Топот копыт Резвой громом разносился во все стороны, когда Энни скакала по Рукаву. Улыбка не сходила с ее губ, она вскрикивала от радости — и пусть ее слышат все святые!

Прошло так много времени с тех пор, как она садилась в седло просто ради удовольствия. Когда-то она могла позволить себе развлекаться таким образом сколь угодно долго, ускользая от преследователей, которых ее мать посылала за ней, чтобы она вернулась к занятиям. Она и Резвая, а иногда ее сопровождала Остра.

Теперь Остра рядом с Казио. Энни надеялась, что они счастливы.

От этих мыслей настроение у нее слегка испортилось. Теперь она уже не девочка, которая не знает забот, верно? Всадники, сопровождавшие Энни, больше не являются преследователями; это телохранители, подчиняющиеся любому ее приказу.

Впереди, там, где Рукав сворачивал, Энни увидела новых всадников и слегка придержала лошадь. Всадники были одеты в красное, золотое и черное, а их щиты украшало изображение змеи и волны. Энни не узнавала ни цвета, ни герб. Они на скаку стреляли из небольших луков в мишени и делали это очень неплохо.

Энни продолжала наблюдать и вскоре поняла, что один из всадников, более хрупкий, чем остальные — женщина. Теперь Энни не сводила с нее взгляда, наблюдая, как она привстала на стременах и небрежно пустила стрелу. Через мгновение стрела уже подрагивала в самом центре одной из мишеней. Женщина развернула своего скакуна и одновременно достала новую стрелу из колчана.

— Чьи это цвета? — спросила Энни у капитана Элтьера, невысокого лысеющего воина, командира своей стражи.

— Графа Кейп-Шавеля, ваше величество, — ответил он.

— А там есть воины женщины?

— Мне об этом ничего не известно, мадам.

Вскоре всадники прекратили упражнения и к ним подъехал граф и женщина.

Они остановились примерно в десяти королевских ярдах, спешились и преклонили колени. Энни увидела, что девушка очень молода, скорее всею, ей было не больше пятнадцати лет.

— Встаньте, — сказала Энни. — Как ваши дела сегодня Кейп-Шавель?

— Превосходно. Тренирую свою легкую кавалерию.

— А это один из ваших лучников?

Его улыбка стала еще шире.

— Моя сестра Эмили. Она не является воином отряда, но я не могу запретить ей участвовать в тренировке.

Эмили сделала реверанс.

— Рада встрече с вами, ваше величество.

— Вы очень неплохо владеете луком, — сказала Энни девушке.

— Благодарю вас, ваше величество.

Повинуясь неожиданному импульсу. Энни предложила:

— Вы не откажетесь составить мне компанию?

— Эго будет честью для нас, — ответил граф.

Они вскочили в седла и поехали вдоль берега Рукава, постепенно спускающегося вниз, к заболоченным землям.

— А это, должно быть, Тенистый Эслен, сказала Эмили, по называя на мрачные каменные сооружения, которые виднелись сквозь листву.

— Верно, — ответила Энни, чувствуя легкий озноб.

Еще одно место, где она прежде проводила много времени, но сейчас ей совсем не хотелось туда возвращаться.

— Какой он огромный, — заметила Эмили. — Гораздо больше чем в Рейли.

— Наверное, здесь умерло больше людей, — сказала Энни.

— Ах, вот как, — смущенно ответила девушка словно вспомнив, сколько членов семьи Энни нашло здесь свой последний приют в последнее время.

— Поедем лучше в другую сторону, — предложила Энни — На Инис поприятнее.

Она вновь пустила Резвую галопом, и остальные последовали за ней. Энни сразу поняла, что граф и его сестра превосходно чувствуют себя в седле.

Она поскакала в сторону гор близнецов — Тома Вота и Тома Каста, мечтательно поглядывая на Змею, крутой извилистый спуск, по которому она не раз уходила от погони. Сегодня не получится. Она направила Резвую к поросшему травой склону Тома Каста, и вскоре они уже оказались на его вершине, откуда открывался вид на остров Инис.

