Энни уже не чувствовала поводьев. Казалось, ветер ее разворачивает, а потом к ней потянулась земля.

Она все еще могла видеть, но окружающее потеряло всякий смысл. Повсюду были лошадиные ноги, к ней тянулись разные мужчины, а потом остались лишь шум и цвет, наконец, оказалось, что она лежит на лугу, возле озера. Энни подняла руку и увидела, что у нее нет тени. У нее болел бок, а когда она его коснулась, то обнаружила там палку. Она надавила на нее, и сильная боль обожгла ребра. Ладонь стала влажной и липкой, Энни посмотрела на нее, и увидела, что она покраснела.

— В меня попали, — пробормотала Энни.

Она вспомнила как вокруг летало множество стрел. А потом столкнулись лошади и сильный удар, словно океанская волна, швырнул всех вокруг вниз пока она не начала притягивать к себе силу из бледного лунного серпа, висящего на небе, а потом сама нанесла удар. Она помнила, как из их глаз пошел пар, и крики…

«Я это сделала?»

— Ты это сделала, — подтвердила арилак, вставая с земли. — Даже Генья Отважная была бы поражена.

— И мы победили?

— Ты разбила их строй и прикончила половину нападающих, прежде чем в тебя попала стрела. Больше я ничего не знаю.

— Да, в меня попали.

— Верно.

— Я умираю?

— Не знаю, но тебе не следует здесь оставаться в таком состоянии. Если он появится, ты не сможешь с ним сражаться.

— Я не… — Перед глазами у нее заплясали черные пятна.

— Я помогу тебе, — сказала арилак и провела по ее лбу горящей ладонью.

Рядом с головой Энни в землю ударило лошадиное копыто, и кто-то прокричал ее имя. Она попыталась сесть и застонала.

— Она здесь! — закричал мужчина. — Одни лишь святые знают, как она тут оказалась. Мы искали…

— Она ранена, — Над ней склонилось лицо.

— Привет, Кейп-Шавель, — сказала Энни.

— Вы меня слышите?

— Да.

— Я должен вас поднять. Вы меня понимаете? Я не могу оставить вас здесь; мы отступаем. Если только вы сможете… — Он нахмурился.

— Я слишком слаба, — ответила она.

— Вы поедете вместе со мной. Ваши гвардейцы и тяжелая кавалерия остались в арьергарде. Мои лошади быстрее. Мы отвезем вас в лагерь и покажем целителю.

Энни хотела ответить, но не смогла преодолеть слабость.

Она ощутила боль, когда он посадил ее к себе в седло, и всякий раз, когда его лошадь делала шаг, ее окатывала новая волна боли. И, хотя Энни отчаянно сопротивлялась, по ее щекам катились слезы, и она хотела только одного — чтобы боль поскорее прекратилась.

Когда Энни пришла в себя, оказалось, что она лежит на спине в маленькой тряской грохочущей комнатке, но через некоторое время она сообразила, что находится в повозке. Энни вспомнила, что Неренай дала ей выпить чего-то горького и она заснула.

Энни пощупала свой бок и обнаружила, что стрела исчезла. Вместе с ее одеждой. Она была завернута в одеяло.

— Лежите спокойно, госпожа, — услышала Энни голос Неренай.

— Что происходит?

Прежде чем Неренай успела ответить, вмешалась Эмили.

— Все так волнующе. Нам сказали, что вы заставили их глаза лопнуть. Это правда?

— Я бы не хотела об этом говорить, — пробормотала Энни. — Вы можете найти Артвейра?

— Нет, ваше величество, — ответила девушка. — Он строит войска. Вы убили много врагов, но осталось еще немало. Похоже они знали о нашем приближении.

— Да, они действительно знали.

— Но как? — спросила Эмили.

— Их чары оказались сильнее, — ответила Энни.

«Молитесь святым, чтобы Элис и Нейл нашли Адскую руну и узнали, что с ней можно сделать. Она сильнее, чем я.»

Тут ей в голову пришла новая мысль.

— Если мы сражаемся, то почему повозка движется?

— Мы отступаем, — ответила Эмфрит. — Но отступаем в правильном порядке, чтобы нас всех не прикончили. Артвейр умный генерал.

«Я завела их в ловушку, — подумала Энни. — Это будет непросто исправить. Да, я королева, но мои генералы должны мне верить не поэтому, в особенности Артвейр».

— Сколько людей мы потеряли?

