I

Капитан Вольмар наблюдал за изменчивыми очертаниями созвездий, глядя в большой зеркальный телескоп своего небесного корабля «Алкиона». Вдруг нахлынули воспоминания о том, как в молодости он служил старшим помощником на трансатлантическом лайнере; так ярко представились ему рваные клочья тумана и безоблачное, холодное, сапфировое небо, когда он ночами на капитанском мостике наблюдал за Полярной звездой. Вот и сейчас посреди россыпи крошечных светящихся точек, образующих едва узнаваемые созвездия, одна вспыхнула ярче других, мало-помалу приобретая размеры далекого солнца, и, если верить звездным картам, точка эта – Полярная звезда.

Отраженный свет приближающегося небесного тела озарял худощавое лицо капитана, чьи резкие черты несли на себе отпечаток внутреннего огня, почти жреческой преданности идеалу. Вольмар смотрел на Полярную звезду с трепетом мистика и с жадным любопытством ученого, с неослабным юношеским пылом и в то же время с чувством, что дело его жизни близится к завершению. Те, земные ночи, которые он помнил так ярко, заронили в нем высокое стремление, годы спустя отправившее Вольмара в первое межзвездное путешествие и в конце концов – в нынешнюю экспедицию с намерением обойти всю известную человеку вселенную. Когда-то он видел в Полярной звезде далекую, недостижимую цель; она стала символом его мечты, путеводным светом всех его надежд. И вот теперь он приближается к ней, после десяти с лишним лет странствий среди бессчетных планетных систем.

Для Джаспера – старшего помощника на «Алкионе», для Ровертона – второго помощника, для пяти членов команды Полярная звезда – всего лишь одно из мириад солнц, заслуживающее не большей доли интереса, чем остальные. Джаспер сейчас дежурил у панели управления. Он обернулся и, не выражая никаких особенных чувств, попросил указаний:

– Сэр, часа через четыре минуем Полярную звезду, пройдем чуть левее. Держать прежний курс?

– Нет, бери вправо. Хочу посмотреть на Полярную. И если при ней есть планетная система, любопытно было бы ее увидеть.

Сухой официальный тон Вольмара успешно скрыл его внутренний азарт.

– Есть, сэр!

Больше ничего не было сказано. Джаспер повернул тяжелый рычаг рулевого привода из неомарганцовистой стали, и корабль откликнулся невероятно чутко, позволяя одной лишь сменой курса преодолеть громадный промежуток на скорости, превышающей скорость любых космических колебаний.

Сияя сверхъестественной белизной в черной бездне эфира, Полярная звезда час от часу росла и скоро превратилась в огромный ослепительный диск. Уже можно было разглядеть огненную корону, пылавшую в бездонной тьме пространства. Ее лучи проникали сквозь прозрачные иллюминаторы космического корабля, смешивались со светом электрических лампочек, приобретая фиолетовый оттенок, и бросали потусторонние блики на бледные лица Вольмара и его команды.

Орлиный взор Вольмара первым различил планеты, числом три: одна находилась совсем близко к Полярной звезде, примерно как Меркурий по отношению к нашему Солнцу, а две другие двигались по более отдаленным и от звезды, и друг от друга орбитам. Ближайшая к звезде планета была очень мала, и путешественники вскоре увидели, что поверхность ее – сплошь пустыня раскаленного камня, бесплодных песков и суровых неприступных гор, нигде ни следа воды или растительности. Когда «Алкиона» приблизилась ко второй планете, оказалось, что та немногим отличается от первой; Вольмар со своими людьми лишь бегло ее осмотрели. Теперь их главным образом интересовала третья, самая дальняя от звезды планета; она как раз находилась в афелии, по другую сторону от Полярной звезды.

Еще издалека было ясно, что планета весьма примечательная. Она светилась густо-красным, одновременно и тусклым, и режущим глаз, в отличие от мертвенно-синеватого свечения двух других, а поскольку двигалась она по самой далекой орбите, где отраженный свет Полярной звезды должен быть слабее, эта необъяснимая яркость представлялась крайне загадочной.

Вольмар и его команда зачарованно наблюдали, как их корабль приближается к незнакомой планете и она растет, превращаясь в огромный шар – и в то же время становясь еще загадочней. На планете не было никаких геологических особенностей, ни признака морей, существующих или высохших, ни гор, ни долин, ни малейших возвышений и впадин. Только ничем не нарушаемая, светящаяся красным равнина; на нее больно было смотреть, а если закрыть глаза, под веками вспыхивали разноцветные пятна. Зрелище наводило на мысль о раскаленном металле. Создавалось впечатление, что перед путешественниками искусственное небесное тело.

За время экспедиции Вольмар с командой повидали немало планет, на некоторые даже высаживались и хорошо знали, как безгранично их разнообразие. Они повидали планеты, окутанные туманом или покрытые вечными снегами, ледниками или сплошными тучами, опоясанные огненными атмосферными сполохами или морями горящего битума. Им встречались планеты-океаны, где под неизмеримой толщей воды качаются леса гигантских водорослей; и планеты, рассеченные от полюса до полюса разломами и пропастями; и еще другие, перекошенные непомерным грузом огромных гор. Но ни разу им не попадалось планет, хотя бы отдаленно похожих на эту.

– Что скажете, капитан? – спросил Джаспер.

– Не знаю, что и думать. – В размеренном голосе Вольмара звучало недоумение, которое капитан и не пытался скрыть. – Постарайтесь подойти как можно ближе.

«Алкиона» начала плавный спуск по спирали к поверхности идеально гладкого шара. Вскоре корабль уже шел не выше мили над сверкающей равниной. Красная планета была размером больше Марса, хотя и не такая большая, как Земля или Венера. Насколько хватало глаз, горизонт ее был совершенно ровным, а поверхность похожа на плоский лист блестящего металла, напоминающего медь. Блеск слепил глаза, но температура внутри космического корабля нисколько не повысилась; очевидно, поверхность только казалась раскаленной.

– Еще ближе… Только осторожно! Неизвестно, что это и чего тут можно ждать.

«Алкиона» снизилась настолько, что едва не задевала насыщенно-красную поверхность. Теперь стало видно, что поверхность эта состоит из бесчисленного множества крохотных искорок, перескакивающих с места на место так быстро, что не уследить глазом; их движение напоминало пляску огненных атомов.

– Должно быть, это какая-то новая форма материи, – предположил Ровертон. – Похоже на миллион квинтильонов раскаленных докрасна опилок, которые играют в чехарду в магнитном поле.

– Возможно.

Вольмар напряженно вглядывался в странную поверхность, и ему показалось, что прямо под кораблем движение сверкающих частиц замедлилось, многие исчезли и больше не появились. Внезапно в загадочной поверхности открылся глубокий провал – круглый колодец прямо под «Алкионой». В тот же миг эфирный корабль резко нырнул вниз, хотя Джаспер не трогал рычаги управления. Корабль рухнул в колодец, как будто у него разом отказали все двигатели. Джаспер включил электромагнитные моторы на полную мощность, пытаясь остановить падение, но все было бесполезно. Корабль трясся, точно сопротивлялся непреодолимой силе, затягивающей его к надиру, и все-таки продолжал стремительно падать. Мимо проносились красные стенки колодца. Еще секунда – и корабль вырвался на открытое пространство, где его встретил ослепительный свет и целый калейдоскоп разнообразных форм и оттенков, словно несущаяся в головокружительном танце мозаика.

II

Переход от неба над планетой к полости под светящейся красной поверхностью занял всего несколько мгновений; только при полной концентрации внимания и огромном присутствии духа можно было хоть как-то сориентироваться в настолько исключительных условиях. Джаспер еще пытался выровнять «Алкиону», а все остальные наблюдали, успевая отмечать подробности неизвестного мира, куда с невероятной скоростью падал их корабль. Затем, подняв глаза, они увидели, что вверху от горизонта до горизонта раскинулась неизвестная огненная субстанция – словно бы искусственное металлическое небо. Колодец, в который они провалились, исчез, и громадный купол казался совершенно целым, пылая испепеляющим светом, хотя солнца уже не было видно.

