В те времена, когда донна эта служила ширмою для великой любви моей, я захотел со своей стороны как-нибудь запечатлеть имя своей благороднейшей, окружив ее именами других дам, и между прочим упомянуть имя этой донны. И я выбрал имена шестидесяти самых прекрасных дам того города, куда угодно было поместить мою донну Всевышнему[11], и написал эпистолу в форме сирвента[12], я не привожу ее здесь и упоминаю об этом только вот зачем: когда я ее составлял, чудесным образом случилось, что имя моей донны пришлось как раз под цифрою девять, среди имен других дам, а не под каким-нибудь иным числом.