Евангелие от Матфея было одной из любимых книг христиан древности. В немалой степени потому, что приписывалось одному из учеников самого Иисуса, Матфею мытарю (сборщику налогов), названому последователем Иисуса в Евангелии от Матфея (9: 9—13). Однако современные ученые зачастую не согласны с этой точкой зрения. Если вы сами прочитаете этот отрывок, то поймете, в чем причина: ничто не указывает на то, что писатель говорит о себе (он говорит о «призвании Матфея» в третьем лице, а не от первого, как о том, что пережил сам). Более того, Матфей мытарь в этом отрывке описан как палестинский еврей, который в 20-х гг. н. э. был уже взрослым; кто бы ни написал это Евангелие, он должен был быть знающим греческий язык христианином, жившим в гораздо более поздние времена. Обычно считается, как мы уже знаем, что это Евангелие было написано примерно спустя 50 лет после смерти Иисуса, примерно между 80 и 85 гг. н. э. Мы также знаем, что этому автору были доступны несколько источников информации: Марк, Q и М (последний из них, скорее всего, был комбинацией письменных и устных источников).
Так как древние биографии зачастую задают тон повествованию в начальных эпизодах, нам следует сначала выяснить, как начинается Евангелие от Матфея. Как и в случае с Марком, первая строка крайне важна: «Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова». Матфей сразу же указывает на то, каким именно он будет описывать Иисуса. Он будет акцентировать внимание на том, что Иисус был иудейским Мессией. Естественно, Мессия должен был быть потомком Давида. И Матфей подчеркивает, что это именно так. Почему же он упоминает о том, что Иисус был потомком еще и Авраама? Потому что Авраам был отцом всех иудеев. Марк, конечно, тоже описывал Иисуса как иудейского Мессию. Однако происхождение Иисуса гораздо более значимо в Евангелии от Матфея, которое считается самым «еврейским» из всех четырех Евангелий.
Сразу после этой строчки Матфей (в отличие от Марка) описывает родословную Иисуса, начиная с Авраама и продолжая перечислять следующих за ним: Авраам родил Исаака, Исаак Иакова, и так до Маттфана, отца Иакова, отца Иосифа, «мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос» (1: 15–16). Таким образом, родословная Иисуса прослеживается от Авраама до Иосифа, «отца» Иисуса. Но именно в этом и проблема, так как в этом случае Иосиф на самом деле не является отцом Иисуса. Почему же? Потому что в этом Евангелии мать Иисуса, Мария, считается девственницей. В Евангелии от Марка ничего по этому поводу не написано. Однако у Матфея Мария зачинает своего ребенка от Святого Духа (1: 18), не имея физической близости со своим мужем Иосифом. Отсюда возникает множество разнообразных вопросов. Для начала, почему Матфей прослеживает родословную Христа вплоть до Иосифа, если на самом деле Иисус не имеет никакого отношения к родословной Иосифа?
На этот вопрос нелегко ответить, но одна из основных причин указания этой родословной вполне ясна: автор хотел показать близость Иисуса к народу Израиля, вплоть до отца всех иудеев, Авраама. Это хорошо видно по самой интересной строке, описывающей эту родословную, в самом конце перечисления, в которой сказано, что родословная Иисуса фактически четко делится на три части по четырнадцать поколений: «Итак, всех родов от Авраама до Давида четырнадцать родов; и от Давида до переселения в Вавилон четырнадцать родов; и от переселения в Вавилон до Христа четырнадцать родов» (1: 17). Это удивительно: четырнадцать, четырнадцать и четырнадцать. Как будто каждые четырнадцать поколений в Израиле происходило что-то по-настоящему важное: величайший правитель Израиля (Давид); самая ужасная катастрофа Израиля (Вавилонский плен); и важнейшая личность Израиля (Мессия).
Матфей, несомненно, хочет представить это в качестве своего учения. Для него Иисус был тем, кому суждено было стать Мессией. Но важна ли для указанной Матфеем родословной сама цифра четырнадцать? Читатели нашли два решения этого вопроса. С одной стороны, если семь — совершенное число Библии, четырнадцать должно быть совершенным вдвойне. Таким образом, эта родословная поистине идеальна. С другой стороны, если написать имя Давид на иврите и добавить к нему общее количество посланий — получится четырнадцать! Таким образом, Иисус — истинный потомок Давида.