Беспомощный корабль покорился таинственной ультрагравитационной силе, по-прежнему тянувшей его вниз. Моторы надрывно ревели, тормозные рычаги послушно отзывались – все свидетельствовало о том, что механизм в полном порядке, только он не в состоянии преодолеть воздействие невиданной прежде силы. Вольмар и команда приготовились к неизбежному крушению, и все события долгого межзвездного путешествия пронеслись перед ними в один миг вместе с мысленным образом ужасной гибели.

И все же они еще были способны с астрономическим интересом рассматривать неведомый мир, летящий навстречу массой геометрических лабиринтов и цветовых пятен. Среди этой мешанины виднелись участки, наводившие на мысль о воде, другие – о многокрасочной растительности, третьи имели вид минералов, словно были вымощены плитами из серебра, киновари и ляпислазури. Кое-где на обширной равнине, на расстоянии многих лиг друг от друга, высились колоссальные постройки – каждое здание больше любого земного города.

Эфирный корабль падал прямо на одну такую постройку. Ее ромбовидная крыша пестрела затейливыми многоцветными узорами, напоминающими фигурные газоны в парке. На высоте трех-четырех миль падение замедлилось. Корабль плавно опустился на крышу и сел так четко, будто им управлял сам Джаспер.

Вид, который открылся за иллюминаторами, был столь же неописуем, сколь и невероятен. Корабль стоял в самом центре крыши в форме ромба, не менее полумили в каждую сторону, сделанной из некоего минерала, неизвестного земным геологам, – камня с высоким содержанием металла, с черными, желтыми и голубовато-зелеными прожилками. На крыше был разбит сад с концентрическими рядами причудливых растений в резных каменных кадках или же стоявших прямо на голом полу, совершенно без корней. Вокруг было множество живых движущихся существ, таких же своеобразных, как и растения, и все они тотчас же начали стекаться к «Алкионе».

Разглядывая их, капитан Вольмар едва не утратил своего обычного хладнокровия, а его команда и вовсе не скрывала изумления. Существа поражали разнообразием своего облика, и все были облачены в одежды из металлических кусочков, или же сами их тела по своему строению разительно отличались от любых живых созданий, какие встречались космическим путешественникам. Местные жители сверкали на ярком свету мириадами оттенков и отблесков, дробившихся в бесчисленных гранях. Чаще всего попадались на глаза существа пяти футов ростом, с головой в виде идеального шара, сразу, без шеи, присоединенного к треугольному туловищу, от которого в разные стороны отходили из общего центра четыре конечности – видимо, выполняющие функцию и рук, и ног, поскольку они использовались то все вместе, то поочередно как для передвижения, так и для удерживания предметов. У существ этого типа посередине серебряного лица горел, подобно рубину, единственный циклопический глаз, а над округлой макушкой покачивались несколько черных и блестящих металлических антенн с червеобразными сегментами, что оканчивались крошечными вогнутыми дисками, а из того места, где голова соединяется с плечами, рос короткий хоботок с двойным ртом на конце. Были и другие разновидности, и совсем уникальные особи, самого разного размера и строения. Но все они производили впечатление искусственной скорлупы, как будто их истинная сущность скрывалась под маской и панцирем.

– Роботы, да и только! – воскликнул Ровертон. – Видели вы такое? Посмотрите, у них эти медные шарниры гибкие, как суставы у акробата! А пальцы с семью фалангами? Гнутся в любую сторону!

С полсотни самых невероятных существ столпились вокруг корабля, рассматривая его кто единственным глазом, кто множеством глаз. За нечеловечески неподвижным выражением металлических масок, в движениях искусно сконструированных конечностей этих жителей неведомой планеты таинственным образом угадывалось любопытство. Через акустические клапаны «Алкионы» доносились звуки целого оркестра голосов, то гулких, как барабан, то пронзительных, как медный горн, то мелодичных, как лютня. Существа подступили вплотную к кораблю и трогали его обшивку, словно желая определить, из чего она сделана, а некоторые даже взобрались по трапу и внимательно осматривали входной люк. Чуть погодя они снова спустились и принялись что-то бурно обсуждать с остальными, как будто с целью решить спорный вопрос или выработать порядок действий, и все они при этом не выпускали из виду «Алкиону».

Вот толпа отступила и часть существ ушли, но вскоре вернулись и принесли некий инструмент. О его назначении невозможно было даже догадываться. На большом треножнике из вещества, напоминающего сурьму, был укреплен вращающийся шар из того же материала, а от шара отходила длинная тонкая трубка, расширяющаяся на конце. Трубку направили на входной люк, и когда нажали рычажок сбоку треножника, из раструба вырвался узкий призрачно-желтый луч, осветив люк ядовито-неоновым светом. Крышка люка сама собой открылась, будто по команде управляющего электромеханизма. И под действием той же неведомой силы открылась дверь внутреннего отсека, где находились Вольмар с экипажем.

III

Корабль заполнила атмосфера неведомой планеты – жаркая и влажная, насыщенная ароматами тропической растительности, как в оранжерее. По-видимому, в здешнем воздухе присутствовали какие-то чуждые человеку вещества; Вольмар и его люди начали задыхаться, испытывая при этом сильное головокружение. Вольмар нажал на кнопку, закрывающую наружный люк и внутренние двери, но механизм не работал, как будто батареи разрядились или им что-то противодействовало.

– Респираторы и кислородные баллоны, быстро! – крикнул Вольмар, борясь с удушьем.

Путешественники постоянно держали при себе дыхательные маски, целиком закрывающие голову и соединенные гибкой трубкой с баллоном, который крепился за плечами, – на случай высадки на чуждую планету, где воздух окажется непригодным для человека.

Все поспешили надеть маски, и вовремя; один член экипажа уже потерял сознание, и кислород ему подключили товарищи. Сразу стало легче дышать, и головокружение прошло.

Только успели надеть и закрепить дыхательные маски, как на борт один за другим взошли несколько существ разного вида и окружили Вольмара с командой. Существа о чем-то переговаривались резкими, словно бы механическими голосами и не сводили с людей неподвижного взгляда – у кого единственного глаза, у кого – трех или четырех, сверкающих, точно разноцветные драгоценные камни. Чужаки осматривали и ощупывали кресла и оборудование и всячески проявляли типичную для ученых жажду исследования.

– Это форменный грабеж! – возмутился Джаспер. – Куда до них нашим земным медвежатникам!

Люди застыли в нерешительности. Было непонятно, как себя вести, не зная намерений и настроения незваных гостей. Гости между тем не проявляли враждебности, но в каждом движении металлических рук, в интонациях серебряных, медных, железных голосов угадывался дух, совершенно чуждый всему земному и недоступный человеческому пониманию. Они, очевидно, были разумны, однако выглядели как чрезвычайно искусно сделанные механизмы; невозможно было представить, что у них есть побуждения, интересы и желания, присущие обычным формам жизни.

С немалой проницательностью они определили, что Вольмар – главный, и обратились к нему с явно приглашающими интонациями. Затем один за другим вышли, уверенно шагая задом наперед и жестами предлагая Вольмару с командой следовать за ними.

– Кажется, нас зовут в гости, – заметил Ровертон.

Все принялись наскоро совещаться, как лучше поступить.

– Эти существа, – сказал Вольмар, – явно владеют силами, которых мы и понять-то не можем. Неизвестно, зачем они нас захватили, однако бежать бесполезно. «Алкиона» застряла прочно, будто ее приковали на тысячу цепей. Наверняка ее держит какой-нибудь магнетический луч. Не стоит злить здешних жителей, лучше пойти добровольно. Я за то, чтобы принять приглашение.

Все согласились, что Вольмар исчерпывающе обрисовал ситуацию. Сопротивляться глупо и бесполезно, остается сдаться. И хотя положение их было унизительно, хотя их корабль бесцеремонно захватили в плен, кто знает с какими намерениями, всем не терпелось увидеть поближе этот поразительный мир, такой непохожий на все, что встречалось им раньше.

Сойдя по стальному трапу, они увидели, что толпа рассеялась. Остались всего полдесятка существ с шарообразной головой и треугольным туловищем – очевидно, комитет по встрече. Дергано сгибая колени, словно марионетки, эти диковинные создания провели команду через фантастический сад на крыше, по мощеным извилистым дорожкам среди неописуемых кустов и деревьев к виднеющемуся впереди куполу.

