Здесь пойдет речь о Первом и Втором посланиях к Тимофею и о Послании к Титу. Эта группа объединяет три послания, так как, согласно широко распространенному и обоснованному мнению, они написаны одним автором. Эти послания написаны не с одной целью, но в них все же затрагивается много одинаковых тем, при этом два из них (Первое послание к Тимофею и Послание к Титу) чрезвычайно похожи. Эту группу часто называют Пастырскими посланиями из-за их видимого назначения: согласно традиции, они написаны Павлом к двум подчиненным ему соратникам: Тимофею, который остался в Эфесе, чтобы разобраться с проблемами тамошней церкви, и Титу, который остался на острове Крит по той же причине. Эти послания наполнены пастырскими советами к этим «пастырям», нуждавшимся в некоторой помощи, чтобы разобраться с проблемами, возникшими среди их паствы.
Я уже говорил, что касательно других вторичных Павловых посланий продолжаются споры среди исследователей о том, написал ли эти послания Павел. Гораздо меньше споров ведется об этих трех Пастырских посланиях. Исследователи-критики считают, что они не принадлежат Павлу. В обсуждении авторства этих писем стоит постоянно помнить о том, что мы не задаемся вопросом, могли или нет христиане в первых веках христианства написать поддельные сочинения от лица Павла. Мы знаем, что в действительности некоторые из них так поступали: Второе послание к фессалоникийцам, напри^ мер, содержит намек на поддельные послания (тут либо автор знает о подделках посланий от имени Павла, либо сам создал подделку), и мы располагаем такими подделками, как Третье послание к коринфянам и переписка Павла с философом Сенекой. Мы же задаемся вопросом не о том, могли ли эти послания быть подделкой (да, могли), но были ли они таковыми на самом деле. И кажется, что ответ — прямолинейное да.
Прежде чем перейти к дискуссии об авторстве этих писем, мы должны рассмотреть повод их написания и главные темы каждого из них.
Предыстория Первого послания к Тимофею такова, что Павел и Тимофей посетили город Эфес и Павел решил оставить здесь Тимофея. Он должен был подчинить лжеучителей (1: 3—11), чтобы организовать церковь (2: 1 — 15) и чтобы выбрать нравственных и праведных лидеров, которые были бы в состоянии поддерживать налаженную работу (3: 1 — 13). Большая часть письма состоит из указаний, как должны христиане жить и взаимодействовать друг с другом: например, как им должно молиться; как они должны вести себя со старшими, вдовами и перед своими лидерами; чего им следует избегать, как, например, бессмысленной аскезы, материального богатства и еретиков, которые извращают истину.
Ясно, что автор особо озабочен вопросом о лжеучении, к которому склонялись некоторые члены общины, но не так ясно, что это было за учение. Автор все же указывает, что некоторые члены конгрегации завлечены «баснями и родословиями бесконечными». Это пришлось ко двору исследователям, которые знали о поздних формах христианского гностицизма (мы говорили об этом в гл. 11). Вспомните, что гностики рассказывали мифы о том, как боги начали свое существование в божественном царстве; не к этому ли отсылает нас автор? Любопытно, что в конце послания он говорит своему читателю: «Храни преданное тебе, отвращаясь негодного пустословия и прекословий лжеименного знания» (6: 20). Греческое слово, обозначающее «знание», gnosis, слово, от которого произошел термин «гностицизм». Принадлежали ли они к ранней форме гностицизма или нет, эти лжеучители делали акцент на мифах, генеалогиях и gnosis, как и поздние гностики. Более того, они особенно интересовались Иудейским Законом, так как автор нападает на них за то, что они желали (но, разумеется, по его мнению, не преуспели в этом) «быть законоучителями» (1: 7). Многие из гностических мифов — детальные и умопомрачительные толкования первых глав Бытия — части, разумеется, Закона. Наконец мы узнаем, что эти противники были строгими аскетами; запрещали «вступать в брак и употреблять в пищу то, что Бог сотворил, дабы верные и познавшие истину вкушали с благодарением» (4: 3). Это также подходит под многие формы гностицизма, так как гностики верили, что дух будет спасен, когда дух будет освобожден от тела. Это означает, что человек не должен привыкать к телесным наслаждениям и желаниям. Но в раннем христианстве существовало множество аскетических групп, так что в целом неясно, были ли эти оппоненты какой-то формой раннего гностицизма или нет.