Проблема с последовательностью четырнадцать — четырнадцать-четырнадцать заключается в самой родословной. Если сравнить цепочку отцов и сыновей, указанную в этом Евангелии, с генеалогической цепочкой в Первой книге Паралипоменон (основном источнике для родословной, написанной Матфеем), становится ясно, что Матфей опустил несколько имен. В Евангелии от Матфея (1: 8) Иорам назван отцом Озии (он же Азария в Еврейском Писании); но в Первой книге Паралипоменон (3: 10–12) он приходится Озии прапрадедушкой. Почему Матфей не указал остальных имен? Потому что, если бы он их включил, не было бы больше теории о четырнадцати поколениях и генеалогическое древо Иисуса больше не выглядело бы идеальным. Вы также можете заметить (просто посчитав), что последняя группа поколений состоит всего из тринадцати человек. Матфей составил это генеалогическое древо не с целью дать исторически точный список предков Иисуса (ни один из них на самом деле не является Его предком, так как Иисус не был кровным родственником Иосифа), а для того, чтобы подчеркнуть, что Иисус был иудеем и потомком великого иудейского царя и отца всех иудеев.
В главах 1–2 Евангелия Матфей продолжает акцентировать внимание на иудейском происхождении Иисуса, рассказывая о Его рождении, о котором не написано в источнике Матфея, Евангелии от Марка. Этот эпизод интересен по многим причинам. Во-первых, все происходящее соответствует Божественному замыслу. Мария зачала именно от Святого Духа, а не от Иосифа. Это является исполнением пророчества Писания: «Дева во чреве приимет и родит Сына» (Ис., 7: 14). Иисус рождается в Вифлееме, потому что так было предсказано в Писании (Мф., 2: 5–6). И, согласно пророчеству, семья бежит в Египет, чтобы избежать расправы Ирода (2: 14). Ирод приказал убивать невинных детей, рожденных в Вифлееме (2: 18). И семья переезжает в Назарет (2: 23).
Идея того, что все происходящее с Иисусом исполняет пророчества Писания, прослеживается во всем Евангелии от Матфея. В одиннадцати случаях (включая уже упомянутые) Матфей пишет, что все происходящее с Иисусом происходило для того, чтобы сбылось «ре-ченное через пророка». В некоторых случаях можно легко понять, что Матфей имеет в виду: пророк предсказал что-то о будущем Спасителе (например, то, что Он будет рожден в Вифлееме), и именно это и происходит с Иисусом. В других случаях упоминания об исполнении пророчества не так прямолинейны: когда Иисус делает что-то, что не было предсказано, но дополняет событие, описанное в Ветхом Завете. Например, нам говорят, что Иосиф переезжает с семьей в Египет, чтобы избежать того, что, согласно предсказанию Осии (И: 1), сделает Ирод: «Из Египта вызвал сына Моего». После прочтения самой Книги пророка Осии становится ясно, что там нет предсказаний о событиях, которые должны случиться с Мессией; там говорится об Исходе, когда Бог избавил своего «сына», Израиль, от рабства. Тем не менее, с точки зрения Матфея, это событие было дополнено Иисусом: как Бог однажды спас Свой народ от рабства с помощью Моисея, так и теперь Он спасает их уже в более значимом смысле, очищая от грехов через Иисуса.
Понимание этих упоминаний о пророчествах во втором случае важно для понимания многих аспектов в первых главах Евангелия. Подумайте о следующих событиях в общих чертах и спросите себя, какое отношения они могут иметь к иудею в I в., хорошо знающему Писание. В еврейской семье чудесным образом рождается ребенок мужского пола, но жестокий тиран собирается убить его. Снова чудесным образом ребенок избегает этой участи в Египте. Затем Он покидает Египет и проходит сквозь воды (крещение). Он уходит в пустыню, где долгое время подвергается испытаниям. Затем Он поднимается на гору, где объясняет Закон Божий тем, кто следовал за Ним.