Купол опирался на колонны, покрытые причудливой резьбой; невозможно было понять, что это такое – миниатюрные барельефы, иероглифические надписи или фонетические знаки. В полу под куполом зияли два круглых отверстия – казалось, они уходили вглубь здания до самого основания. В этих гладких шахтах с вертикальными стенками не видно было ни трапа, ни механического подъемника. К изумлению землян, двое их проводников как ни в чем не бывало шагнули в ближайшую шахту, точно спускаться предстояло всего лишь на одну ступеньку. Они не рухнули вниз, а начали снижаться плавно, будто перышки, что при их внешнем облике выглядело донельзя нелепо. Остальные знаками показали землянам сделать то же самое. Земляне колебались, и тогда еще один местный житель шагнул в шахту и поплыл по воздуху вниз.

– Что ж, – сказал Вольмар, – если они могут, то и с нами, наверное, ничего не случится. Там, видимо, восходящий поток воздуха или какая-то сила, нейтрализующая гравитацию.

Он переступил край шахты. Ощущение было такое, будто под ногами невидимая подушка, которая медленно плывет вниз. Команда последовала за капитаном, а за ними – оставшиеся трое сопровождающих.

Спуск тянулся бесконечно – ни одна земная постройка не сравнится по высоте с этим зданием. Через равные интервалы попадались площадки, с которых открывалась перспектива этажей с уходящими вдаль рядами гигантских колонн в огромных залах, что оканчивались далекими балконами, – казалось, вовсе без стен. Были и помещения поменьше, непривычной геометрической формы, где десятки и сотни существ в металлических одеяниях занимались какой-то загадочной работой в сиянии переливающихся всеми цветами радуги сферических ламп, висевших в воздухе без всякой видимой опоры. Иногда открывался вид на вторую шахту, по которой существа плыли вверх и, когда пожелают, выходили на нужную площадку как будто простым усилием воли.

Ровертон и Джаспер спускались сразу за капитаном.

– Вот это лифт! – сказал Джаспер. – Я бы много дал, чтобы узнать, как он устроен.

– Судя по всему, – отозвался Ровертон, – в этом мире такой уровень технических знаний и так наловчились управлять силами природы, что наша наука по сравнению – как арифметика рядом с алгеброй и тригонометрией.

Через несколько минут такого замедленного падения, когда тело казалось почти совсем невесомым, земляне очутились на первом этаже. Здесь в огромном зале с невероятной высоты потолком их ждали первые три проводника, а вскоре к ним присоединились и остальные.

Невольных гостей повели вдоль длинных рядов квадратных колонн, огромных, как глыбы горной породы. Из противоположного конца зала между колоннами лился нестерпимо яркий шафранно-желтый свет. По пути миновали множество дверей и поперечных коридоров, то открытых, то закрытых, равно таинственных в том, что они скрывали, и в том, что открывали взору. Затем землян через полукруглую дверь ввели в не слишком большое помещение семиугольной формы. Отсюда и лился свет – его излучала висящая в воздухе огромная сфера. Под ней стояло кресло-треножник из вещества, которое напоминало электрум и отблескивало то золотом, то серебром, а в кресле сидело существо, отличающееся от всех прочих громадной головой – казалось, она перевешивает и сгибает узкое туловище, словно полная луна, укрепленная на верхушке полумесяца. Существо обратило к землянам единственный глаз, сверкающий, будто карбункул, и заговорило с проводниками голосом нежным, как переливы флейты. Один проводник немедленно вышел и вернулся с необычным прибором, не сравнимым ни с одним известным на Земле предметом. Прибор состоял из нескольких прозрачных линз, закрепленных на обруче с помощью множества спиралей и завитков тончайшей проволоки. Обруч надели на голову существа в кресле.

Теперь существо указало суставчатой рукой – одной из многих – на голую стену без окон, которая блестела в шафранном свете, словно отполированная. Внезапно на стене появилась картина, как в волшебном фонаре. Картина эта, занимавшая всю стену, изображала мир красной планеты, каким увидели его путешественники еще с орбиты. Над планетой виднелась крошечная искорка. Изображение планеты увеличилось, оно уже не помещалось на стене целиком, и стало видно, что искорка – это «Алкиона», которая снижается над сияющей равниной. Картина исчезла, и вместо нее возникло изображение крыши здания, куда притянули «Алкиону», – огромного, как Вавилонская башня. Существо в металлическом облачении смотрело вверх, на красный купол, через оптический прибор, напоминающий перископ. Купол при этом словно бы стал прозрачным, открывая взору эфирный корабль в космическом пространстве.

– Господи боже! – потрясенно воскликнул Ровертон. – Вот как они нас заметили! Этот оптический прибор, вероятно, нечто вроде дальнодействующего рентгеновского аппарата.

Он еще не договорил, а картина уже опять сменилась. Теперь на стене было гигантское помещение, где стоял сложный механизм со множеством хитроумно соединенных блестящих кубов и линз, укрепленных на общем высоком конусе из черного матового металла. Потолок прямо на глазах сделался прозрачным, и снова стали видны просвечивающий небесный свод и космический корабль, по-прежнему висящий в пространстве снаружи. Около десятка шароголовых существ толпились возле механизма, что-то в нем подправляли и подкручивали. Затем один потянул за спиралевидный рычаг, из вершины конуса ударил непередаваемого цвета луч и спустя мгновение погас. За это мгновение луч достиг космического корабля и охватил его, точно крюк. Вслед за тем «Алкиона» начала снижаться и, пройдя сквозь отверстие в куполе, села на крышу здания, где находился конусообразный механизм.

– Что ж, все ясно, – прокомментировал Вольмар. – Он – или оно – показывает, как нас захватили в плен. Машина, видимо, генерирует какую-то силу – вероятно, сродни гравитации, но во много раз мощнее. Поразительно! А еще больше поражают сами изображения. Должно быть, аппарат с линзой на лбу у этого существа улавливает и проецирует мысленные образы. Кто бы мог себе представить кинопроектор, который вместо пленки использует разум?

Тем временем на стене появились новые изображения. Очевидно, они показывали, как землян будут принимать на красной планете: на всех изображениях Вольмар с командой посещали то или другое колоссальное здание и осматривали всевозможные чудеса техники, удивительных животных и растения, путешествуя по всей планете с гостеприимными, но чересчур настойчивыми хозяевами. Многое из увиденного действительно встретилось им позже. На одном изображении была огромная шахта, по которой спускались и поднимались тысячи существ; каким-то образом угадывалось, что эта шахта проходит по всему диаметру планеты – может быть, от полюса до полюса, – и те, кто погружается в нее в одном полушарии, выходят на поверхность в другом. Много было изображений гигантских башен, – судя по всему, на красной планете они играли роль городов. Мелькали на стене картины обширных возделанных полей, ботанических садов размером с настоящий лес, загонов, где паслись невообразимо чудовищные животные, и множество изображений повседневной жизни здешней уникальной расы.

Далее, быстро сменяя одна другую, последовали картины явно исторического характера – краткая хроника планеты начиная с глубокой древности. На более ранних изображениях существа не были облачены в металл, и хотя своим обликом они были схожи с шароголовыми, безволосый кожный покров у них был ближе к обычной человеческой коже. В зеленоватом небе над ними пылала Полярная звезда – как всякое светило над любой другой планетой. Мир, где они обитали, был плодороден и полон пышной растительности. Перед землянами пронеслись отрывки из долгой истории развития этого мира и его жителей. Но вот начался период упадка: моря пересохли, пустыня мало-помалу вытеснила плодородные земли, в небе почти не появлялись облака, пересохшим разреженным воздухом трудно было дышать. Население одряхлело, перестало производить на свет потомство и начало вымирать. Но к тому времени здешние ученые владели обширными знаниями о законах природы и могли управлять разными силами, как известными человечеству, так и неизвестными. Ученые собрались на совет, выработали способ спасти свою расу, и способ этот, показанный на следующих картинках, едва поддавался воображению. Из различных металлов и сплавов создали некоторое количество тел, в точности повторяющих строение организма обитателей планеты. Клетки и нервы воспроизвели до мельчайших подробностей, оставили только пустое пространство для мозга. Затем несколько ученых добровольно подверглись невероятной операции: мозг перемещали в металлическую голову, где он был погружен в особую темно-красную жидкость – повидимому, своего рода эликсир. Вскоре искусственные тела начали двигаться и ходить, управляемые заключенным в них живым мозгом. После этого изготовили еще больше тел – иногда со всевозможными затейливыми изменениями, сообразно вкусу их будущих обитателей. В скором времени все жители планеты покинули свои разрушающиеся тела и переселились в новые, практически несокрушимые. Красная жидкость, которую периодически приходится заменять, питает их мозг и поддерживает его в рабочем состоянии, и теперь жители красной планеты владеют знаниями, накопленными за неисчислимые столетия. У них процветает изобретательство, они строят всевозможные машины, позволяющие подчинять и использовать все виды космической и планетной энергии, от усиленных и отраженных лучей до энергии распада атомов. Другие машины, способные объединять и выстраивать по заданному образцу молекулы различных веществ, возвели посреди песчаной пустыни огромные башни и, копируя химические процессы, происходящие в живом организме, создали искусственные растения и животных. Нет предела научному гению этого народа, у которого металлические тела лишены плотских страстей и желаний, а все потребности – исключительно интеллектуального свойства. Разместив на меридианах огромные магнитные установки, они накрыли всю планету куполом из металлических атомов, находящихся под воздействием сверхэлектрической силы. Этот купол сдерживает подступающий космический холод и не позволяет улетучиться остаткам атмосферы, которую постепенно обогащают, добавляя в нее необходимые газообразные вещества.