Ясно, что автор не хочет в лоб нападать на взгляды оппонентов, споря с ними (в отличие от метода Павла, отраженного в его посланиях); вместо этого он убеждает Тимофея не прислушиваться к их словам, а покорить их (1: 3). Как мы увидим позже, многие из указаний, которые автор дал лидерам церкви, могут демонстрировать попытку организовать их, чтобы встретить противников единым фронтом. Он подробно разъясняет, в частности, качества епископов и диаконов: они должны быть мужчинами (только мужчинами!), нравственными и сильными личностями, которые могли служить примером в общине и вызывать уважение в мире вне своей церкви.
Крепкая организация церкви важна также для внутренней работы общины. В частности, автор озабочен тем, какую роль должны исполнять женщины в конгрегации. По его мнению, они вовсе не должны играть большую роль. Им не только не было позволено быть лидерами — быть как епископами (или «надзирающими»), которые наблюдали за духовным состоянием общины, так и диаконами (или «служителями»), которые разбирались с физическими нуждами общины. Им не дозволялось говорить в церкви. Женщины не должны были пользоваться властью над мужчиной. Если они хотели обрести спасение, они должны были завести детей (2: 11–15). Не стоит говорить об очевидном, но большинство современных читателей решит, что это не предполагает просвещенного взгляда на отношения полов. Но этот автор обеспокоен той ролью, которую женщины играли в церквях, особенно «вдовицы», которые, видимо, принимались церковью, и им предоставлялась некоторая материальная помощь в обмен на их благочестивые дела (5: 4—16). Вероятно, этот автор считает, что женщины вообще и вдовы в особенности приносят проблемы и им не следует доверять (5: 11–13).
Послания, которые безусловно принадлежат Павлу, не содержат ничего напоминающего структурированную иерархию. Начали прояснять этот вопрос в своих работах поздние писатели, как Игнатий Антиохийский (начало II в.), который убеждает в том, что один епископ должен полностью управлять своей конгрегацией, что пресвитерам и диаконам также нужно давать некоторую власть (ср. с Пастырскими посланиями). Вот что говорит Игнатий христианам из Смирны: «Все последуйте епископу, как Иисус Христос Отцу, а пресвитерству, как апостолам. Дьяконов же почитайте как заповедь Божью. Без епископа никто не делай ничего, относящегося до Церкви. Только та евхаристия должна почитаться истинною, которая совершается епископом или тем, кому он сам предоставит это. Где будет епископ там должен быть и народ, так же, как где Иисус Христос, там и кафолическая Церковь. Не позволительно без епископа ни крестить, ни совершать вечерю любви; напротив, что одобрит Он, то и Богу приятно, чтобы всякое дело было твердо и несомненно… Почитающий епископа почтен Богом; делающий что-нибудь без ведома епископа служит дьяволу. Во всем да будет у вас обильная благодать, потому что вы достойны того. Вы во всем утешили меня, и вас да утешит Иисус Христос. И заочно и лично вы оказывали мне любовь. Да воздаст вам Бог, Коего вы приобщаете, если будете терпеть все ради Его!» (Смирн., 8–9).
Предыстория второго Пастырского послания совершенно другая. Оно также написано «Павлом» к Тимофею (1: 1). Однако теперь говорится, что Павел находится в тюрьме в Риме и ждет скорой казни после второго судебного слушания (1: 16–17, 4: 6–8, 17). Павел, другими словами, в конце своего жизненного пути. В некотором смысле это послание выражает его последнее желание. Он пишет Тимофею не только для того, чтобы вдохновить его продолжать выполнять его пастырские обязанности, искореняя лжеучителей в его церкви (которые проповедуют ложное учение, отличное от описанного в Первом послании к Тимофею), но и для того, чтобы тот присоединился к нему так скоро, как это будет возможно (4: 13, 21).