— Я не знаю. Похоже, около двух тысяч. Враги напали на наш лагерь, где оставалась пехота.

Две тысячи? Число показалось Энни совершенно нереальным. Она за всю жизнь не встречала двух тысяч человек.

В течение трех следующих дней они отступали к Поэлсилду. Потери с обеих сторон были пока еще минимальными. А затем, в дне пути от самой северной дамбы, армия Ханзы прекратила преследование.

Следующую ночь Энни провела не в повозке, а в чудесной постели в крепости Поэлсилд.

Подсчет показал, что погибло почти три тысячи ее солдат.

— Они ушли совсем недалеко, — сказал Артвейр на следующий день.

— У тебя измученный вид, кузен.

Так оно и было. На его лице появились новые морщины, за последний месяц Артвейр постарел лет на десять.

— Со мной все в порядке, ваше величество.

— И куда же они направились?

— На север, в Андемуэр. Они там строят укрепления. Полагаю, сначала они укрепятся, а потом придут сюда.

Энни кивнула. Затем она попросила Неренай и Эмили посадить ее на постели. Она не могла стоять, но беседовать с Артвейром, лежа на спине, Энни не могла себе позволить.

— А как наш флот? Есть какие-то сведения?

— Они ждали нас и на море, — сказал Артвейр. — Встретили Лири в открытом море. Мы потеряли пять кораблей. Ханза столько же. Сэр Файл привел флот обратно в Тер-на-Фат.

— Значит, мы повсюду отступаем, — сказала Энни.

— Повсюду, где мы решили рискнуть.

— Повсюду, куда я вас послала, — сказала Энни.

— Вы не виноваты, ваше величество. Мне понравился ваш план. Однако они его разгадали. И все могло бы сложиться значительно хуже для нас. Адская руна небезупречна. Возможно, им удалось вас обмануть, но вы сумели вырваться.

— С огромным трудом. Но я согласна — все могло закончиться гораздо хуже. Мне мало известно о войне, но во время отступления армии забывают о дисциплине, и их уничтожают. Наша армия могла превратиться в сброд. И твое руководство этому помешало, герцог Артвейр.

— Тут не только моя заслуга. Лорд Кенвульф держал левый фланг, молодой Кейп-Шавель — правый. Если бы нас окружили, спасения бы не было.

— Я обязательно их отблагодарю, — заверила Артвейра Энни. — Что будет теперь?

— Я послал за подкреплением, естественно. Многие рекруты уже прибыли, другие вошли в гарнизоны, защищающие форты вдоль границы Новых Земель.

— Значит, мы отдаем им Андемуэр и равнину Маог Ваост? — спросила Энни.

— Мы их не отдаем; они ими уже завладели. Нортвоч пал два дня назад, поэтому подкрепления могут подходить к ним без всякого сопротивления по Вителлианскому тракту. Копенвис открыт для их кораблей. Новые Земли укреплены гораздо лучше, чем северная граница — и так было всегда. Именно по этой причине Андемуэр не раз переходил от Ханзы к Кротении и обратно. Но здесь им будет гораздо сложнее разбить нас. Если они сумеют взять город, мы отойдем к следующему каналу, затопив поэлен за собой, так что им придется добираться до нас по воде.

— Ты говорил об опасности их появления со стороны Свежести. Ты получил донесения с востока?

— Пока они на нас не напали, но я жду сообщений об это в любой момент.

— А что на юге?

Он кивнул.

— Мы слышали, что по меньшей мере три церковных легифа разбили лагерь на берегу реки Теремене. Правда, это сообщение мы получили несколько дней назад. Возможно, там уже началось сражение.

Энни вспомнила Теремене.

— Там довольно быстрое течение, — сказала Энни. — Они смогут перебраться на другой берег только по городскому мосту или на севере, в Хорнладе… — Она замолчала.

— Ваше величество?

Она закрыла глаза. «Ничего особенного; еще одна глупость, сделанная мной. Казио, надеюсь, ты окажешься таким умным, как я рассчитывала».

— Адская руна не сможет помочь тем, кто на юге. Надеюсь, мои видения подскажут мне, что задумала Церковь. Что-нибудь еще?

— Пожалуй, все, ваше величество.

— Благодарю, герцог. Мне нужно отдохнуть.

Она встретилась с арилак в заросшей вереском низине, выходящей к лазурному морю. Воздух здесь был теплым, влажным и каким-то неприятным.

С каждой новой встречей у арилак появлялось все больше человеческих черт, хотя иногда она испускала противоестественное сияние.