Земляне были потрясены увиденным. Изумление их росло с каждой новой картиной из истории планеты и ее жителей. Самое безудержное воображение не могло бы породить настолько невероятных существ и событий.

Длинная череда изображений закончилась, обруч с линзами сняли с головы инопланетянина, а сам он поднялся с треножника и жестом предложил Вольмару сесть на его место. Обруч, состоящий из отдельных сегментов, сжали до нужного размера и надели на голову капитану.

Вольмар всеми силами сосредоточился на мыслях, которые хотел выразить, но результат получился неудовлетворительный. Изображение на стене вышло размытым и бесформенным, из него ничего невозможно было понять. Очевидно, его разум производил недостаточно мощные мыслеколебания, чтобы их можно было преобразовать в картинки. Ровертон, Джаспер и все остальные по очереди испробовали аппарат, но тоже не добились сколько-нибудь заметного успеха.

IV

По знаку существа с огромной головой землян повели прочь по очередному коридору и вывели из башни наружу.

Открывшийся перед ними пейзаж подавлял своей чуждостью. Ничто в нем не напоминало пейзажи Земли и других планет, где побывал экипаж «Алкионы». Вокруг исполинского здания с бесчисленными этажами и обширными балконами простиралась площадь, обрамленная неким подобием парка, где растения были столько же разнообразны, сколь и необычайны. Большинство их, вероятно, были искусственно созданы металлическими существами, – судя по тому, что они весьма отдаленно напоминали менее изощренную растительность на исторических картинах. Это говорило о безграничной агрикультурной изобретательности со склонностью к гротеску и вычурной декоративности. У некоторых растений стебли, цветки и листья походили на зверей, птиц, насекомых; другие своим обликом имитировали кристаллы и сложнейшие минеральные образования; третьи напоминали то кораллы, усеянные чашевидными раковинами, то диковинные скульптуры и арабески, произведения безумного, демонического искусства. Встречались там и колоссальные грибы, похожие на архитектурные многоярусные сооружения из киновари, малахита и ляпис-лазури, на величественные пагоды и зиккураты; были и кактусы с обличьем огромных сложных механизмов. Большинство растений невозможно было хотя бы отдаленно уподобить какой-либо разновидности земной флоры. Иные уходили корнями в тускло-синеватую почву, другие же вовсе не имели корней и при малейшем недосмотре садовников вторгались на дорожки и высились там или распластывались на камнях, будто готовые в любую минуту отправиться дальше бродить по свету. Они мерцали и переливались сотнями текстур и оттенков неописуемой чуждой палитры, пылая со всех сторон в роскошном и ослепительном изобилии от горизонта до зенита.

Земляне совершенно растерялись в обрушившемся на них потоке света, в головокружительном вихре сверхъестественных образов и слепящего сияния. Нервы их не выдерживали наплыва непосильных для человеческого организма впечатлений. Казалось, растения отплясывают, будто демоны и ведьмы на шабаше, а башня, откуда путешественники только что вышли, и все прочие здания на равнине шатаются как пьяные; следуя за своими провожатыми, земляне слышали, как в бредовом кошмаре, голоса этих странных существ, которые то и дело указывали на различные предметы и, видимо, произносили их названия, пробуя обучить землян своему языку. Трудно было разложить производимые ими звуки на отдельные фонемы и хотя бы приблизительно воспроизвести их с помощью человеческих голосовых связок, но путем неустанных усилий Вольмар и его люди сумели выговорить некое подобие отдельных слов и слогов. Металлические существа много раз, указывая на себя, повторяли одно и то же слово – нечто вроде «тлунг»; очевидно, это было общее название их народа. Землян они несколько раз называли «онгар» – несомненно, это означало «чужестранец» или просто «чужак». Таким образом земляне кое-как освоили несколько слов, и начало общению было положено. Однако из-за нервного напряжения при постоянном усилии слышать, понимать и правильно воспроизводить звуки чуждой речи еще усугублялось неотступное ощущение горячечного бреда.

Вокруг постоянно ходили металлические существа, кипела непрерывная деятельность, взлетали и садились невиданные летательные аппараты, то принимая пассажиров, то высаживая их на мостовую или на крыши и балконы громадных зданий. Летательные аппараты представляли собой плоские диски или же прямоугольные платформы разного размера – иногда с палубу океанского лайнера; они носились по воздуху с огромной скоростью, и невозможно было определить, что приводит их в движение.

Когда земляне осмотрели немалую часть парка, их провожатые вызвали воздушную платформу и жестами пригласили землян подняться на борт вместе с ними. Поворот рукоятки – и громадная машина с невероятной легкостью взмыла вверх и поплыла по воздуху под сияющим безоблачным куполом к далекому горизонту, где вырисовывались очертания новых гигантских башен. Платформа поднялась не слишком высоко – видимо, чтобы земляне могли разглядеть местность, над которой они летели, во всех топографических подробностях. Скорость летательного аппарата, его удобство и полное отсутствие сопротивления воздуха поражали.

Пейзаж внизу менялся, точно картинки в калейдоскопе. И все здесь, вплоть до обширных бесплодных пустошей, имело вид идеально симметричного узора из квадратов, ромбов, овалов, треугольников и других геометрических фигур, будто мозаичный пол в жилище межзвездных великанов. Каналы с прямолинейным или строго геометрическим руслом брали свое начало в морях и озерах неестественно правильных очертаний. Кое-где земляне разглядели первобытные растения красной планеты, но даже эти джунгли имели четко очерченные границы, словно в ботаническом саду.

Платформа шла над джунглями, едва не задевая верхушки деревьев, как вдруг случилось нечто неожиданное. При полном отсутствии ветра небольшой участок зарослей вдруг заволновался, закачались деревья, дико размахивая ветвями, затем все растения начали стремительно исчезать, а на их месте расползались бесформенные массы мерзкого сизого цвета с черными и красными пятнами. Эти массы пожирали всю растительность, неумолимо увеличиваясь в размерах и количестве.

Зрелище поразило Вольмара с командой, а еще больше их удивило поведение провожатых – едва завидев качающиеся ветви, те остановили платформу. А когда бесформенные чудовища начали пухнуть и множиться, замещая собой уничтоженные джунгли, провожатые стали издавать нестерпимо пронзительные звуки, исходящие из вогнутых дисков на концах головных антенн. Звуки эти напоминали удары гонга и явно обозначали тревогу. Несомненно, их вибрации обладали особой дальностью, наподобие радиоволн: через несколько минут со всех сторон примчались десятка два летательных аппаратов с толпой тлунгов на борту. На каждом воздушном корабле были установлены орудия, испускающие видимые и невидимые смертоносные лучи, под действием которых растущие бесформенные груды испарялись одна за другой.

Платформа еще снизилась, как будто специально, чтобы земляне получше рассмотрели чудовищ, прежде чем тех уничтожат убийственные лучи. У этих созданий не было видно никаких органов, кроме круглых, похожих на присоски ртов по всему телу; тело же было эластичное, без малейших признаков костной структуры. Существа поминутно меняли форму – то сжимались в бугристый шар, то вытягивались, точно змея, то выпускали множество отростков, похожих на слоновий хобот, то чудовищными ковриками распластывались по земле. Они были невыразимо уродливы, а их бурная деятельность ужасала. Из бесчисленных ртов непрерывно сочилась бесцветная вязкая жидкость, и растения буквально таяли под натиском жадных присосок.

