«Краб» сбросил скорость и теперь еле полз. В самом центре Бойл-Хайтса, на углу с Сото-стрит, Бруклин-авеню перегородили высоченные песчаные горы, нанесенные вокруг жертв ужасающей аварии – девять или десять автомобилей столкнулись прямо на перекрестке. Уэс остановил «краб». Видимость упала настолько, что даже на полной мощности фары не могли пронзить темно-янтарный мрак, и поэтому Уэс из опасения врезаться в дюну или покореженную, разбитую машину старался ехать так медленно, как только было возможно, чтобы не заглох двигатель. Он знал, что во всю силу буря вчера разыгралась именно в часы пик, так что на улицах остались тысячи поврежденных и брошенных машин, – все они теперь превратились в металлолом, за который цеплялись песчаные наносы, разрастаясь, словно насосавшиеся крови пиявки. Уэс задумался о том, что стало с водителями этих машин. Успели ли они найти укрытие или умерли от удушья? Или же вампиры отыскали их раньше?

– Тупик, – сказал он Сильвере. – Нам их не объехать.

– Сверни вправо, на Сото. В восьми кварталах впереди будет съезд с Голливудского шоссе.

Уэс с облегчением увидел, что съезд свободен, но, когда «краб» поднялся на шоссе, фары начали освещать одну разбитую или заглохшую машину за другой. Дюны беспрерывно смещались, угрожая накрыть «краб» и погрести под собой. Кругом было много трупов тех людей, что задохнулись в машинах, и тех, кто погиб от удушья снаружи. Некоторые из них выглядели так, как будто просто уснули, другие умерли в мучениях, с забитыми песком ртом и глазами. Нервы Уэса уже не выдерживали. «Краб» преодолел около пятидесяти ярдов, прежде чем остановился возле еще одной кучи песка и металла. Ветер яростно терзал машину.

– Обратно к съезду, – коротко бросил Сильвера. Повернулся назад и впрыснул в салон немного кислорода. – Нужно найти другую дорогу.

– ДРУГОЙ ДОРОГИ НЕТ! – выкрикнул Уэс. – Господи боже мой, все перекрыто!

Сильвера подождал, пока он успокоится, и сказал:

– Не раскисай. Это ничего не исправит и уж точно не поможет пробраться через весь Эл-Эй.

Уэса била дрожь. Ему сейчас, как никогда прежде, хотелось выкурить косяк или хотя бы обычную сигарету, но у него с собой ничего не было, и уж точно не было в машине лишнего воздуха. «Ты хочешь сдаться? – спросил он себя. – Нет! Я не могу! Нужно найти другую дорогу, как предложил священник…»

– Назад, – сказал Сильвера.

– Я ничего не вижу.

Заднее стекло занесло песком, и Уэс представил себе, как въезжает задом в одну из этих огромных дюн. Это был бы полный привет, со сползанием вниз и стонами. Мотор пару раз взбрыкнул, и сердце Уэса заколотилось.

– Ну хорошо.

Сильвера достал из багажного отделения кислородную маску и надел ее. Второй баллон с кислородом лежал в рюкзаке, который можно было пристроить точно между лопатками. Сильвера повозился немного, прилаживая резиновый шланг маски к подающему штуцеру баллона, а потом они с мягким щелчком соединились. Он включил подачу, вдохнул свежий, холодный воздух, а потом закинул рюкзак на плечи.

– Я выйду наружу и буду тебя направлять. Если ударю по правому борту, поворачивай направо; если по левому – налево. Понятно?

– Да, – ответил Уэс. – Ради бога, будьте осторожны!

Сильвера вышел, и ветер едва не опрокинул его на землю. Он передвигался, как астронавт в атмосфере чужой планеты, подсоединенный к системе жизнеобеспечения. Позади «краба» лежали два полузасыпанных трупа – женщина, обнимавшая маленькую девочку. Сильвера поежился, обошел машину с другой стороны, а Уэс включил задний ход. Несколько раз Сильвере пришлось колотить в борт, чтобы Уэс не въехал в дюну или разбитый автомобиль. Когда «краб» добрался до съезда, капли холодного пота налипли на лицо священника, а голова закружилась от гипервентиляции. Он быстро забрался в машину, сел на свое место и снял маску.

– Дорога свободна, – сказал он. – Но мне кажется, что шоссе теперь можно исключить.