Это послание настолько личное, что некоторые читатели могут удивиться, как оно могло быть подделано. Зачем бы несуществующему автору просить несуществующего получателя послания принести ему несуществующую фелонь и бумаги? Причину на самом деле не так сложно понять, как давно обнаружили исследователи древних подделок. Упомянув такие персональные вещи, автор действительно кажется реальным человеком, пишущим исходя из реальной ситуации, так что это уловка, которая должна сбить читателя со следов того, что автор действительно делает: притворяется кем-то, кем он на самом деле не является.
Отчасти наличие уловки автор выдает своими небрежными отсылками к самому Тимофею. Это молодой человек, подверженный юношеским страстям (2: 22). Он христианин в третьем поколении, до него христианами были его мать Евника и его бабушка Лойда (1: 5). Он изучал Писание с детства и, будучи уже взрослым, стал спутником Павла в апостольских путешествиях (3: 1 — 11, 15). Он был посвящен в свое служение через возложение рук (1: 6, 4: 1–5).
Один аспект этого описания вызывает удивление у читателей. Как может быть Тимофей все еще юным, если Павел уже в конце своего жизненного пути? Мы знаем из Деяний апостолов и из посланий самого Павла, что Тимофей был спутником в апостольских путешествиях Павла до того времени, когда написал свои послания, которыми мы теперь располагаем, по-видимому в 40-х и 50-х гг. н. э. Он мог начать путешествовать с Павлом только тогда, когда уже был взрослым. Если верно то, что, согласно традиции, Павел был казнен в Риме в начале — середине 60-х гг. н. э., как можно было думать о Тимофее как о «юном» в это время? В лучшем случае он был бы среднего возраста или старше. Таким образом, трудно согласовать это письмо с достоверной хронологией жизни Павла.
В любом случае послание отчасти адресовано «Тимофею», чтобы убедить его разобраться с лжеучителями. Их изо всех сил порочит автор в целом ряде пассажей, исполненных яростными ругательствами (3: 2–5), но комментарии такого рода нам не помогут, если мы хотим узнать об их учении. Автор дает четко понять только одно: двое из этих оппонентов заявили, что «воскресение уже было» (2: 18). С таким заявлением мы уже сталкивались в посланиях Павла. Кажется, что именно так говорили противники Павла в Коринфе. Любопытно, что такое же заявление делает автор и Послания к колоссянам, и Послания к ефесянам. Не должно казаться странным то, что могли быть христиане, которые придерживались оппозиционных взглядов на важные теологические вопросы, и все они претендовали на поддержку Павла. Мы уже видели, что в городе Коринфе существовала группа, называющая себя «Павловыми» (1 Кор., 1: 12), с которыми Павел совершенно не согласен. Во II в. также существовали разнообразные группы, например гностики и «ортодоксальные» христиане, противостоящие им, которые называли Павла своим апостолом и утверждали, что они придерживаются его взглядов, хотя их взгляды вразрез расходились друг с другом.
Послание к Титу куда больше похоже на первое Пастырское послание, чем на второе. В самом деле, это послание кажется чем-то вроде версии Первого послания к Тимофею от «Ридерз дайджест», так как здесь также есть список качеств церковного лидера и приводятся инструкции морально-нравственного характера для членов конгрегации, которыми следует руководствоваться в отношениях друг с другом.
Предыстория в этом случае такова, что «Павел» оставил своего доверенного товарища Тита на острове Крит как представителя апостолов в тамошней церкви (1: 4–5). В частности, Тит должен назначить пресвитеров, или епископов, в церквях каждого города. Павел пишет, чтобы убедить Тита выправить ложные учения, которые чрезвычайно схожи с теми, что уже подвергались нападкам в Первом послании к Тимофею. Они включают в себя «басни», смущающие истинно верующих (1: 10–16), и «родословия, и споры и распри о законе» (3: 9). Титу даются указания не спорить с этими людьми. Он должен дважды попытаться убедить их изменить свои взгляды, а затем просто игнорировать.
Значительная часть послания содержит апостольские советы разным социальным группам внутри конгрегации: пожилым мужчинам, пожилым женщинам, молодым женщинам, молодым мужчинам и рабам (2: 2—10). Ближе к концу советы становятся более общего характера, включая увещевания вести нравственный образ жизни. Послание заканчивается на просьбе автора о том, чтобы Тит присоединился к нему в городе Никополе, где он думает провести зиму.