— Как красиво, — восхищенно проговорила Эмили. — Удивительный пейзаж.

Энни бывала здесь сотни раз, но после возвращения — впервые. Она с удивлением обнаружила, что теперь воспринимает все иначе.

К востоку тремя великолепными ярусами поднимался город Эслен. Ярусы венчал замок с множеством башенок. На севере катила свои воды река Свежесть и раскинулось огромное озеро, появившееся здесь после того, как эти земли затопил ее дядя Роберт. Теперь на реке и озере виднелись сотни кораблей с флагами Лири, Кротении и Хорнлада. На юге, в лучах полуденного солнца, над заболоченными землями поднимался туман, дальше подобно рыбной чешуе блистали воды могучей реки Ведьмы, а на западе…

— Торнрат, — вздохнул граф.

— Я и представить себе не могла, — прошептала Эмили.

— Самая мощная стена, когда-либо выстроенная руками человека, — сказал капитан Элтьер.

Так оно и было. Остров Инис образовался в месте слияния Свежести и Ведьмы, где они впадали в Пенную бухту. Торнрат разделял залив на две части — стена камня цвета слоновой кости длиной более трех лиг. Над стеной высилось семь башен, в ней имелось семь арочных пролетов, через каждый из которых мог пройти военный корабль. Стене было семьсот лет; с тех пор, как ее возвели, Эслен никто не сумел взять со стороны моря.

— Это просто грандиозно, — сказала Эмили. — Спасибо, что вы показали нам это. — Глаза девушки сверкали.

Энни кивнула.

— Ну, вы проделали долгий путь, чтобы это увидеть.

Она повернулась к ее брату.

— Почему вы взяли Эмили с собой, Кейп-Шавель? Я уверена, что в Виргенье она была бы в большей безопасности.

— Нет, едва ли, — возразил ее брат. — Там она могла стать заложницей, которую использовали бы для того, чтобы заставить меня вернуться. А здесь я буду за ней приглядывать.

— В любом случае, — заявила Эмили, — я предпочитаю быть здесь, даже если бы дома мне ничто не грозило. Тут так интересно.

— А что вы станете делать, если ваш брат отправится на воину?

— Я рассчитывал на милость ваше величество, — сказал граф.

— Что вы хотели просить, Кейп-Шавель?

— Если бы нашлась леди, которой нужна горничная… — он смущенно смолк.

— А это еще что такое? — удивилась Эмили. — Почему я не могу поехать с тобой? — Она повернулась к Энни. — Я совсем не умею шить.

— Возможно, я смогу сделать предложение, которое вам обоим понравится, — сказала Энни. — Сейчас мне нужна горничная, а ваш брат, во всяком случае в ближайшее время, будет оставаться рядом со мной. Я бы хотела лично посмотреть, на что способны его люди.

— Ваше величество, — сказал граф. — вы слишком великодушны.

— Быть моей горничной очень опасно, Кейп-Шавель.

— Я владею не только луком, но еще мечом и кинжалом, — заявила Эмили.

Граф поджал губы и строго посмотрел на Эмили, очевидно, рассчитывал, что его взгляд заставит сестру замолчать.

— Она говорит правду, — сказал Кейп-Шавель после небольшой паузы. — Эмили может себя защитить. А опасности грозят со всех сторон, ваше величество. Вы действительно часто попадаете в сложные ситуации, но, насколько я слышал, вы прекрасно умеете с ними справляться. Если сестра останется рядом со мной… на большее я не мог надеяться.

— Ну, что ж, я ничего не обещаю, давайте пару дней посмотрим, как мы ладим.

Эмили захлопала в ладоши, но не стала хихикать, что уже само по себе порадовало Энни.

Через несколько колоколов в зале Совета свежий воздух залитого солнцем Рукава уже казался Энни далеким прошлым. И не только из-за маленьких окон — зал подавлял своими размерами, впечатление усиливали тяжеловесные старинные картины, напоминающие о воинственном прошлом семьи. Особое внимание привлекло одно полотно. На нем были изображены первые ряды армии, поднимающиеся по склону, в нижней части картины виднелись лишь шлемы, далее головы, в следующем ряду художник изобразил головы и плечи. На вершине стояла женщина в доспехах, повернувшаяся навстречу своим воинам. Ее огненно-рыжие волосы развевал ветер, сверкающие глаза казались нечеловеческими. Губы женщины были приоткрыты, горло напряжено, словно она что-то кричала.