Звучит знакомо? Если вы читали Еврейское Писание так же внимательно, как и Матфей, то вам это знакомо. Матфей изменил эти истории таким образом, чтобы показать жизнь Иисуса как исполнение пророчеств Моисея в Исходе (гл. 1—20); образ Ирода напоминает о египетском фараоне, крещение символизирует переход через Красное море, 40 дней испытаний символизируют 40 лет в пустыне; Нагорная проповедь напоминает Закон Моисея, произнесенный на горе Синай.
Подобных аналогий нет в источнике Матфея, Евангелии от Марка, и эти аналогии указывают на нечто важное в восприятии Матфеем образа Иисуса. Безусловно, он согласен с Марком в том, что Иисус был страдающим Сыном Божьим, Мессией. Но, согласно точке зрения Матфея, Иисус является еще и новым Моисеем, пришедшим спасти свой народ от рабства греха (1: 21) и дать ему новый Закон, свое учение, которое изображено как истинное толкование Закона Моисея.
Еще одна история в повествовании Матфея важна для понимания образа Иисуса. Одна из наиболее интересных историй Нового Завета — найденная только у Матфея — повесть о мудрецах (волхвах), которые приходят приветствовать Иисуса после Его рождения (2: 1 — 12). Эти волхвы приходят с востока, следуя за звездой, ведущей их к месту рождения царя Иудейского. В Евангелии не говорится, почему кого-то из другой страны могло заинтересовать поклонение иудейскому царю; говорится лишь о том, что их вела звезда. Она останавливается над Иерусалимом, и мудрецы входят в город, чтобы уточнить информацию о предсказанном рождении царя. Их слова доходят до Ирода, который фактически является царем Иудеи. Он вызывает ученых, специализирующихся на Еврейском Писании, и они говорят ему, что будущий царь должен родиться в Вифлееме. Он говорит об этом волхвам, и, о чудо, звезда появляется снова, ведет их до Вифлеема и останавливается над домом, в котором находится младенец. Мудрецы входят, приветствуют дитя, после чего уходят — уходят другим путем, чтобы не рассказывать Ироду о местонахождении ребенка, так как во сне они видели, что Ирод убивает Его, возможно видя в Нем будущего претендента на свой трон.
Так о чем эта история на самом деле? Ответ в том, кто знал о месте рождения ребенка и кто пришел поклониться ему. Иудейские ученые говорят Ироду, что ребенок родится в Вифлееме. Как ни странно, они не собираются посетить его, хоть и знают о пророчестве. К нему приходят язычники из другой страны, не разбирающиеся в Писании. История как бы предвещает то, что случится впоследствии: Иисус будет отвергнут лидерами собственного народа (политиками и учеными), но другие люди последуют за Ним.
Матфей пропускает годы жизни Иисуса между детством и зрелым возрастом и обращается к более важному событию — появление перед Иоанном Крестителем. Существует несколько интересных различий между описанием крещения у Марка и у Матфея. Во-первых, в Евангелии от Матфея фарисеи и саддукеи, иудейские духовные лидеры, хотят участвовать в крещении покаяния. Иоанн прогоняет их, называя «порождениями ехидны» (3: 7). Не очень лестное определение для религиозной элиты. Иоанн говорит, что они ведут неправедную жизнь и он не станет крестить их до тех пор, пока они не станут жить так, как велит Господь.
Еще одно различие заключается в том, что Иоанн сначала отказывается крестить Иисуса, но не потому, что Тот слишком грешен (как в случае с иудейскими лидерами), а потому, что Он слишком хорош. Когда Иисус просит крестить Его, Иоанн говорит, что это он должен просить у Иисуса о крещении. Однако Иисус настаивает, и Иоанн проводит обряд крещения. В этом Евангелии нет неясности в вопросе, кто из них более великий: безусловно, это Иисус, как признает сам Иоанн и все остальные. В этом Евангелии, когда с небес исходит голос, называющий Иисуса Сыном Божьим, он слышен не только Иисусу, как написано у Марка, но всем (вместо того чтобы сказать «ты — Сын Мой», он говорит «сей есть Сын Мой» (гл. 3—17). Этот эпизод намекает на еще одно ключевое отличие от Марка. В этом Евангелии люди не выказывают невежества по поводу того, кем является Иисус. Люди узнают, кто такой Иисус, понимают и признают это. Кроме иудейских лидеров, изображенных как непокорные и бездушные.