Они съехали с шоссе и повернули налево на Маренго-стрит, мимо темных корпусов Центральной больницы округа, где врач Доран сказал Сильвере, что тот скоро умрет. А теперь священник задумался, не опередил ли его в этом Доран, или, может быть, добрый доктор сейчас отправился на совершенно другой ночной вызов. Они медленно обогнули больничный комплекс в сторону Норт-Мейн-стрит, которая, как хорошо было известно Сильвере, проведет их через реку и даунтаун Эл-Эй.

«Краб» уже почти выехал на мост Норт-Мейн, когда фары высветили чудовищное скопление желтых дюн, перегородивших дорогу.

«Крысы в лабиринте – вот кто мы такие», – подумал Уэс, останавливая «краб». В свете фар сверкнула решетка радиатора «кадиллака», застрявшего между двумя дюнами, которые возвышались над ним, словно лунные горы.

– Назад, – сказал Сильвера скрипучим от напряжения голосом. Цвет его лица теперь походил на высохшую глину.

Прошло больше часа, прежде чем они, трогаясь с места и останавливаясь в тупиках искореженных машин и наметенных дюн, нашли свободный путь через реку по Седьмой улице, в пяти милях к югу от того места, где они попытались проехать в первый раз. По ту сторону реки стояли фабрики и склады, все как один темные и безжизненные. Сетчатые ограды сдуло ветром, и теперь они валялись по всей Седьмой, словно спутанная колючая проволока. Кварталом дальше прямо посреди дороги лежал перевернутый трейлер.

Уэс притормозил и повернул направо, на узкую улочку со складами по обеим сторонам. Кажется, теперь он представлял, где находится. До даунтауна Эл-Эй осталось проехать всего несколько улиц, а из центра он уже смог бы вырулить на Голливуд. Это будет пугающая поездка, но не идущая ни в какое сравнение с тем, что ожидало их в старой крепости Кронстина. «Краб» по-прежнему был в довольно неплохой форме, хотя мотор продолжал чихать. Впрочем, Уэс предположил, что машину специально создавали для трудных условий работы, и, возможно, у нее даже была система воздушных фильтров, задерживающих песок. Но тут он вспомнил, что джип ехал за большим бронетранспортером, который, вероятно, и принимал на себя всю ярость бури. «Краб» в любую минуту мог затрястись и заглохнуть, а мог довезти их до места без единого стона. Трудно было что-то сказать наперед.

Сильвера как-то странно посмотрел на него и приказал:

– Остановись.

– Что? Где остановиться?

– Здесь.

Уэс ударил по тормозам, машина проскользила пару футов вперед и замерла.

– Что случилось?

– Не знаю… Кажется, я что-то видел. Футах в пятидесяти позади, у того склада, справа от дороги. Не могу точно сказать, что это было, но… что-то, составленное штабелями на погрузочной площадке и…

Сильвера оглянулся через плечо, но ничего не разобрал.

– Гробы, – тихо проговорил он. – Думаю, на той площади были гробы.

Уэс дал задний ход. В окне со стороны Сильверы проступили темные очертания металлического ангара. Остатки металлической сетки торчали из песка, словно рейки штакетника на пляже в Нью-Ингленде. В разрыве серо-желтой пелены Сильвера и Уэс увидели трейлеры, выстроившиеся в ряд перед длинной погрузочной площадкой, на которой стояло что-то, покрытое темно-зеленым брезентом. Брезент приподняло порывом ветра, потом еще раз.

– Вот! – сказал Сильвера, и Уэс увидел продолговатые коричневые ящики, составленные аккуратными рядами, как будто в ожидании отправки. – Я выйду, – решил Сильвера.

Он надел кислородную маску и ранец с баллоном, вылез из «краба» и торопливо пошел к складу под углом к ветру. Провозившись несколько минут, Уэс подсоединил вторую маску ко второму баллону и положил его в рюкзак. Маска прилипла к лицу, словно вторая кожа, но линзы очков давали широкий обзор, а первый глоток кислорода оказался потрясающе свежим. Уэс вышел из машины и двинулся следом за Сильверой, поднимаясь на дюны и перешагивая через рухнувшую ограду.

На погрузочной площадке Сильвера сдернул брезент, который тут же унес ветер. Потом священник открыл крышку гроба и заглянул внутрь. В гроб насыпали земли, но больше там ничего не было, ни вампира, ни даже отпечатка его тела. Уэс наконец-то добрался до площадки, прошелся вдоль нее и понял, что она длиной с футбольное поле, если не больше. Дальний ее конец терялся в желтом вихре. Он заглянул в пустой гроб, потом посмотрел на Сильверу. Пришлось крикнуть во все горло, чтобы священник его услышал:

– Что вы ожидали здесь найти?