— Тебя перехитрили, — сказала женщина. — Теперь, когда закон смерти нарушен, Адская руна оказалась сильнее, чем я предполагала.

— Тебе следовало меня предупредить, — ответила Энни.

Арилак подняла огненную бровь.

— Это значило бы оскорбить твой ум. Если ты способна представить себе последствия того, что видит он, как ты могла не понимать, что он способен на тоже самое?

— Но когда это кончится? — спросила Энни. — Если бы я поняла, что он строит новую ловушку, он бы об этом узнал? И так далее, до полного безумия?

— И да, и нет. Как ты уже знаешь, будущего можно избежать, если ты способна его предвидеть. Однако оно имеет определенное направление и инерцию. Когда Адская руна увидела, что твоя армия изменила направление движения, и ты поняла, что она это знает, ты могла поступить по-разному. Могла свернуть куда-то в сторону, или вообще остановиться, или взять с собой еще несколько тысяч солдат — или поступить так, как это произошло в реальности: попытаться воспользоваться ситуацией и устроить ловушку для вражеской армии.

Адская руна увидела все эти возможности, но они выглядели неясными — и лишь одна предстала перед ней очень четко. В свою очередь, возможные варианты — отбросить прежний план, послать больше людей, и так далее — станут еще более непредвиденными, во-первых, из-за того, что у тебя есть выбор из дюжины вариантов, во-вторых, из-за того, что его собственные реакции не очевидны. Вот почему ты не поняла, что ловушка устроена тебе: это было незаметно. Но он тоже не мог определить исход новой стратегии, вот почему тебе удалось спастись. А потому, отвечая на твои вопрос, я скажу, что твоя дуэль с Адской руной вылилась в обмен ударами, и пока она побеждает. Когда ты полностью овладеешь своим могуществом, то сможешь видеть на один шаг дальше. Может быть.

— Иными словами, я должна догадаться, как поступит Ханза.

— Нет, нет, — возразила арилак. — Адская руна не может узнать, что ты получила какую-то подсказку до тех пор, пока ты не начнешь действовать.

— Тогда какой мне прок в том, что я буду знать о ее намерениях?

— Это может изменить твою стратегию.

Энни закатила глаза.

— Да, и не обязательно в лучшую сторону. Предположим, я смогу предсказать, что вражеская армия устремится к реке Свежесть, и пошлю войско Артвейра ее остановить, но противник не пойдет на восток, а атакует нас здесь?

— Ты не можешь заглянуть в будущее больше, чем на девять дней, если хочешь увидеть нечто определенное. Видения о далеком будущем обычно бывают смутными, и ты не сумеешь узнать, когда именно произойдет то или иное событие. Адская руна имеет такие же ограничения. К тому же, его здесь нет, Энни. Его тень все еще остается в Ханзе. Нужен посланец, который должен принести новые сведения сюда. Посланец, который может прибыть, или не прибыть, но он всегда будет опаздывать. А ты находишься ближе к месту военных действий. Главное, теперь ты знаешь, что должна соблюдать осторожность.

Энни кивнула.

— Очень хорошо. Но сначала я должна выяснить, что замыслила Церковь на наших южных границах, и какая опасность угрожает Казио и Остре, — Она расправила плечи. — Я не боюсь тебя.

— А я этого и не утверждала, — ответила арилак.

— Я боялась, — призналась Энни. — Но теперь с этим покончено. Теперь ты должна говорить все, что мне необходимо знать. Ты меня поняла? Я не хочу получить еще один удар в спину.

— Очень хорошо, Энни.

— И называй меня «ваше величество».

— Когда ты станешь моей королевой, я так и буду к тебе обращаться. Но это время еще не наступило. И я тебя тоже не боюсь.

Она смотрела, как гигантские камни цитадели рушатся, и ей казалось, что это ее пальцы рвут каменную кладку. Двери были подобны пылающим печатям, но она потянулась к силе, и все в ней напряглось, она понимала: еще немного и ее тело не выдержит. На мгновение ее переполнило глубочайшее ощущение счастья, какого она никогда не испытывала, когда все замедлилось почти до полной остановки, зачарованный металл звенел, разрываясь, и могущество хаоса отступило перед ней. Она почувствовала обжигающий огонь десяти тысяч жизней, отступающий перед ней — существа так привыкли принадлежать своему хозяину, что даже сейчас, когда близилось их освобождение, они все еще сопротивлялись, пытаясь остаться рабами.