Впереди высилась наполовину скрытая туманом крепость из темно-красного камня и казалось, будто за белесой пеленой двигаются гигантские тени.

Виргенья Отважная, которая некогда вела страшную битву здесь, где теперь стоит Эслен.

Виргенья Отважная, которая позволила одному из скаслоев жить тайным пленником королей Кротении — до тех пор, пока Энни его не отпустила.

Следуй за мной, — как бы говорила она с полотна. — Следуй за мной, королева-дочь.

— Ваше величество, если вы хотите перенести на другое время…

Артвейр.

— Нет, — ответила она, возвращаясь к реальности. — Со мной все в порядке. Просто интересно, откуда художник мог знать, как выглядела Виргенья Отважная.

— А он и не знал, — ответил Артвейр. — Моделью послужила Элионор Отважная.

— Тетя Элионор?

— Нет, бабушка вашею отца. Из Меримота, но ее мать бала Отважной по линии Минстер-на-Море.

— Так это она?

— Ну, она выглядела немного иначе, когда я с ней встречался. В те годы Элионор была уже намного старше. А почему вы спрашиваете?

«Потому что я едва не потеряла невинность в ее склепе.»

— Просто так.

Он пожат плечами и указал на разложенную на столе карту.

— Сэр Файл блокирует Копенвис, чтобы помешать неприятелю доставить подкрепления с моря. Они ожидают атаки с суши поскольку это самый удобный способ захватить город. Он не рассчитан на осаду, его легко обстрелять с разных позиций и подвести осадные машины. Значит, они попытаются встретить нас где-то на равнине Маог Ваост, преградив путь к городу.

— И что же нам делать?

— Именно поэтому я предлагаю обходной маневр: уйти сначала на восток, а потом вернуться и нанести неожиданный удар, — его палец описал на карте дугу. — Мы пошлем небольшой кавалерийский отряд по обычному маршруту — они разобьют лагерь, чтобы заставить противника остановиться, получив приказ отступить в Поэлсилд. А мы тем временем займем ту позицию, которую хотим.

Энни кивнула.

— Если ты так считаешь, так тому и быть.

— Мы можем взять более крупный отряд, но это ослабит Эслен, а нам, возможно, придется задержаться. Если мы используем больше кавалерии и легкую пехоту. Копенвис быстро падет.

— Хорошо, пусть так и будет. Если тебе требуется много кавалерии, я хочу, чтобы к нам присоединился отряд Кейп-Шавеля.

Артвейр нахмурил брови.

— У него хорошая репутация, — сказал он — Говорят, что у него лучшие конные лучники. Однако он получил их от отца, а сам еще не сражался в серьезных битвах. Кроме того, я не уверен в его верности.

— Ты полагаешь, что он дал ложную клятву?

— Я не знаю, что думать, ваше величество. В том-то и дело. Я его не знаю.

— Так не лучше ли нам испытать его сейчас?

— Пожалуй. Но когда вы будете находиться рядом…

— Надеюсь, история не повторится.

Артвейр явно хотел возразить, но потом лишь встряхнул головой.

— Мы его испытаем, — сказала она.

— Как пожелаете, ваше величество. А теперь нам следует обсудить оборону побережья...

Еще через два колокола Энни направилась в свои покои, чтобы отдохнуть. Она едва успела начать раздеваться, когда послышался негромкий стук в дверь. Накинув халат, она пошла выяснить, что случилось.

Стучал, естественно, страж сефри.

— Прошу меня простить, ваше величество, — сказал он. — но кое-кто просит аудиенции с вами.

— В моих покоях?

— Ваше величество, это Матушка Уун.

— Понятно, — Энни давно уже не видела древнюю сефри, и без серьезной причины она бы не пришла.

