Выйди посмотри.

Она назвала его именем его отца. Раньше такого не было.

— Я Гибсон. — Обняв ее за плечи, он посмотрел в окно и увидел свою бывшую жену, идущую по дорожке к двери. Ее тяжелая коса, переброшенная вперед через плечо, подпрыгивала при каждом шаге.

На него нахлынули чувства, главным из которых была благодарность. Она выполнила свое обещание и пришла навестить его мать.

— Кто это? — спросила Стефани, глядя на него в замешательстве.

Очевидно, ей стало хуже. При этой мысли у Гибсона защемило сердце.

— Это Ларк, мама, — ответил он, погладив ее плечо. — Ты хотела ее видеть.

На ее лице появилась радостная улыбка.

— Ларк пришла. — Стефани весело похлопала его ладонью по груди. — Конечно, я хочу ее видеть, глупый мальчик. Открой дверь.

Прежде чем Ларк постучалась, Гибсон широко распахнул дверь. Едва он успел встретиться с ней взглядом, как она переключила свое внимание на его мать.

— Привет, моя любимая невестка, — произнесла Стефани, выступив вперед и заключив Ларк в объятия. — Я так рада тебя видеть.

Ларк вопросительно посмотрела на Гибсона. Было поздно предупреждать ее о том, насколько прогрессировала болезнь его матери. Впрочем, Ларк профессионал в области психического здоровья, и сама сможет быстро оценить ситуацию.

Судя по выражению лица Ларк, она испытывала чувство неловкости. Это было неудивительно, учитывая, что его мать думала, будто они все еще женаты.