– Точно не знаю.

Сильвера открыл следующий гроб, потом еще один. В каждом из них была земля, но не было вампиров. «С какой стати они должны быть здесь?» – внезапно спросил он себя. Вампиры не станут спать на воздухе, они предпочитают закрытые помещения. Взгляд Сильверы упал на большую дверь в стене склада. Священник подошел к ней и приоткрыл на пару дюймов. Изнутри хлынула волна тошнотворного ужаса, подобное ощущение Сильвера испытал в том доме на Дос-Террос-стрит. Прежде чем шагнуть в проход, он оглянулся на Уэса; глаза под маской смотрели настороженно.

Сначала он вообще ничего не разглядел. Но постепенно начал различать в вышине перекрещенные металлические балки, лампы дневного света, металлические ступеньки, ведущие к мостику, который тянулся вдоль всего помещения, несколько электрокаров и желтых автопогрузчиков. И тут он увидел то, что лежало прямо перед ним, лежало вокруг него, лежало аккуратными рядами от стены до стены и дальше, куда только доставал взгляд. От потрясения у Сильверы перехватило дыхание.

Склад наполняли гробы, – должно быть, их было больше тысячи. Они лежали закрытыми на цементном полу, и Сильвера догадался, почему те штабеля оставили на погрузочной площадке. Им просто не хватило места внутри склада.

– Боже всемогущий! – прошептал Уэс, остановившись позади священника.

– Вот где они спят, – услышал Сильвера собственный голос. – Не все… далеко не все, но… боже мой! Каждый склад в промышленном районе может быть заполнен ими!

Он осторожно шагнул вперед, наклонился и открыл крышку ближайшего гроба.

На ложе из бурой калифорнийской земли лежал, скрестив руки на груди, молодой вампир в голубой рубашке, запятнанной кровью. Тусклые злобные глаза, казалось, смотрели прямо сквозь молочно-белые веки, очень похожие на те, что встречаются у большинства рептилий. Они могли служить естественной защитой от песка. Вампир лежал неподвижно, машина убийства, ожидающая прихода темноты. Сильвера смотрел на тварь, и в голове у него словно бы слышался тихий, жуткий шепот: «Наклонись ко мне, человек, чуточку ближе…» Священник быстро задвинул ногой крышку и осторожно обошел вокруг гроба, дыхание под маской внезапно сделалось слишком громким и резким.

Он открыл следующий гроб и увидел в нем маленькую девочку – ее черная кожа поблекла и стала болезненно-серой. Сильвера ощутил, как сильно она, даже во сне, жаждет его крови. Внезапно девочка-вампир шевельнулась, и священник отступил на пару шагов. Она ухватилась за стенку гроба, а потом снова затихла. По спине Сильверы пробежал холодок, и он опустил крышку на место.

Уэс прошелся вдоль первого ряда гробов и дрожащей рукой открыл один из них. Там лежал маленький мальчик – лет четырех или пяти. Пока Уэс ошеломленно смотрел на него, рука мальчика медленно поднялась, пальцы схватили воздух, а потом упали на грудь. Рот приоткрылся красным разрезом на желтоватом лице, и клыки щелкнули, словно зубья медвежьего капкана. «Снятся ли ему сны? – задумался Уэс. – И о чем? Может быть, ему снится, как он вонзает клыки мне в горло?» Он наклонился, чтобы закрыть гроб, и в голове у него промелькнул струящийся детский голосок: «Дэнни не хочет, чтобы ты уходил… Дэнни хочет, чтобы ты остался здесь навсегда». Уэс замер, в висках у него глухо забухало. Сильвера закрыл крышку и оттащил его от гроба.

– Спасибо, – проговорил, моргнув, Уэс. – Они сильны, даже… когда спят.

– Помоги мне вытащить этот гроб на свет, – попросил Сильвера.

Он ухватился за торец того гроба, который открыл первым. Уэс взялся с другой стороны, и вместе они вытолкали и вытащили гроб на погрузочную площадку, под сумрачный солнечный свет.

– Сейчас я его открою, – сказал священник.

Прежде чем Уэс успел что-то ответить, Сильвера так и сделал, а затем отскочил на несколько футов, готовый ко всему. Вампир тут же начал корчиться, царапать стенки гроба, открытый рот перекосила гримаса. Клыки сомкнулись с ужасающей силой. Уэс заметил прилив понимания и боли в его глазах, а дальше была только чистая агония. Вампир закричал, и ничего похожего на этот вопль Уэсу не приходилось слышать за всю жизнь.