— Пусть войдет, — сказала Энни — И приготовь ее любимый чай.

— Ваше величество, — с поклоном ответил страж.

Через несколько мгновений в комнату вошли две женщины сефри.

Матушка Уун была старой даже для сефри, а сефри живут сотни лет. Сквозь тонкий покров кожи на ее лице просвечивала паутина вен — этого не скрывал даже падающий из окна сумеречный свет. Коса старой сефри была такой длинной, что ее пришлось трижды обернуть вокруг талии, как кушак.

Вторая женщина казалась совсем молодой, но возраст сефри всегда трудно определить. Овальное лицо, темные глаза, слегка изогнутый рот, словно вот-вот на губах появится осуждаюсь улыбка.

— Ваше величество, — с поклоном сказала Матушка Уун. — Я хочу представить вам Неренай из Дома Серн.

Молодая женщина вновь поклонилась.

— Рада с вами познакомиться, ваше величество.

У нее был приятный хрипловатый голос с певучим акцентом.

— Всегда рада вас видеть, — сказала Энни. — Чем вызван ваш визит?

— Правильнее было бы сказать вторжение, — заметила матушка Уун. — Прошу прощения за поздний час. Мы ненадолго.

— Садитесь, пожалуйста, — предложила Энни.

Женщины уселись на скамейке, а Энни устроилась в кресле.

Матушка Уун бросила на Энни проницательный взгляд.

— Ваша сила растет, — сказала она. — Я вижу, как она вас окружает. И если я закрою глаза, то ощущаю ее присутствие.

Энни вдруг поняла, что она очень рада визиту сефри, как хорошо, что есть человек, который не подумает, что она сходит с ума.

— Я… со мной происходят странные вещи. Иногда я совершаю поступки, которые мне непонятны, словно нахожусь во сне. И я думаю о таких вещах… — Энни вздохнула. — Вы можете объяснить, что со мной?

— Далеко не все, но мы с Неренай пришли для того, чтобы предложить нашу посильную помощь.

В этот момент принесли чай, и Энни с нетерпением ждала пока сефри сделают по глотку.

— Я вижу женщину, — сказала Энни. — Она пылает, она обладает силой. Она мне помогает, но я не знаю, могу ли я ей доверять.

— Женщина? Не одна из Вер?

— Она убила Вер, — сказала Энни.

Глаза Матушки Уун округлились.

— Интересно. Я не знаю, что это может означать, — призналась она. — Неренай?

— Веры это советницы, — ответила Неренай.

— Не самые лучшие, — ответила Энни.

Молодая сефри пожала плечами.

— Да, их возможности ограничены, это правда. Во всяком случае, так было раньше. Однако в общем потоке силы они видят вещи, которые не под силу разглядеть другим. И у них есть последователи в реальном мире.

— Да, — кивнула Энни. — Я встречала некоторых из них. Они меня похитили.

Неренай нахмурилась и переплела пальцы.

— Должно быть, пылающая женщина — ваш арилак, — сказала Матушка Уун. — Она может являться в любом виде.

— Арилак?

— В древних легендах о тронах есть упоминание об арилаках, которые, вроде бы, становятся проводниками тех, кто имеет право занять трон. Во всяком случае, в этом она ваш союзник.

— Но вы должны задать себе вопрос — какой совет Вер арилак постаралась от вас скрыть, — сказала Неренай.

— Я говорила с их призраками, — сказала Энни. — Они не объяснили мне, почему их настигла смерть.

— Они могли не знать. Возможно, арилак опасалась, что они способны что-то узнать позднее.

— Значит, ей нельзя верить?

— Я бы ставила под сомнение все, что она — точнее, оно — говорит вам. Оно хочет, чтобы вы нашли и овладели троном седоса. И сделали это самым быстрым и прямым способом. Хотя не исключено, что есть и другие пути, существование которых оно скрывает. Если оно предложит вам сделать то, что вы посчитаете неправильным, настаивайте на других вариантах решения проблемы.