Невозможно было классифицировать эти организмы; отдаленно схожие с животными, они чем-то напоминали быстро разрастающиеся грибы. Могло показаться, что они размножаются спорами, которые развиваются с дьявольской скоростью, – даже когда большинство монстров истребляли, тут же появлялись новые. Вскоре стало ясно, что лучевое оружие приносит лишь временную победу. Несколько раз уже казалось, что зараженный участок полностью очистили, но неизменно откуда-то возникала новая орда чудовищ.

Прилетели еще воздушные корабли тлунгов, и с них стали сбрасывать вниз нечто вроде растительной кашицы. Ужасные организмы с жадностью ее пожирали. Должно быть, в кашице содержался сильнодействующий яд; уродливые глыбы немедленно чернели и усыхали, а новых на смену погибшим не появлялось. Теперь стало видно, что монстры вылезали из огромной ямы посреди джунглей. Последнего уничтожили, когда он только еще выползал на поверхность, и яму прочно запечатали, заполнив ее твердым, как алмаз, веществом при помощи атомных интеграторов.

Флотилия воздушных кораблей рассеялась, а платформа с землянами продолжила свое путешествие. Вскоре они приблизились к зданию еще огромней прежних и приземлились на террасу примерно на половине его высоты – и то выше всякого небоскреба. Отсюда землян через множество дверей и бесконечных коридоров привели в громадный зал в самом центре здания.

Здесь на высоком троне из какого-то кристаллического минерала, покрытого затейливой резьбой, похожей на знаки неведомой людям трансцендентальной алгебры, восседало существо с гигантской круглой головой, на которой была укреплена сфера, служившая единственным источником света во всем зале. В одной из конечностей существо держало конусообразный предмет – вероятно, местный химический сосуд. Вокруг на высоких столах были расставлены другие сосуды самой фантастической формы, отдаленно напоминающие реторты, колбы и пробирки.

Проводники обратились к существу с приветственной речью, сопровождая ее жестами, выражающими глубочайшее почтение. При этом они несколько раз повторили слово «коум». Вероятно, оно означало высокий титул, равнозначный «королю» или «императору».

Голосом нежным и музыкальным, как хорошо настроенные цимбалы, существо на троне стало расспрашивать проводников. Обмен вопросами и ответами продолжался довольно долго. Землян завораживали мелодичные переливы голоса и взгляд царственного существа; за сверкающими гранями его алмазного глаза угадывалась работа колоссального ума, обладающего неисчислимыми знаниями и неограниченной мощью. Земляне догадывались, что в эту минуту решается их судьба. А когда по окончании разговора после многозначительной паузы существо на троне произнесло мелодичную фразу, землян охватил мистический трепет, и они поняли, что приговор вынесен, хотя какое на их счет принято решение, они не могли даже догадываться.

Вероятно, в приговоре было также указано или просто подразумевалось, что им следует удалиться. Их вновь провели по нескончаемым коридорам на балкон, где стояла летающая платформа; она и доставила их по воздуху на крышу самого первого здания, где стояла «Алкиона». Им позволили вернуться на корабль и даже закрыть входной люк. Вслед за тем проводники ушли, и несколько часов землян никто не беспокоил, хотя вокруг «Алкионы» постоянно толпились металлические существа, разглядывая эфирный корабль и обсуждая его между собой.

V

Земляне были до крайности рады вернуться на «Алкиону». Прогулки по красной планете заняли бо́льшую часть дня, все проголодались, изнемогали от жажды и безмерно устали от новых впечатлений. Поесть им не предложили ни разу; вполне вероятно, на красной планете и не было веществ, которые годились бы человеку в пищу.

– Возможно, – сказал Вольмар, – тлунги понимают, что мы нуждаемся в питании и отдыхе, потому и вернули нас на корабль. Но вряд ли они скоро нас отпустят; что-то мне подсказывает, что у этого коума, или как там его, на наш счет другие намерения.

Команда долго обсуждала увиденные чудеса. Физическое устройство и, по сути, бессмертие тлунгов, их познания в механике и биологии, удивительная история их народа и планеты – все это с трудом поддавалось не только человеческому разуму, но даже и воображению. Как тлунги относятся к землянам, зачем захватили и держат в плену команду космического аппарата, какую судьбу им уготовили, оставалось неразрешимой загадкой.

За разговорами прошло какое-то время, и толпа металлических созданий начала понемногу редеть. Скоро все они скрылись под куполами, закрывающими шахты для спуска и подъема. Затем густо-красное небо внезапно померкло, будто выключили лампу, и все вокруг окутала тьма. Впрочем, через полчаса купол снова засветился, так же неожиданно, как и погас. На крыше вновь показались тлунги. Позже земляне узнали, что полчаса темноты создавались искусственно при помощи черного луча, затмевающего свет. Этого времени жителям красной планеты хватало для сна.

После еды и разговоров земляне смогли наконец уделить несколько часов столь необходимому отдыху. Когда они проснулись, возле корабля уже стояла новая делегация тлунгов и старалась привлечь внимание команды яркими вспышками из какого-то аппарата, направленными прямо в иллюминаторы. Эти-то вспышки землян и разбудили. На сей раз тлунги не стали сами открывать люк – видимо, учли, что для дыхания команде необходим земной воздух. Но они явно хотели, чтобы гости вышли к ним. Вольмар и его люди, надев дыхательные маски и закрепив на спине баллоны с кислородом, исполнили переданную световыми сигналами просьбу.

Летучая платформа отвезла их к другой колоссальной башне, довольно далеко от «Алкионы», на берегу фиолетового моря; прибрежные утесы были похожи на искусственно выстроенную стену. Позднее выяснилось, что там и правда была искусственная стена, а заполнили море водой – или, по крайней мере, поддерживали ее уровень – с помощью особого химического процесса.

В этом здании, очевидно, размещалась научная лаборатория. Сотни тлунгов с помощью мудреных машин занимались какой-то непостижимой работой или проводили опыты; в частности, создавали протоплазму и на ее основе выводили самые разнообразные организмы. Землян бросало в дрожь от вида полуоформленных пульсирующих сгустков жизни, которые ползали и ворочались в прозрачных клетках. У одних не было конечностей и вообще никаких органов, другие же обладали несметным количеством глаз, ушей, ртов и иных органов восприятия, недоступных пониманию земных людей, которые наделены всего лишь пятью чувствами.

В другом отделе землянам впервые показали тела, погруженные в прозрачный раствор, – по виденным ранее историческим картинам можно было сделать вывод, что это естественные тела тлунгов. Позже люди узнали, что многие здешние жители хранят свою прежнюю оболочку у себя дома, как на Земле хранят статуи и семейные портреты. Некоторые же отдавали свои тела в дар лабораториям для исследования и для использования в качестве образцов при создании металлических органов и конечностей на замену поврежденным искусственным частям. Тлунги, занятые такой починкой, походили на пластических хирургов за работой; к ним то и дело приходили новые посетители, показывая неясного происхождения раны, чаще всего на голове. Судя по виду поврежденных участков, можно было предположить воздействие какой-то едкой кислоты. Кроме того, изготавливали и новые тела для тех, кому надоели старые, и новые головы внушительного размера – для тех, чей мозг перерос прежнее вместилище.

В этом отделе лаборатории Вольмара и команду ждало одно из самых странных впечатлений за все время, проведенное на красной планете. Их привели к нескольким существам, которые приступили к самому тщательному исследованию их биологического строения. Эти существа, в отличие от большинства тлунгов, имели две пары глаз. Глаза одной пары в начале осмотра оставались тусклыми и безжизненными, но после того, как все части тела были изучены снаружи, эти глаза вдруг засияли ослепительным блеском. На огромных листах из материала, похожего на пергамент, возникли изображения каждого землянина в натуральную величину, и когда на этих изображениях начали проступать кости, мышцы, нервы и внутренние органы, стало ясно, что эта пара глаз у исследователей действовала подобно рентгеновским лучам. Земляне чувствовали себя очень странно – как будто их препарируют. Они предположили, что тлунги, повстречав столь отличных от них существ, всего-навсего удовлетворяют научное любопытство. К истинной причине самые безумные гипотезы не смогли бы даже приблизиться.

