Ленинградская публичная библиотека одна из самых больших в мире. Публичная означает народная, то есть библиотека для всех, для многих. Тысячи и тысячи различных книг хранится в Ленинградской публичной библиотеке.

Много всегда здесь читателей. Даже в самые тяжёлые дни ленинградской обороны, когда наступили страшные холода, когда прекратилась подача воды, когда погас электрический свет в Ленинграде, не закрылась, продолжала работать Публичная библиотека. При фонарях, при свечах, при керосиновых лампах работала Ленинградская публичная библиотека.

Появились новые читатели у библиотеки. Библиотекарша старушка Гликерия Сергеевна, как и всегда, стояла на выдаче книг. И вот как раз входит один из таких новых читателей. Молодой. Рослый. В военной форме.

Говорит:

- Здравствуйте!

Спрашивает:

- Можно у вас получить книгу Николая Островского «Как закалялась сталь»?

- Можно, - отвечает Гликерия Сергеевна.

- А можно - повесть «Дубровский» и стихи Александра Сергеевича Пушкина?

- Можно, - отвечает Гликерия Сергеевна.

- А можно - романы Александра Дюма «Три мушкетёра» и «Двадцать лет спустя»?

- Можно и «Три мушкетёра». Можно и «Двадцать лет спустя».

- А можно… - И военный стал называть книгу за книгой. Тут и роман «Война и мир» Льва Толстого, и роман «Тихий Дон» Михаила Шолохова, и стихи Михаила Лермонтова и Тараса Шевченко, и басни Крылова, книги Жюля Верна, Джека Лондона, «Хижина дяди Тома» американской писательницы Бичер Стоу и много других книг, даже детская книга «Приключения Тома Сойера».

Смотрит удивлённо Гликерия Сергеевна на военного - впервые такой читающий у неё читатель.

- Это всё вам? - спрашивает библиотекарша Гликерия Сергеевна.

- Мне, - отвечает военный.

Стала Гликерия Сергеевна доставать книги. Достала «Как закалялась сталь» Николая Островского, достала «Войну и мир» Льва Толстого, достала стихи Александра Сергеевича Пушкина.

- Простите, - говорит военный, - а нет ли у вас Пушкина на армянском языке?

Посмотрела Гликерия Сергеевна искоса на военного.

- Есть, - говорит, - и на армянском языке.

- Отложите мне на армянском.

Продолжает пожилая библиотекарша подбирать для военного книги. Достала Толстого, достала Шолохова, достала стихи Тараса Шевченко.

- Простите, - вдруг говорит военный, - а нет ли у вас Тараса Шевченко на грузинском языке?

Вскинула Гликерия Сергеевна глаза на военного:

- На грузинском?

- Да, на грузинском.

- Простите, должна проверить.

Проверила.

- Есть, - говорит, - стихи Тараса Шевченко на грузинском языке.

- Будьте любезны, отложите, - просит военный.

Принесла Гликерия Сергеевна стихи Тараса Шевченко на грузинском языке.

- И на украинском тоже, - сказал военный.

Принесла на украинском. Вновь подбирает книги. Достала Жюля Верна, достала Джека Лондона, вынула «Хижину дяди Тома».

- Простите, - вдруг говорит военный, - а нет ли у вас «Хижины дяди Тома» на татарском языке?

Вскинула снова Гликерия Сергеевна удивлённо глаза на военного:

- Минутку. Должна проверить.

Куда-то ушла. Вскоре вернулась.

- Есть, - говорит, - на татарском языке «Хижина дяди Тома».

Принесла она «Хижину дяди Тома». Смотрит опять на военного. Поразительный из поразительных прямо читатель.

- Это всё вам? - спрашивает библиотекарша.

- Мне, - отвечает военный. И уточняет: оказывается, лечится он в одном из ленинградских госпиталей, пришёл в библиотеку с просьбами от раненых товарищей.

- Ах вот как, - сказала Гликерия Сергеевна.

Засуетилась она, заторопилась. В стопки собрала книги. Перевязала, даёт военному.

- Приходите, - говорит, - приходите. Рады всегда вас видеть.

Из многих ленинградских госпиталей приходили в те дни за книгами в Публичную библиотеку. Просили книги на русском и украинском языках, на белорусском, армянском, киргизском, узбекском, азербайджанском, башкирском, таджикском и многих других языках.

Поражалась Гликерия Сергеевна. Сколько разных бойцов, сколько разных национальностей защищает её родной Ленинград.

И это верно. Вся страна помогала Ленинграду. Вся страна Ленинград защищала.