Самая известная форма золотого правила — «относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе». Многие считают, что Иисус был первым, кто предложил эту этическую норму, но фактически она уже была предложена разными философами древности в разных формах. Большинство формулировок выражало негативное утверждение (чего не следует делать), нежели позитивное.
Это правило встречается, например, у древних греков, живших за несколько веков до Иисуса. Один из героев, описанных греческим историком Геродотом (XV в. до н. э.), говорил: «Я сам ни за что не стану делать того, что порицаю в моем ближнем»; и греческий оратор Исократ (IV в. до н. э.) говорил: «Так относись к другим, как бы хотел, чтобы я относился к тебе». Это правило также встречается и в восточной культуре, наиболее известно это выражение у Конфуция: «Не делай другим того, чего себе не пожелаешь».
Ко времени рождения Иисуса золотое правило было использовано (в разных формулировках) в нескольких еврейских рукописях. Например, в апокрифе о Товите можно найти строчку: «Что ненавистно тебе самому, того не делай никому»; и в древнеиудейской интерпретации Книги Левит есть строки: «Не делай ближнему своему того, что ненавистно тебе».
Наверное, самая известная среди иудеев интерпретация золотого правила принадлежит наиболее почитаемому раввину времен Иисуса, известному раввину Гиллелю. Язычник обратился к раввину и пообещал, что обратится в иудаизм, если Гиллель перескажет ему всю Тору, стоя на одной ноге. Его лаконичный ответ удивительно похож на высказывание Иисуса в Евангелии от Матфея (7: 12): «Не делай другому то, что ненавистно тебе самому. Это вся Тора, а все остальное — комментарии. Иди изучай ее».
Проще говоря, в то время Иисус был не единственным учителем, говорившим о золотом правиле, и не единственным, кто считал, что весь смысл Закона Моисея можно обобщить до заповеди «Возлюби ближнего своего».
Порядок повествования Матфея во многом похож на порядок повествования Марка: Иоанн крестит Иисуса, затем дьявол искушает Его в пустыне, потом Он приходит в Галилею и начинает проповедовать о Царстве Божьем (тут названном Царством Небесным), собирает учеников и творит чудеса. Основное различие заключается в проповедях Иисуса. У Матфея Он проповедует гораздо больше, чем у Марка: в немалой степени потому, что в дополнение к информации, взятой у Марка, Матфей использовал также информацию из Q, синоптического источника (Quelle), содержащего высказывания Иисуса. Примечательно то, что Матфей разделил пространные проповеди Иисуса на пять частей, начиная с Нагорной проповеди в главах 5–7 (и остальные части: наставления апостолам в гл. 10; притчи о Царстве Небесном в гл. 13; остальные Его проповеди о Царстве и церкви в главе 18; и порицание книжников и фарисеев в гл. 23–27). Некоторые ученые предполагают, что Матфей разделил высказывания Иисуса на пять частей для того, чтобы еще раз сравнить Иисуса с Моисеем, так как Закон Моисея состоит из пяти книг, Пятикнижия.
Так или иначе, нет более известного отрывка из Евангелия от Матфея, чем первая часть высказываний Иисуса — Нагорная проповедь. В некотором смысле эта проповедь о жизни в Небесном Царстве. Иисус начинает Свою проповедь с Заповедей блаженства — молитвы, обращенной к тем, кто сейчас вынужден терпеть лишения, но будет награжден в грядущем Царстве. Нищие духом, алчущие и жаждущие правды, плачущие, изгнанные за правду, кроткие, миротворцы, милостивые — все они будут благословлены в грядущем Царстве.