Но теперь они сжались, когда цитадель лежала в руинах, и сила, которая противостояла ей, исчезла.

Она и прежде обладала могуществом, но никогда оно не было таким всеобъемлющим. Сомнения и страхи исчезли. Она стала чистой и простой, как стрела, спущенная с тетивы, как буря, атакующая порт, непреклонная и неодолимая.

Вся слабость исчезла.

Она рассмеялась, и они пропали, подавленные ее волей, или уничтоженные ее воинами, ее прекрасными, чудесными воинами. И все, чем они были и могли бы стать, хлынуло потоком и вернулось обратно, и она знала: наконец она заняла трон седоса…

— Сейчас было еще хуже? — спросила Эмили.

Энни с огромным трудом сдержалась и не задушила девушку за глупый вопрос. Она сделала несколько глубоких вздохов и выпила немного чая сефри.

— Я могу для вас что-нибудь сделать, ваше величество?

«Да, выпрыгнуть в окно», — подумала Энни.

— Помолчи, Эмили, — ответила она. — Я не в себе.

Но, может быть, она как раз в себе. Они хотели, чтобы она взяла на себя ответственность? Хорошо, она так и сделала. Теперь, когда она стала королевой, она будет такой королевой, которую они заслуживают.

Эмили отшатнулась, больше ничего не сказала и вышла.

Через колокол Энни уже не казалось, что у нее в голове живой муравейник.

— С каждым разом становится все легче, — сказала она Неренай. — Я думаю о том, что хочу увидеть, и вижу то, что хочу, или нечто близкое к нему, но сны… Чем яснее становятся видения, тем страшнее мои кошмары. Так и должно быть?

— Наверное, такова цена, — ответила сефри. — Вы сумели отделить видения от снов, но у них общий источник.

— Но я должна была их разделить.

— Сейчас это так. Но когда вы станете достаточно сильной, вам не потребуется их разделять. Все станет единым.

Энни вспомнила, как она стояла возле ворот, которые рассыпались у нее на глазах, и вновь ощутила радость освобождения.

— Надеюсь, что так и будет, — она вздохнула. — Пришли сюда Эмили, ладно? Я хочу принести ей свои извинения.

— Она рядом, — сказала Неренай. — Вместе с братом, который пришел вас повидать.

— Хорошо, пусть войдут, — сказала Энни.

Через мгновение вошел граф, державший за руку Эмили. Он был в новом темно-красном камзоле и черных панталонах.

— Хорошо, что вы пришли, Кейп-Шавель, — сказала Энни.

— Ваше величество, — с поклоном ответил он.

— Эмили, приношу свои извинения.

— Ну что вы, ваше величество, — ответила Эмили. — Это все ваши сны. Я знаю. Я здесь для того, чтобы служить вам.

Энни кивнула.

— Кейп-Шавель, я еще не успела поблагодарить вас за спасение моей жизни.

— Я рад, что вы этого не сделали, — ответил он. — Вы бы толь ко меня смутили. В особенности если учесть, что большинство из нас спасено вашим священным даром.

— Ну, так я намерена вас смутить. Благодарю вас, Кейп-Шавель.

Он покраснел. Забавный молодой человек, в нем было что-то от сэра Нейла и от Казио.

Казио. Она видела его на свободе вместе с з’Акатто, но Данмрог пал. И Хесперо — но здесь картина оставалась неясной. Более того видения, связанные с прайфеком, являлись ей очень нечетко.

— Как вы себя чувствуете? — спросил граф.

— Уже лучше. Целитель сказал, что через день или два я смогу ходить. Похоже, мое ранение оказалось не слишком опасным.

— Для меня это облегчение, — сказал Кейп-Щавель — Должен признаться, что я не раз видел подобные раны — обычно они бывают гораздо опаснее.

Слова графа заставили Энни задуматься. У нее действительно было серьезное ранение, ведь так? Стрела глубоко вошла в бок. Она и сама видела такие раны. Как же ей удалось избежать худшего? Ведь она должна бы ла умереть?

Она вспомнила рыцаря, который не умирал. Казио сумел с ним покончить только после того, как рассек его тело на мелкие кусочки. Она вспомнила еще одного типа в лесу, поблизости от Данмрога.

И своего дядю Роберта, чья кровь теперь текла не так, как у других людей, но это не мешало ему творить зло.

«О, святые, — подумала Энни. — Во что я превращаюсь?»