Большинство ученых обоснованно разделяют убеждение, что все три Пастырских послания написаны одним автором. В Первом послании к Тимофею и Послании к Титу сомневаться не приходится. Стиль письма, тема и особенности содержания в общем одинаковы. Второе послание к Тимофею отличается в ключевых моментах, но его словарь и стиль письма можно легко поставить в один ряд с остальными двумя; для себя сравните начало Первого послания к Тимофею (1: 2) с началом Второго послания к Тимофею (1: 2). Они буквально написаны слово в слово, и нет других посланий Павла с таким же зачином.
Как в случае с другими девтеропаулинистскими посланиями, решить, является ли автор Павлом, можно в зависимости от стиля и содержания. Что касается стиля, давно выяснили, что эти послания разительно отличаются от посланий, безусловно принадлежащих Павлу. Например, некоторые сложные исследования посланий показали, что кроме личных имен в Пастырских посланиях использовано 858 разных слов. Из них 306 больше не появляются в других сочинениях Павла (включая для статистики даже второпаулинист-ские сочинения). Это означает, что треть их словарного состава больше нигде не засвидетельствовано в сочинениях Павла. Еще более интересно, что больше чем двумя третями этих слов, не встречающихся у Павла, пользовались христианские авторы II в. Таким образом, словарный запас, представленный в этих письмах, более развит, чем в других письмах, принадлежащих Павлу.
Еще более значительным является тот факт, что некоторые из ключевых слов, встречающиеся в этих письмах, используются и Павлом, но они значат нечто совершенно иное. В качестве простых примеров приведу следующее. Павел обозначает «быть по правую руку от Господа» (буквально «праведность»), теперь это имеет новое значение: «быть праведным человеком» (то есть «уважаемый»[43]человек; Г. 8). Термин «вера», под которым Павел имеет в виду на веру принимать смерть Христа как спасение, теперь означает основу учения, которое создает христианскую религию (1: 13).
Конечно, этот аргумент, основанный на словарном составе, не может быть сам по себе решающим. Каждый человек использует разные слова по разным случаям, и Павел мог использовать слова, означавшие различные вещи, в разные периоды своей жизни. Но эти аргументы, основанные на словарном составе, могут вкупе с вопросами касательно содержания сделать доводы против авторства Павла убедительными.
Мы уже начали рассматривать другие аргументы на примере Второго послания к Тимофею (написанного, конечно, автором остальных двух; так что если одно из посланий можно уличить в том, что оно является подделкой, следовательно, все они таковыми являются). Действительно трудно понять, как мог Тимофей оставаться молодым ко времени смерти Павла в начале 60-х гг. Что касается остальных двух посланий: если в действительности нападкам подвергается какая-то форма гностического учения, то тогда послание почти наверняка датируется временем после жизни Павла, ведь в его время свидетельств о таких ложных учениях нет. Мы не располагаем ничем схожим с развитыми гностическими религиями до II в., но могли существовать некие ранние формы этих религий, которые не сформировались в полной мере к концу I в.: приемлемая дата для этих посланий.
Очень важное указание на то, что существование этих посланий не может быть с достоверностью допущено во времена Павла, — главные темы Первого послания к Тимофею и Послания к Титу: установить правильных епископов («надзирающих») и диаконов («служителей») в церквях. В некоторой степени эта забота о том, чтобы иметь настоящих лидеров и установленную субординацию, связана с главной заботой, выраженной в этих посланиях: подчинить своему влиянию лжеучителей и упорядочить внутреннюю работу церкви. Легче контролировать лжеучителей, когда находящийся у руля может воспользоваться своей властью, чтобы удостовериться, что поучают верно; и внутренние проблемы церкви (например, женщины выступают, когда им следует молчать) также легче проконтролировать, когда порядок подчиненности четко выстроен.