Когда исследование было закончено, а рисунки убраны в специальные шкафчики, землянам показали другие отделы лаборатории. Там химическим способом выводили новые растения, и прямо на глазах росли кристаллы под особыми лучами, способствующими формированию нужных атомных структур. Как и накануне, проводники обучали гостей своему языку, называя встречные предметы и живые организмы, и словарь землян существенно пополнился, несмотря на трудности произношения, которое у тлунгов напоминало звуки флейты или горна.

После экскурсии землян снова отвели на «Алкиону» и дали время поесть, выспаться и восстановить силы. В последующие недели их каждый день водили что-нибудь осматривать. Уместить в один дневной промежуток несколько долгих экскурсий удавалось только благодаря поездкам на пассажирских снарядах, движущихся в подземных туннелях с помощью магнитной силы. Однажды Вольмар с командой даже промчались через гигантскую шахту, пронизывающую планету насквозь, и повидали многообразные чудеса у антиподов. Со временем они составили общее представление об образе жизни тлунгов и после усиленных лингвистических занятий смогли хоть как-то с ними разговаривать.

Обитатели красной планеты были свободны от всех обычных биологических потребностей. До того как облачиться в металл, они дышали, ели, пили и размножались, не слишком отличаясь в этом от других живых существ. Но теперь им для питания довольно было той загадочной рубиново-алой жидкости, в которую был погружен их мозг и посредством которой они передавали импульсы, управляющие движением металлических конечностей, и получали почти все, а может, и вообще все чувственные впечатления, какие обычно передаются нервной системой. Кое-кто из них, как оказалось, имел способности, напоминающие радиоаналоги зрения, слуха и осязания.

Вся их жизнь была посвящена исследованиям и изобретательству. По-видимому, им доставляли интеллектуальное и эстетическое удовольствие создаваемые ими бесконечно разнообразные гротескные растения, заботливо выращенные сады и леса и чудовищные животные, которых здесь разводили в невообразимых количествах. У них существовала письменная литература, в основном посвященная проблемам алгебры и естественных наук; было изобразительное искусство, но создавались только произведения на исторические темы, да еще анатомические рисунки. Были музыкальные инструменты, в том числе такие, на которых играли при помощи невидимых силовых волн, однако музыку сочиняли исключительно для того, чтобы выразить математические или даже астрономические понятия, и для человеческих ушей она звучала совсем не мелодично.

Машины, которые строили эти существа, были бесконечно хитроумны и разнообразны. Их астрономические инструменты, как и другие приборы, напоминающие микроскоп, работали по принципу телевидения. Воздушные корабли приводились в движение магнитными двигателями наподобие тех, что поддерживали над планетой купол из металлических атомов. Тем же способом тлунги могли передвигать с места на место свои башни и перемещать целые горы и огромные массы почвы и камня. Они подчинили себе немногие оставшиеся вулканы, используя их как источник энергии и как эстетическое зрелище, нечто вроде фейерверков. Им были послушны все стихии, и если случались изредка гроза или снегопад, то их вызывали намеренно, только чтобы полюбоваться.

Казалось бы, при таких знаниях и могуществе тлунги должны были жить без забот, не ведая ни бед, ни опасностей, ни болезней. Однако дело обстояло не совсем так. В последнее время кое-кого из самых старых и высокоученых тлунгов постигла странная болезнь – своего рода безумие, но оно не затрагивало их способностей в целом, а толкало на дикие антиобщественные поступки. В частности, научные эксперименты у таких безумцев совершенно выходили за рамки правил и ограничений, которых тлунги обычно придерживались. Несколько раз случалось, что созданные безумцами быстроразмножающиеся виды животных, растений и даже минеральных организмов вырывались на волю и разбредались по красной планете; требовалась немалая изобретательность, чтобы разработать средства их уничтожения. Однако рано или поздно с каждой такой напастью удавалось справиться – до тех пор, пока один из самых почитаемых тлунгских ученых не поддался безумию и не создал невиданное прежде чудовище, полурастение-полуживотное, которое размножалось еще стремительнее прочих; безумный экспериментатор выпустил несколько экземпляров во внутренние пещеры красной планеты, и там они расплодились, породив неисчислимые полчища, прежде чем другие ученые их обнаружили. Уничтожить такое чудовище было чрезвычайно трудно в силу его необычного физического строения. Даже если его взорвать, раздробив на миллион крошечных кусочков, эти кусочки вновь срастались друг с другом, и даже один-единственный атом, если его не разложить на электроны и протоны, мог стать центром нового организма. При всем этом чудовища были поразительно всеядны и пожирали даже камень и металл. Так они проели себе выход на поверхность: пещеры, где они обитали, сразу же были наглухо запечатаны молекулярным барьером. Чудовища постоянно вылезали наружу, часто в ненаселенной местности, собирались в огромные массы и вторгались на обработанные земли, пожирая все на своем пути. Тлунги с различными повреждениями, которых земляне видели в лаборатории, пострадали от столкновений с этими чудовищами, которых здесь называли мурмами. Любой пище мурмы предпочитали мозг тлунгов и потому нападали на них с особой свирепостью. Несколько местных жителей во время их набегов погибли. Мурмы были уязвимы только для одного вещества, весьма дорогостоящего и сложного в изготовлении. На мурмов оно действовало как смертельный яд. Изготовить его в достаточных количествах было невозможно, и при каждой новой вылазке пещерных тварей красная планета несла огромный ущерб.

VI

Именно эти зловредные организмы земляне видели в джунглях по пути в башню коума. Вскоре они имели случай наблюдать и другие битвы между тлунгами и бесчинствующими организмами. По рассказам тлунгов, в разных областях красной планеты подобные столкновения происходили ежедневно. Однажды мурмы через подземные хранилища ворвались в башню коума, и несколько чудовищ едва не добрались до высочайшей особы, прежде чем их уничтожили. Набеги случались все чаще, и это серьезно тревожило тлунгов. Иногда в отдаленных районах вторжение достигало таких масштабов, что всех чудовищ истребить не удавалось, и приходилось уступать им целые местности, окружив кордоном из воздушных кораблей, чтобы предотвратить или хотя бы замедлить дальнейшее распространение монстров, скармливая им отраву – ее смешивали с растительной массой и сбрасывали с высоты. Буйство мурмов в недрах планеты также создавало серьезные трудности. Мурмы вторгались в огромную шахту, идущую от полюса к полюсу, и нередко пассажиры видели, как чудовища парят в потоках левитационной силы. Мурмы нападали на отдельных тлунгов и на целые корабли, путешествующие в шахте. Хуже всего, что невозможно было определить истинные масштабы бедствия, но, поскольку они непрерывно питались и размножались почкованием, следовало предположить, что прорытые ими подземные ходы охватывают огромную территорию. Все чаще происходили землетрясения, а ведь прежде они на красной планете были редкостью, и ученые объясняли это эрозией подпочвенных слоев, вызванной мурмами. Опасались, что рано или поздно все это приведет к чудовищному катаклизму. Между тем сделать ничего было нельзя, только продолжать бороться и понемногу уничтожать организмы, выбирающиеся на поверхность. Однако ученые предполагали, что это лишь малая часть полчищ, еще не вышедших на свет, и со временем мурмы оставят от планеты одну пустую скорлупу. Металлические существа посвящали всю мощь своего разума, все познания прожитых лет решению этой проблемы в надежде обнаружить какой-нибудь новый действенный способ справиться со страшной угрозой.

Впрочем, Вольмар и его люди с ней практически не сталкивались. Их еще не раз водили на экскурсии; они видели горы, поднимающиеся уступами почти к самому своду блистающего купола, видели моря и озера, в которых вода переливалась множеством специально заданных оттенков, от бледно-оранжевого до густолилового. Видели, как интеграторы возводят стены новой башни прямо из пустынного песка, словно Илион сам собой возносится ввысь под музыку Аполлона.