— Значит, если она предложит, чтобы я отсекла себе руку…

— Я бы поставила такое предложение под сомнение, — сказала Неренай. — Следуйте за арилак, но не слепо. Подвергайте сомнению все, что оно предлагает.

Матушка Уун покачала головой.

— Я предчувствовала появление арилак, подозревала, что оно сумело вас найти уже во время нашей первой встречи, но я знаю слишком мало, чтобы быть вам полезной. Вот почему я послала за Неренай. Именно ее клан хранит эти тайны, — Матушка улыбнулась. — Она сможет вам помочь...

— Я к вашим услугам, ваше величество, — сказала Неренай.

Некоторое время Энни молча смотрела на сефри. Ей ужасно хотелось поверить в искренность Неренай, но она опасалась, что эта женщина может оказаться шпионкой. Вот почему так трудно бить королевой: теперь она никому не могла верить. Неожиданно оказалось, что ее окружают не друзья, а незнакомцы.

«Но я же сама так все устроила, разве нет?» — подумала Энни. И причины по-прежнему казались ей достойными.

— Мне бы хотелось спросить еще кое-что, — сказала она.

— Я готова ответить на любые вопросы, ваше величество.

— Вы знаете, что я освободила Узника. Это была ошибка?

— Да.

— Насколько серьезная?

— Очень серьезная, — ответила Матушка Уун. — Однако я не могу сказать ничего более определенного.

— Он обещал исправить закон смерти и умереть.

— И он выполнит оба своих обещания. Проблема состоит в том, что он успеет сделать в промежутке.

— Прошло уже несколько месяцев.

Древняя сефри хрипло рассмеялась, а по губам Неренай скользнула давно ожидаемая недобрая улыбка.

— Он ждал в течение двух тысяч лет, ваше величество. Несколько месяцев для него лишь мгновение.

Энни вздохнула.

— Я помню, вы меня предупреждали. Но тогда мне показалось, что у меня нет выбора.

— Верно, — кивнула Матушки Уун. — Я знала, что вы так поступите.

— Вы знали?

— Ну, я была почти уверена.

— Почему же вы меня не предупредили?

Матушка Уун поставила чашку на маленький столик.

— Я сказала, что освободить Узника было ошибкой. Но если бы вы умерли, было бы еще хуже. Вы должны занять трон седоса. Вы Энни, а не кто-то другой. Только в таком случае для нас наступит искупление.

— Искупление?

— Это очень древнее понятие сефри. Мне не следует о нем говорить.

— Значит, вы служите мне именно по этой причине?

— Пока Узник оставался в темнице, мы должны были за ним следить. Теперь мы освободились и можем служить вам, что мы и делаем. Как только он обрел свободу, наши воины отправились вас искать.

— И спасли мою жизнь. И помогли завладеть замком. А теперь вы хотите, чтобы у меня появилась новая горничная. Но я не понимаю, почему, Матушка Уун.

— Потому что вы можете все исправить, — ответила старая женщина. — И я больше ничего не стану вам говорить, в противном случае знание ударит вам в голову и погубит. Так вы хотите Неренай и ли нет? Вы можете отказаться; все остальное останется в силе.

Энни вдруг ощутила, как ее охватывает паника, нечто похожее она испытала у стен города.

«Я ничего не хочу! Я не хочу восседать на троне седоса, или спасать мир. Я хочу, чтобы Казио и Остра вернулись, хочу снова оказаться в пути...»

— Ваше величество? — с тревогой сказала Матушка Уун.

Энни почувствовала, что по ее щекам текут слезы. Она тряхнула головой и расправила плечи.

— Неренай из Дома Сери, я буду ряда, если ты станешь одной из моих горничных. Но ты должна понимать, что идет война, в которой я буду участвовать, и твоя жизнь подвергнется опасности.

— Нам всем грозит опасность, — ответила Неренай — Для меня большая честь принять ваше предложение.

Энни почувствовала, как нечто, похожее на маленький язычок пламени, коснулось ее спины.

Это ошибка, — сказала женщина.

«Может быть. Но это моя ошибка. Я буду сама принимать решения.»

В ответ раздался презрительный смех. Потом жар исчез.