И тут тварь села так резко, что из гроба вылетели комья земли. Бросив кровожадный взгляд на Сильверу, вампир приподнялся, отворачиваясь от солнечного света.

Сильвера понял, что тварь попытается вернуться в прохладную темноту склада. Он втолкнул Уэса в проход и закрыл дверь перед самым носом у вампира, который рванулся вперед, взревев от ярости и боли, и с бешеной силой врезался в металл. Сильвера и Уэс вдвоем едва удержали дверь, содрогающуюся от отчаянных ударов вампира. Он принялся царапать металл, словно лишенный разума зверь. Уэс еле сдерживал крик; он стоял в полной темноте, а больше тысячи вампиров спали у него за спиной, и еще один пытался прорваться снаружи. Ему чудилось позади затаенное движение, скрип сотен гробовых крышек.

А потом царапающие звуки затихли.

Сильвера выждал еще мгновение и потянул дверь на себя.

– Это хитрость! – закричал Уэс.

Священник приоткрыл дверь на пару дюймов и выглянул наружу. Гроб на погрузочной площадке лежал закрытым. Когда щель стала шире, Уэс услышал за спиной короткие хлопки поспешно закрываемых гробов. Сильвера вышел на погрузочную площадку, медленно наклонился и снова откинул крышку.

Безобразно распухший, словно трехдневный труп, вампир приподнялся и вцепился в лицо священнику, вонзив клыки в резину маски, а потом отдернул голову. На глазах у Сильверы под кожей вампира забурлили пузыри, руки, ноги и лицо раздулись сосисками, как у толстяка с карнавала уродов. Голубая рубашка натянулась, пуговицы отскочили, изо рта, ноздрей и глаз хлынула жидкость, собираясь в лужу вокруг головы. Потом его тело съежилось в нечто тонкое и хрупкое, словно опавший лист; десны провалились, глаза закатились в глазницы и там, вероятно, расплавились, нос расплющился и провалился. Вампир изогнулся буквой S, жестоко затрясся и наконец затих. Теперь он выглядел как труп месячной давности, и Сильвера понял, что так, оно, вероятно, и есть на самом деле.

Уэс едва успел сорвать маску, перед тем как его вырвало. Когда его перестало тошнить, ребра болели так, словно сам Сатана лягнул его раздвоенным копытом.

– Подожди здесь, – сказал Сильвера и быстро зашагал через площадку к «крабу».

Уэс натянул маску обратно и уселся на землю подальше от мертвого вампира. «Как много их здесь! – подумал он. – Тысячи!» Мысли его скользнули обратно к Соланж, наверняка уже ставшей одной из этих тварей. Думать об этом было невыносимо. Нет, не сейчас, еще рано.

Священник вернулся с канистрой бензина и керамическим распятием. Сорок пятый калибр он засунул за пояс. Сильвера передал распятие Уэсу, а сам зашел обратно на склад. Уэс на ватных ногах двинулся следом. Сильвера открыл канистру и облил бензином столько гробов, на сколько хватило трех галлонов. Последнюю четверть галлона он вылил в мерцающую лужицу на полу возле первых гробов. Затем отбросил канистру и отошел к двери. Достал сорок пятый, щелкнул предохранителем и прицелился в лужу бензина. Громыхнуло так, будто стреляли из пушки. Уэс заметил, как полетели искры. Лужа вспыхнула голубым пламенем, тут же потянувшим щупальца к соседним гробам, змеей проползая по следу бензина. Через мгновение гробы почернели и обуглились, к потолку взвились клубы черного дыма. Тени и отблески замерцали на металлических стенах. Крышки гробов дрогнули и начали открываться.

– Бежим! – коротко бросил Сильвера. – Скорей!

Перед тем как закрыть дверь, священник забрал распятие у Уэса и просунул его под углом в дверную ручку. А потом они побежали.

Забравшись в «краб», оба сняли с себя снаряжение. Уэс завел мотор. Сквозь завывания ветра доносились дикие вопли, от которых хотелось заткнуть уши руками.

– Едем! Гони! – сказал Сильвера.

Уэс прорвался через небольшую дюну, которая выросла перед «крабом», пока они отсутствовали. Когда промышленный район остался позади, он спросил:

– Как вы думаете, они все сгорят?