Все еще оставалось загадкой, почему тлунги захватили «Алкиону» и зачем прилагают столько усилий, показывая землянам свою жизнь. Поразительно, насколько подробно они объясняли команде Вольмара природные явления и механические чудеса красной планеты. При всем том невозможно было определить, как они относятся к своим гостям – уважают их или презирают, настроены к ним дружественно или же враждебно. Их жесты, слова, учтивое обращение с землянами хоть и свидетельствовали о высокоразвитой цивилизации, но были бездушными, словно бы механическими. А истинные их чувства и намерения оставались скрыты покровом тайны.

Однажды, сразу после очередного получаса искусственной темноты, к «Алкионе» пришла новая делегация, в том числе несколько тлунгов типа четырехглазых хирургов. Когда их впустили на корабль, они объявили мелодичными голосами и со множеством поклонов, что коум велел им сопроводить чужаков в некой особой поездке. Как обычно, о цели поездки ничего не было сказано.

Земляне последовали за своими провожатыми, ожидая новых чудес. Летучая платформа привезла их в ту же лабораторию на берегу фиолетового моря. Здесь, в отделе, где их так подробно изучали, делая зарисовки наружных и внутренних органов, их ожидало невероятное зрелище. Несколько тлунгов наносили последние штрихи на выстроенные в ряд металлические тела, повторяющие в мельчайших подробностях, вплоть до дыхательных масок, одетые тела Вольмара и его людей! Очевидно, их создали по тем самым рисункам.

Земляне в изумлении рассматривали металлические копии себя самих, и у каждого закралась мысль, которую они не решались высказать.

– Ну что же, – промолвил Ровертон, стараясь отогнать эту мысль, – тлунги и впрямь горазды мастерить манекены. Эти штуковины у них получились совсем как настоящие, вот-вот заговорят.

– Ни одному земному скульптору такое не под силу, – согласился Вольмар и, помолчав, прибавил: – Интересно, зачем им это. Может, хотят сохранить, кроме рисунков, и объемное изображение нашего облика.

– Надеюсь, что не больше того, – вполголоса откликнулся Ровертон.

Тут их прервали. Глава делегации, большеголовый тлунг с фантастически вычурной внешностью, обратился к землянам с краткой речью, из которой они поняли едва ли половину, поскольку изъяснялся он на сугубо техническом жаргоне, примерно как на Земле разговаривают специалисты-медики. Но и этой половины хватило, чтобы привести их в ужас. По словам тлунга, коум повелел изготовить для гостей несокрушимые металлические тела и переместить туда их мозг, чтобы они смогли остаться на красной планете навечно. Возможно, благодаря долгому общению с высокоразвитыми здешними жителями они смогут наконец стать поистине цивилизованными существами. Коум, движимый великодушием, а также научным любопытством, еще при первой встрече с землянами решил провести такой биологический опыт. Операцию по пересадке мозга произведут сейчас же, как только дождутся, когда прибудет коум, который будет наблюдать и руководить ходом эксперимента.

Закончив свою речь, тлунг указал на установленную в стороне большую черную каменную плиту. Рядом с ней ждали несколько хирургов, вооруженных внушительными ножами и пилами. Очевидно, землянам следовало улечься на эту плиту и покориться своей участи.

Вольмар, лучше других освоивший местный язык, начал возражать; капитан объяснил, что он и его люди предпочитают остаться в плотской оболочке, сколь бы ни была она хрупка и уязвима. Они весьма ценят (говорил Вольмар) необычайную заботу коума и все те хлопоты, которые взяли на себя тлунги, конструируя для землян сверхпрочных металлических двойников, и тем не менее они, земляне, вынуждены с глубочайшим сожалением отказаться от такой чести.

Тлунги были заметно озадачены. Они посовещались, и наконец их предводитель заявил, что подобный отказ – дело неслыханное и волю коума необходимо исполнить без всяких препирательств. Нежелание землян принять оказанную милость, прибавил он, можно объяснить только их незрелостью и недостаточным умственным развитием. Это чистейшая глупость, и мудрые великодушные обитатели красной планеты ни в коем случае не могут такого допустить. Если нужно, операцию проведут насильно. А когда мозг землян освободится от пут бренной материи, они поймут, какое благо чуть было не отвергли.

– Ничего себе влипли! – охнул Ровертон. – И мы подчинимся?

– Нет, – очень тихо произнес Вольмар, доставая пистолет и жестом показывая остальным, чтоб они сделали то же самое.

Все разом выхватили оружие, и каждый прицелился в кого-нибудь из хирургов. Тлунги уже видели пистолеты землян, но лишь бегло их осмотрели, не скрывая пренебрежения. А Вольмар и его люди постоянно держали пистолеты при себе.

Хирурги замерли в нерешительности, не вполне понимая, что означают действия землян и как тут следует поступить. В этот миг вошел коум в сопровождении телохранителей – циклопообразных существ, специально отобранных среди самых известных ученых красной планеты. При виде ошарашенных хирургов и нацеленных на них пистолетов он произнес несколько вопросительных слов. А узнав об отказе землян от операции, устремил на Вольмара с командой задумчивый взгляд – так божество могло бы смотреть на кучку взбунтовавшихся насекомых.

– Приступайте! – приказал он хирургам.

Хирурги надвинулись на землян, держа в металлических руках дымящиеся наподобие курильниц сосуды с сильным анестезирующим средством. Холодные механические движения и двойные комплекты горящих глаз не выдавали никаких эмоций. Один поднес курильницу к самому лицу Вольмара и потянулся к застежкам его дыхательной маски.

Еще миг – он сорвал бы маску, и капитану пришлось бы вдохнуть одурманивающий дым. Но Вольмар приставил пистолет к сверкающему глазу хирурга и спустил курок. Еще громче выстрела раздался треск, словно раскололся хрусталь. Хирург зашатался и рухнул на пол. Из разбитого глаза текла ярко-красная жидкость, пожиже, чем кровь, смешанная с осколками минерала и комочками серо-зеленого вещества – вероятно, мозга.

Прочие хирурги, увидев, что их товарищ упал и лежит без движения, замялись. Но коум бесстрашно шагнул вперед, приложил к своим трем ртам длинный трубчатый инструмент и нацелил его на Вольмара. Тот, в свою очередь, навел пистолет на алмазный глаз коума. Неизвестно, что случилось бы дальше, но в это мгновение их неожиданно отвлекли. Раздался пронзительный, все усиливающийся звон – казалось, он шел со всех сторон сразу, заполняя собой всю башню. Это в глубине здания звучали гонги, которые можно было привести в действие посредством силовых волн с любой точки на планете. Очевидно, то был сигнал тревоги, понятный всем здешним жителям. Коум и другие тлунги вмиг забыли о своих планах на землян и бросились к наружным галереям, издавая беспорядочные пронзительные крики. По отдельным знакомым словам Вольмар и его люди предположили, что где-то огромное количество пещерных организмов вырвались на поверхность и в разных местах случаются провалы подточенной ими почвы.

Пользуясь тем, что всполошившиеся тлунги не обращают на них внимания, земляне бросились искать дорогу на балкон, куда их привезла летучая платформа.

– Если захватим платформу, есть шанс убежать, – сказал Вольмар. – Кстати, кто-нибудь разбирается в ее устройстве?

– Вы меня только к ней приведите! – ответил Джаспер. – Я видел, как ими управляют, – наверняка смогу вести эту штуковину.

VII

Коридоры тянулись бесконечно. Повсюду царила дикая паника. Со всех сторон доносились топот и крики. Тревожные гонги продолжали звонить, усугубляя общий хаос. То и дело взволнованные голоса тлунгов заглушал треск падающего стола или опрокинутой реторты. Многие шарообразные светильники погасли, другие упали на пол и там продолжали гореть. Пламя расползалось во все стороны, – казалось, горит даже камень. Охваченные ужасом тлунги метались туда и сюда, как будто разом позабыли всю свою накопленную многовековую мудрость.

Когда земляне уже почти достигли балкона, внезапный рокот заглушил все другие звуки, – словно одна за другой рвутся тонны какого-то взрывчатого вещества. Рокот доносился со стороны фиолетового моря. Здание задрожало в такт; несомненно, начиналось землетрясение. По полу и потолку зазмеились трещины, колонны сгибались как тростинки, стены качались все сильнее, будто в конвульсиях. Когда Вольмар с командой пробегали последние коридоры, пол уже опасно кренился под ногами. Наконец земляне выскочили на балкон.