Подумайте, однако, что мы знаем о церкви во времена Павла. Среди всех посланий, точно восходящих к Павлу, Послание к коринфянам дает нам больше всего информации о том, как были организованы церкви Павла. Как мы видели, это была проблемная церковь, с трудностями, включавшими в себя еженедельные культовые службы (предосудительное исполнение обряда причащения, хаос, возникающий при чрезмерном говорении на разных языках), их внутреннюю совместную жизнь (фракции, образующиеся вокруг определенного одаренного учителя; некоторые члены церкви ведут других в гражданский суд из-за разногласий), неподобающее с точки зрения нравственности поведение (мужчины посещают проституток, один человек спит со своей мачехой) и ложные учения (о природе будущего воскресения из мертвых). Видя все эти проблемы, разрушающие церковь, вы можете удивиться: почему Павел не написал лидерам церкви, чтобы они навели порядок среди ее членов? Почему он не говорит епископам и диаконам взять под свой контроль проблемы распущенности и ложных учений? На самом деле есть убедительная и понятная причина, по которой Павел не направляет свое послание к лидерам церкви в Коринфе. Не было лидеров церкви в Коринфе.
Это становится ясно из самого послания, текст которого показывает, что в церквях Павла скорее не было церковной иерархии с лидерами на официальных должностях. Церкви Павла были харизматическими общинами. Термин «харизма» происходит от греческого слова со значением «дар». Из Первого послания к коринфянам (гл. 12–14) становится ясно, что церкви Павла управлялись не выбранными лидерами, а каждым членом церкви совместно, каждый служил общему благу в меру своих «дарований», которые ему были даны.
Таким образом, она работала. Как мы уже видели, Павел верил, что после крещения человек получает дар от Святого Духа. Дары бывали всевозможные, но все они должны были помочь функционированию церкви и тому, чтобы дела шли как по маслу, в короткий период между началом конца всего сущего (с воскресения Иисуса) и до конца этого конца (до пришествия Христа во славе). Этот период не будет долгим; пока не настанет конец конца, церковь должна управляться совместно. Функционирование было основано на дарах, посланных Святым Духом каждому члену церкви. Итак, некоторым членам был послан дар учения, другим — дар исцеления, или пророчествования слова Господа, или говорить слово Господа на незнакомых языках (дар говорения на языках), или способность переводить с этих незнакомых языков (дар истолкования языков). Все эти дары были необходимы для жизни; все были предназначены для того, чтобы внести свой вклад в общее благо.
Коротко говоря, общины Павла были харизматическими общинами, в которых не было ни ответственного лидера, ни выбранных должностных лиц, которые бы заправляли общиной.
В Пастырских посланиях понимание того, как женщины должны выполнять свои функции в христианской церкви, разительно отличается от того, что мы найдем в сочинениях самого Павла. В этом отношении любопытен отрывок из Первого послания к Тимофею (2: 11–15). Здесь неизвестный автор от лица Павла указывает, что женщины должны молчать, подчиняться мужчинам, выполнять супружеский долг. Если женщины хотят насладиться всеми радостями спасения, они должны рожать детей.
Как же это отличается от взглядов самого Павла, выраженных в его сочинениях. Взять хотя бы Послание к римлянам, главу 16, в качестве примера. Здесь, в своем приветствии церкви в Риме, Павел упоминает несколько женщин, и многие из них, очевидно, являются лидерами. Вот Фива, диакониса (или служительница) церкви Кенхрейской и помощница самого Павла, которой Павел доверил доставить послание в Рим (16: 1–2). Вот Прискилла, которая вместе с мужем Акилой в большой степени ответственна за апостольскую миссию к неиудеям и которая поддерживает конгрегацию на родине (16: 3–4; отметьте, что ее имя написано перед именем ее мужа). Вот Мариам, соратница Павла, которая трудилась среди римлян (16: 6). Вот Трифена, Трифоса и Персида, женщины, которых Павел называет своими «сотрудницами» во Христе (16: 6, 12). Вот Юлия, и мать Руфа, и сестра Нирея, все эти женщины, как представляется, занимают видное положение в этой общине (16: 13, 15). Больше всего впечатляет Юния, женщина, о которой Павел говорит: «Прославившаяся между Апостолами» (16: 7). Вот женщина, которая не только является апостолом, наравне с Павлом, но и прославилась среди них!