Как же войти в грядущее Царство? Для многих читателей ответ Иисуса может оказаться сюрпризом: надо соблюдать Закон более досконально, чем книжники и фарисеи. В этом и состоит смысл ключевого отрывка (5: 17–20): Иисус решительно заявляет, что пришел не «нарушить Закон или пророков» (хотя многие христиане долгие годы считали именно так, возможно даже христиане времен Матфея); Он пришел, чтобы «исполнить». Ничто из Закона не исчезнет, пока не будет исполнено. Более того, только те будут названы «великими» в Царстве Небесном, кто выполнит все предписания Закона и научит этому других. В Евангелии от Матфея Иисус не противоречит Закону Моисея. Он исполняет его собственным рождением, жизнью и смертью, и Он требует от своих последователей исполнение Закона тщательнее даже иудейских духовных лидеров.
Иисус продолжает объяснять, как следует «исполнять Закон» лучше, чем книжники и фарисеи. Об этом говорится в следующем отрывке, известном как «антитеза» (5: 21–48). Антитеза — это противопоставление. В шести антитезах Нагорной проповеди Иисус называет один из Иудейских Законов и затем дает свою интерпретацию этого закона, указывая все за и против. В этих антитезах Иисус не опровергает Закон. Например, Он не говорит: Закон гласит «Не убий», но я велю вам убивать! Как раз наоборот, Иисус оглашает сам закон и затем указывает на то, что недостаточно следовать только букве Закона; надо понимать само предназначение Закона. Закон «Не убий» был написан, чтобы укрепить мир и гармонию в обществе. Таким образом, последователи Иисуса должны не просто не убивать, им нельзя злиться друг на друга. Закон о прелюбодеянии не просто запрещает покушаться на чужого супру-га/супругу, даже мысли об этом недопустимы. Закон, говорящий «Око за око, зуб за зуб», подразумевался как закон о милосердии: если кто-то выбивает вам зуб, вы не должны мстить ему, отрубая ему голову. Наказание должно соответствовать преступлению. Однако Иисус доводит этот закон о милосердии до крайности: вы должны фактически подставить другую щеку.
Не освобождая Своих последователей от необходимости следовать Закону Моисея, Иисус требует от них более строгого соблюдения Закона, чем подразумевает его буквальное прочтение. Многих христиан, читающих Евангелея от Матфея, годами интересовал вопрос, неужели Иисус говорил все это серьезно. Действительно ли человеку не позволено испытывать гнев, или хотеть кого-то, кто вам нравится, или защищать себя? Некоторые читатели предположили, что Иисус хотел сделать Закон невыполнимым, чтобы люди осознали, что Закон не принесет избавления. На самом деле в тексте нет ни намека на то, что Иисус говорил не серьезно или что считал Закон в своей интерпретации невыполнимым. Матфей хотел подчеркнуть важность Закона, а не возразить против него или отменить его.
В то же время Матфей не просто дает подробный список того, что можно, а чего нельзя делать тому, кто хочет войти в Царство Небесное. Еще один ключевой отрывок его Евангелия — 22: 35–40, где богослов («законник» — то есть разбирающийся в Иудейском Законе) спрашивает Иисуса, какая из заповедей самая важная. Иисус говорит ему, что самую важную заповедь можно найти во Второзаконии (6: 5) — любить Господа всей душой. И вторую важную заповедь можно прочесть в Книге Левит (19: 18) — любить ближнего своего, как самого себя. Таким образом, с точки зрения Иисуса, если вы следуете двум этим заповедям, вы выполняете все требования Бога, так как «на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (22: 40).
Итак, Евангелие от Матфея — самое «иудейское» Евангелие. Другими словами, долгое время образ Иисуса был «антиудейским» для многих читателей. Этот «антииудейский» образ олицетворяет собой оппозицию тому иудаизму, который существовал во времена Матфея и который исповедовали главным образом лидеры народа Израиля. Как мы знаем по историям о волхвах и крещении Иисуса, Матфей осуждает их, ведь они знали о воле Божьей, но ничего не сделали. Это осуждение достигает своего апогея в главах 21–23 (еще один отрывок, отсутствующий у Марка). Духовные лидеры Иерусалима противостоят Иисусу, и в ответ Он набрасывается на них с критикой. Иудейские лидеры подобны тому, кто говорит о правильных вещах, но отказывается что-либо делать (21: 28–32); по этой причине самые презренные грешники — сборщики налогов и проститутки — войдут в Царство Небесное раньше их. Затем Он рассказывает притчи, осуждающие израильских лидеров, отмечая, что Бог будет присутствовать на суде над ними и даже разрушит их город (21: 33–44; 22: 1 — 14).