Их глазам предстало ужасающее зрелище. Моря больше не было. На головокружительной глубине обнажилось каменистое склизкое дно, все в провалах и трещинах. Сколько хватало глаз, до самого горизонта в прибрежных скалах открылись гигантские расщелины, а из расщелин лезли бесконечные орды чудовищ, словно вскипающая из недр планеты мерзостная и неотвратимая пена. Она заливала морское дно, вползала на скалы и захлестывала равнину, окружая лабораторию и другие башни. С перекошенного балкона Вольмар с командой видели кишащую далеко внизу плотную массу бесформенных организмов.

Тлунги бестолково бегали туда-сюда; лишь немногие сохранили достаточное присутствие духа, чтобы взобраться на летучие платформы. Большинство же, кто в тупом молчании, кто с пронзительными воплями, напоминавшими тоскливые скрипичные пассажи, смотрели, как гибнет их мир. К счастью, платформа, на которой привезли Вольмара с командой, все еще стояла на месте. Тлунги по-прежнему не обращали на них внимания. Земляне без помех поднялись на платформу, и Джаспер схватился за рукоятки управления.

В то самое мгновение, когда он дернул рукоятку, на балкон выбежала новая толпа металлических существ, преследуемых чудовищами, – должно быть, монстры проникли в здание через подземные этажи. В толпе был и коум – он сражался не на жизнь, а на смерть с тремя организмами, которые присосались к нему множеством ртов. Прочие тлунги, атакуемые таким же образом, падали один за другим. Судя по крикам изнутри здания, тлунги там гибли сотнями.

Один монстр навалился на голову коума, облепив ему все лицо. Коум слепо зашатался и рухнул в агонии, лязгая металлическими конечностями. Падая, он на миг оторвался от чудовища, и под складками мерзкой плоти стало видно большую рваную дыру, проеденную во лбу. Из раны хлестала рубиновая жидкость и падали синеватые ошметки мозга, который прожорливые рты всасывали вместе с остатками полурастворенного металла. Потом омерзительные складки вновь накрыли недвижное тело коума, окутав голову, точно клобук, и страшное пиршество продолжилось.

Все это произошло за считаные мгновения, пока платформа поднималась в воздух. Беспомощно мечущиеся тлунги и дьявольское проворство нападающих казались нереальными, будто в тяжелом бреду. Позже земляне вспоминали это зрелище с ужасом и часто просыпались в поту от страшных снов, где заново переживали все неимоверные кошмары.

Платформа уже набирала ход, когда металлические существа, отчаянно отбиваясь от монстров, столпились на самом краю балкона. Под напором бушующей схватки тлунги вперемешку со своими многообразно бесформенными противниками посыпались вниз; со стороны стало видно, что все огромное здание накренилось, как падающая колонна. Когда Джаспер вывел платформу вровень с крышей, башня наклонилась еще сильнее и вдруг с грохотом, подобным бесконечно долгому раскату грома, обрушилась с утеса в пропасть высохшего моря. Угол крыши едва не зацепил платформу с землянами; порыв ветра, вызванный падением здания, подхватил летучий кораблик, словно перышко. Джаспер еле выправил его и направил подальше от устремленного вниз воздушного потока.

Платформа вновь набрала высоту – и очутилась посреди первобытного хаоса. Ураганы возникали ни с того ни с сего прямо в чистом небе, смерчи налетали сверху или вырывались снизу, швыряя летучий корабль в разные стороны над рвущейся на части равниной, которую непрерывно сотрясали сейсмические судороги. Все силы природы смешались в диком беспорядке, заодно с постройками и механизмами тлунгов, меж тем как проеденная чудовищами почва то осыпалась, то вспучивалась на необозримых пространствах. Всюду кишели мурмы, и каждая новая трещина извергала новые полчища. Мимо землян пролетали другие воздушные корабли, но почти никто из тлунгов не пытался сражаться с монстрами. Охваченные ужасом рулевые не могли даже толком управлять платформами среди бушующих вихрей, и многие воздушные суда падали и мгновенно скрывались из виду под грудами жадных монстров, спешивших добраться до вожделенного мозга. До самой смерти землянам тошно было вспоминать, как чудовища высасывали мозговое вещество тлунгов из металлической скорлупы, словно крабовое мясо из клешней.

Джаспер старался править прямо на то здание вдали, где тлунги держали «Алкиону». Это был путь сквозь воздушный бедлам, буйство стихий вперемешку с разрушительными пароксизмами планетарного масштаба. Повсюду рушились вавилонские башни, а иные взмывали в воздух и уносились к горизонту – магнитные моторы дико взревывали под тяжестью цеплявшихся за них организмов. На месте гигантских участков суши зияли бездонные провалы. Только что раскрывшиеся пропасти как будто рассекали всю поверхность планеты и уходили вглубь до самого ее центра; гейзеры и вулканы вздымали к багряному куполу столбы пара и огня; в воздухе, словно по мановению фокусника, сгущались непроглядно-черные тучи, и яростные молнии опутывали искусственный небосвод сеткой лилового пламени. Порой вдруг наступала тьма или багряный купол озаряла нестерпимо яркая вспышка.

Направляемая умелой рукой Джаспера платформа кое-как пробилась через неистовство стихий. Налетающие ураганы швыряли ее из стороны в сторону, бешено воющие вихри то возносили ввысь, то низвергали, то ее окутывала непроницаемая тьма, то обвивало электрическое пламя. На пути летучего корабля попадались области невыносимого жара, а вслед за тем – космического абсолютного холода; задержись там земляне чуть дольше, они превратились бы в ледяные статуи. Аккомпанемент к происходящему ошеломлял не меньше: рев урагана и громовые раскаты, грохот разверзающихся пропастей, падающих башен и обезумевших тлунгских механизмов. Временами, заглушая голос бури, раздавались трубные звуки, словно войско демонов призывало подмогу; доносились глухие ритмичные удары подземной машинерии, как бы задавая тон всей этой инфернальной симфонии, и отовсюду звучали тревожные гонги, стоны и отчаянные вопли тлунгов, – несомненно, они долетали издалека посредством беспорядочных силовых волн, еще добавляя потустороннего ужаса.

Наконец платформа достигла цели. Над иссеченным горизонтом показалась башня, где удерживали «Алкиону». Скоро стало видно, что башня угрожающе клонится набок и вот-вот рухнет. Нижние этажи прошила трещина, которая расширялась на глазах, а равнина вокруг волновалась, будто море. Джаспер посадил платформу на крышу рядом с космическим кораблем. Вокруг бестолково бегали тлунги; некоторые дрались с организмами, успевшими взобраться на самый верх через бесчисленные залы и галереи. Но земляне, не глядя по сторонам, спрыгнули с платформы и один за другим вскарабкались по стальному трапу на свой эфирный корабль.

Вольмар поднялся последним. Едва он закрыл за собой люк, крыша здания накренилась, будто нос тонущего фрегата.

– Скорее! Запускайте двигатели! – крикнул Вольмар.

Следующие полминуты прошли в мучительной неизвестности. Джаспер завел моторы и стиснул рукоятку управления. Если корабль все еще в плену магнитной силы, которая притянула его сюда, они сейчас рухнут вместе с башней и всем ее населением и разобьются вдребезги. Но если силовая установка вышла из строя, они еще могут спастись.

К невероятному облегчению команды, «Алкиона» взлетела легко, как прежде. Она поднялась над башней, и в этот миг вся равнина начала рушиться, будто красная планета сминалась, выеденная изнутри. Из пропасти в сотни миль шириной раздавались такие звуки, словно там разлетались на куски целые миры. «Алкиону» неумолимо затягивало в огромную воронку ревущих и беснующихся стихий, и вдруг все накрыла волна тьмы – но то была не тьма, а багровая туча неизвестной природы. Туча окутала эфирный корабль целиком, залепила иллюминаторы, и команда больше не видела, что происходит снаружи. Они уже потеряли надежду, и тут внезапно посветлело. Корабль вырвался из багровой тьмы и теперь взмывал к холодному свету Полярной звезды. От искусственного купола не осталось и следа; глядя вниз, на покинутую планету, земляне увидели, что багровое облако оседает на разбитую, всю в провалах и трещинах поверхность. Уже различались обломки разрушенных гор и зданий, а между ними корчились в дьявольской пляске витые столбы безжизненной тусклой пыли, чтобы в конце концов укутать медным саваном умирающую планету.