Очевидно, что-то произошло в церквях Павла после его смерти, что изменило позиции и авторитет, которым располагали женщины. Широко распространено мнение, что в итоге, когда больше мужчин обратилось в новую веру, они взяли верх и попытались заставить замолчать женщин, которые играли такую решающую роль прежде. Эта попытка подчинить женщин мужчинам очевидна в Пастырских посланиях, особенно в главе 2 Первого послания к Тимофею, написанного поздним последователем Павла, который хотел настоять от имени Павла на том, чтобы женщины молчали и находились под властью мужчин. Так, однако, не было на самом деле в собственных церквях Павла.
Как вы думаете, что случится через большой промежуток времени с такой общиной, без человека (или маленькой группы людей), который бы всем руководил? То, что обычно случается, случилось в Коринфе: беспредел. Не нужно иметь степень по социологии, чтобы понять, как в церквях в конечном итоге стали разбираться с этим беспределом. Церкви станут организованными. Люди с лидерскими способностями возьмут на себя ответственность. Будут задействованы методы, с помощью которых община превратится в упорядоченное и деятельное собрание верующих.
Вот что в действительности произошло после смерти Павла. Конец конца не настал, и церковь стала организованной. Развивались церковные должности, причем епископы, пресвитеры и диаконы имели определенные обязанности. Такие лидеры должны были отвечать определенным качествам, чтобы быть выбранными. Они отвечали за внутреннюю работу церкви. И, как глубоко уважаемые лица с наложенными на них обязательствами, они были тем, кто мог определить, что является, а что не является приемлемым учением. Нетрудно понять, где Пастырские послания приспособились к этой линии развития от харизматических общин Павла в 50-х гг. н. э. к иерархически выстроенным церквям II в. с более жесткой структурой. Эти послания предполагают ситуацию, куда более похожую на ту, что мы видим в поздние времена. Представляется, что они должны были быть написаны после смерти Павла.
В конечном итоге нужда выявить ложные учения в христианских общинах привела лидеров церкви к тому, что они взывали к авторитетам большим, чем они сами, чтобы исправить содержание веры. Первые христиане, конечно, использовали Еврейскую Библию как свое Писание. Но когда возникли споры о доктрине и практике, христианам понадобились исключительно христианские авторитеты. Как мы увидим в главе 15, именно это в конце концов привело к образованию христианского канона Писания, собрания сочинений, которые считались авторитетными в вопросах о том, во что христиане должны верить и как они должны себя вести. В сформированном каноне учение и жизнь Иисуса были его центром (в Евангелиях) так же, как сочинения апостолов (например, сочинения Павла).
Любопытно, что мы можем наблюдать движение к позиционированию исключительно христианских сочинений как авторитетных уже здесь, в Пастырских посланиях, которые снова показывают, что эти книги были написаны спустя десятилетия после смерти Павла. В Первом послании к Тимофею (5: 18) автор хочет настоять на том, что лидеры церкви достойны особых почестей (что значит, что им нужно платить); в качестве аргументов в пользу своей точки зрения он цитирует два отрывка из Писания. Первый — из Торы, Второзакония (25: 4); а второй (также из Писания) — цитата Иисуса, очень схожая с тем, что можно найти в Евангелии от Матфея (10: 10). Это автор, который не только застал куда более развитую структуру церкви, чем современную Павлу, с ее назначенными надзирающими, пресвитерами и диаконами, но также допускает, что слова Иисуса в письменном виде — часть Писания, равная по авторитету самой Торе.
Существуют другие аспекты Пастырских посланий, указывающие на то, что они восходят к периоду после того, как Павел сошел со сцены: их большая озабоченность здешними социальными порядками и респектабельностью в глазах внешнего мира, чем если бы конец света вот-вот настал; их настойчивость в том, что будет лучше, если лидеры церкви будут женаты, чем одиноки и хранили целибат (что предпочел бы Павел для себя и своих обращенных); их допущение того, что Тимофей — христианин в третьем поколении, до которого в веру были обращены и его мать, и его бабушка; их забота о том, чтобы заставить замолчать женщин, которые, по мнению автора, совсем отбились от рук. Этот автор меньше обеспокоен грядущим концом света, чем проблемами обустройства церкви, которой предстоит существовать здесь еще долго. Это была церковь, которая нуждалась в самоусилении через крепкую организацию, которой нужно было сдерживать лжеучения, распространившиеся с течением времени.