Саркастичное порицание достигает кульминации в главе 23, содержащей семь «горе вам», обращенных к книжникам и фарисеям. Их заботят только похвала и восхищение, а не праведные дела; они лицемеры, слепые поводыри, думающие о мелочах, вместо того чтобы думать о том, что на самом деле важно; украшенные гробницы, которые красивы снаружи, но внутри полны гнили и порочности; змеиное отродье, убийцы праведных пророков Божьих, лжелидеры, проливающие невинную кровь.
Не только они подвергаются осуждению. В одном из самых запоминающихся эпизодов Евангелия, когда Иисус предан суду, римский прокуратор Понтий Пилат признает Его виновным и омывает руки после процесса против Него. Пилат говорит толпе, что теперь он «чист от крови этого праведника», после чего толпа (не только иудейские лидеры, но и все иудеи) отвечает словами: «Кровь Его на нас и на детях наших» (27: 25). В этой сцене Матфей изображает иудеев, признающих свою ответственность за смерть Иисуса и передающих эту ответственность своим потомкам. Эта строчка веками была использована с антисемитским уклоном поздними христианами, обвиняющими евреев в смерти Христа, как будто они могли что-то изменить.
Евангелие от Матфея конечно же заканчивается судом, распятием, погребением и воскресением Иисуса. В отличие от Евангелия от Марка в этом варианте Иисус появляется перед Своими учениками после смерти, говорит с ними и дает им последние наставления — отправиться на поиски новых учеников, не только иудеев, но «всех народов», то есть и язычников тоже. Согласно Матфею, эти новообращенные будут людьми, верящими в Иисуса, способными понять Его как иудейского Мессию, посланного иудейским Богом народу Иудеи во исполнение Иудейского Закона. Иисус и религия, которую Он проповедовал, были иудейскими по своей сути. Те, кто хочет следовать за Иисусом, могут не отказываться от Закона Моисея. Они должны следовать этому Закону — более строго даже, чем иудейские лидеры. Те, кто будет поступать так, «великими нарекутся в Царстве Небесном».
Некоторые ученые сомневаются в том, что Матфей был евреем, несмотря на то что его Евангелие акцентирует внимание на принадлежности самого Иисуса к еврейской нации. Более интригующие доказательства, которые иногда упоминаются, включают в себя интерпретацию Матфеем отрывков, взятых из Еврейского Писания, в частности из Книги Захарии (9: 9), процитированной в Евангелии от Матфея (21: 5): «Се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной».
В процессе изучения Танаха вы узнаете литературную форму этого отрывка. Автор Захарии пишет в поэтической форме и использует здесь «синонимический параллелизм», в котором вторая строчка повторяет содержание первой, но другими словами. В данном случае присутствует параллелизм между «ослицей» в первой строчке и «молодым ослом, сыном подъяремной» во второй.
Однако Матфей или не понял параллелизм, или, по крайней мере, понял его весьма необычным образом. Похоже, он думал, что пророк говорит о двух разных животных, одно из которых — ослица, а второе — молодой осел. Таким образом, когда Иисус собирается въехать в Иерусалим, Его последователи готовят для Него двух животных, которых Он седлает во время своего путешествия в город (21: 5–7; ср. с Мк., 11: 7). Некоторые ученые аргументировали это тем, что ни один образованный еврей не мог сделать подобной ошибки в прочтении этого отрывка из Захарии (стоит отметить, что ни один из других евангелистов не сделал такой ошибки), таким образом, автор не мог быть евреем.
Между тем большинство других ученых этот аргумент не убедил, — частично потому, что известны и другие образованные авторы, как древности, так и современности, которые ошибались в прочтении. В их число входят и древнеиудейские толкователи собственных же Иудейских Писаний, интерпретации которых не менее странны, чем интерпретация Захарии в Евангелии от Матфея (включая некоторые более поздние толкования, согласно которым Захария говорил о двух животных). На этих основаниях вопрос национальной принадлежности Матфея должен, по крайней мере, остаться открытым.