– Нет, но кто-то точно сгорит. Этот склад, с его металлическими стенами, нагреется очень быстро, а распятие не подпустит их к двери. Если они все же вырвутся, то их добьет солнечный свет. Но не думаю, что сгорят все, нет.

– Боже мой, я и представить себе не мог, что их… так много…

– И еще на много тысяч больше, я уверен…

Сильвера положил сорок пятый на пол и сжал кулаки, стараясь унять дрожь. Страх наполнял его, словно старый треснувший кувшин, уже начавший протекать. Внезапно он понял, что не может определить, где находится солнце. Все небо было одинакового грязно-коричневого цвета, с серыми и желтыми полосами.

– Который час? – спросил он.

Уэс взглянул на часы и мысленно поблагодарил «Ролекс» за герметичный, противоударный корпус.

– Почти три.

Он снял часы и положил на приборную панель, чтобы оба могли их видеть.

– Нам нужно спешить, – тихо проговорил Сильвера, хотя внутренний голос кричал: «ПОЗДНО! СЛИШКОМ ПОЗДНО! СКОРО СТЕМНЕЕТ И БУДЕТ ПОЗДНО!»

Башни Эл-Эй проступили на фоне темного неба, словно могильные камни на кладбище гигантов. А потом вдруг пропали, скрытые новыми завесами песка. Перед лицом Уэса дергались и скрипели дворники. Мотор «краба» тарахтел, жадно хватая воздух. Темнота, казалось, подкрадывалась со всех сторон, бурая с серыми прожилками. Возле белой, покрытой песчаными наносами равнины Першинг-сквер откуда ни возьмись налетели клубки перекати-поля, поскреблись в ветровое стекло и так же внезапно пропали. Уэс натыкался на одну перегороженную дорогу за другой, приходилось осторожно сдавать задним ходом и возвращаться по собственным следам. Стрелка топливного датчика начала опускаться, указатель температуры двигателя подходил к опасной зоне.

«Может быть, Эл-Эй стал призрачным городом, изжеванным в труху разбушевавшейся Мохаве, – думал Уэс. – Яркий, сверкающий Ксанаду[83] лежит в запустении, города снов больше нет, по величественному храму удовольствий маршируют вместе пустыня и зло, чтобы захватить и уничтожить его».

Уэс понимал, что зло всегда обитало здесь: в задних комнатах, в душных многоквартирных домах, в залах заседаний и дворцах. Оно наблюдало и ждало своего часа, подбрасывая сюда Мэнсона, Хилсайдских душителей и Таракана в придачу, словно отвратительные ингредиенты в котел с жутким варевом. А сейчас, возможно, пришло время, когда главное блюдо, pièce de résistance, разольют из этого котла, как жаркое из змеиных голов с человеческой кровью. Когда опустится тьма, обеденный колокольчик зазвенит снова. И зло закричит сотнями тысяч злобных, торжествующих глоток: «Пир! Пир! Стол уже накрыт, а мы так проголодались…»

Уэс понял, что у них не осталось почти ничего для битвы с вампирами, только немного святой воды в фиале, пистолеты и этот выкидной нож. Много ли будет пользы от пуль и ножа? Он надеялся на какую-то защиту распятия, но теперь оно потеряно, и придется продолжать с тем, что осталось. Уэс сохранил тот шарик со всяким хламом, который сделала для него Соланж, и он подействовал на байкеров, но какая защита есть у священника?

Уэс отбрасывал от себя эти страхи, но они прогрызали себе дорогу назад, словно маленькие прожорливые хорьки. С ними еще придется разобраться, но не сейчас. Один взгляд на топливный датчик подсказал ему, что точка невозврата уже пройдена, вероятно, еще в тот момент, когда они пересекли реку. «Не остается ничего другого, кроме как двигаться дальше, – подумал он. – Ничего другого, кроме как драться из последних сил, так, как Уэсли Ричер еще никогда не дрался в своей жизни». Его ладони были такими же холодными и потными, как в тот вечер, когда он впервые выступал в «Комедийном магазине». «Но эта сцена куда важней, и крючок, который сдернет тебя с нее, принесет тебе смерть… или того хуже».

«Но смерть на самом деле не настолько плоха, – подумал Уэс, – по сравнению с альтернативой стать таким же, как эти твари в гробах». Он уже решил, что сделает, когда не останется другого выхода: вложит ствол сорок пятого в рот, быстро спустит курок – и бабах! Сесть на ночной экспресс. Сыграть во Фредди Принца. Поймать попутку под проливным дождем. Застрелиться.

Он лишь надеялся, что сумеет забрать с собой и Соланж.