Дом отбрасывал густую тень на Дос-Террос-стрит. Перед ним, наполовину на тротуаре, стоял на двух спущенных колесах и двух цементных блоках изъеденный ржавчиной «форд». Пыльный ветер трепал веревки с бельем, развешенные на верхних окнах. Когда отец Сильвера выходил из машины Рико, с одной из веревок слетела рубашка и спланировала на землю, с пугающей безнадежностью взмахивая рукавами.

На крыльце, положив голову на лапы, спал тощий, бурый дворовый пес. Рико остановился на тротуаре и оглядел дом. Кое-где окна были открыты, но в них не показалось ни одного лица.

– Миссис Сантос живет на пятом этаже, правильно? – спросил Сильвера, поднимаясь по ступенькам.

– Точно. Пятый этаж. Квартира Д. Эй…

Сильвера, уже поднявшийся до половины крыльца, обернулся к нему:

– Что такое?

Рико по-прежнему смотрел на дом.

– Я… не знаю. Как-то странно все.

– Идем.

Сильвера шагнул на еще одну ступеньку, и тут пес внезапно приподнял голову. Его глаза вспыхнули, как огненные осколки топаза.

– Святой отец… – позвал Рико.

Пес встал, повернул морду к людям и оскалил зубы с низким утробным рычанием. Сильвера замер.

– Пните эту чертову шавку, – сказал Рико и подошел к священнику.

Сильвера не шевельнулся, и тогда Рико попытался попасть ногой в бок псу, но тот ловко отскочил, а потом вернулся на место с еще более глубоким и угрожающим рычанием.

– Пошел вон! – крикнул Рико – Убирайся!

– Чей это пес? – спросил Сильвера.

Рико пожал плечами. Священник шагнул вперед, но пес присел перед дверью, готовый к прыжку.

– Чей бы он ни был, но он явно не желает пускать нас внутрь. Думаю, лучше попробовать войти через другую дверь и не рисковать покусанными ногами.

– Вот ведь зараза! – проворчал Рико и сплюнул на пса.

Тот даже не шевельнулся. Сильвера уже зашагал по переулку вдоль дома, а через мгновение Рико тоже сдался и последовал за ним.

Они нашли запертую дверь, ведущую в подвал. Сильвера решил обойти дом сзади, но Рико ударом ноги расколол гнилую раму. Дверь повисла на петлях. Сильвера хмуро взглянул на Рико, но тот лишь пожал плечами.

– Вот как мы зайдем в дом, отец.

И он шагнул в пропахший плесенью низкий подвал.

Внутри была почти непроглядная тьма, но все же в тусклом свете из приоткрытой двери Сильвера смог различить смутные контуры – потрепанный диван, что лежал на боку, словно выпотрошенная свинья, пару сломанных стульев без сидений и спинок, корпус телевизора, горы бумаги и чего-то похожего на свернутые коврики или душевые занавески. По всему полу валялись окурки и банки из-под пива. Рико и Сильвера поднялись по шаткой деревянной лестнице к другой двери, открыли ее и оказались в подъезде дома. Пес все так же лежал на крыльце, но теперь его отделяла от них закрытая дверь. Казалось, пес опять заснул.

Они начали подниматься на второй этаж, хлипкие ступени скрипели под ногами. Пройдя площадку второго этажа, Рико вдруг понял, почему волосы у него на загривке встали дыбом: в доме стояла полная тишина, как в могиле.

– Как здесь тихо! – почти в то же мгновение заговорил священник, и голос его прокатился эхом по всему коридору. – Сколько людей живет в этом доме?

– Не знаю. Может, пятьдесят или шестьдесят. Господи, еще вчера здесь стоял такой шум, что даже думать мешал. Плакали дети, кричало радио, ругались взрослые… – Он посмотрел наверх. – Боже, куда все подевались?

В коридоре третьего этажа Сильвера постучал в дверь, на которой баллончиком с зеленой краской было криво выведено: «Диего». Дверь приоткрылась со скрипом на несколько дюймов, и Сильвера заглянул внутрь:

– Диего? Ты дома, приятель?

Стол был опрокинут, по деревянному полу ползали мухи, слетевшиеся на остатки еды, что выпала из тарелок и стаканов. Сердце Сильверы тревожно застучало.

– Подожди минутку, – сказал он вошедшему Рико.

Кто-то затолкал в щели вдоль подоконника старые газеты и закрыл ими же оконные стекла, приглушив яркий дневной свет до туманного полумрака. За неубранной кроватью виднелась дверь в ванную. Сильвера открыл ее и уставился на карниз для душевой занавески. Он был погнут, крючки разлетелись по полу. Сама занавеска куда-то пропала. Сильвера обернулся к Рико, вставшему у него за спиной.

– Дверь в квартиру напротив тоже открыта, – сказал Рико. – Там никого нет.

Сильвера прошел мимо Рико и посмотрел на опрокинутый стол.

– По крайней мере, вчера вечером Диего был дома. Похоже, это его ужин. – Он бросил взгляд на закрытое газетами окно. – Здесь и так темно, зачем он пытался уменьшить свет?

Священник вышел в коридор и проверил другие двери, все они оказались незаперты, квартиры стояли пустыми, но с явными признаками того, что в них еще недавно кто-то жил: окурки сигарет и сигар в пепельнице, тарелки в раковине или на столе, одежда в шкафу. Некоторые двери были взломаны, деревянные рамы вокруг замков пошли трещинами. Кое-где дерево как будто бы расцарапали звериные когти.

– Есть здесь кто-нибудь? – крикнул Рико в сторону лестницы.

Его голос прокатился по всему дому и остался без ответа. Побледнев от страха, он посмотрел на священника.

– Идем наверх.

Сильвера начал подниматься дальше. В коридоре четвертого этажа было так же тихо, как и в остальных. В тусклом свете Рико разглядел открытые настежь двери с точно такими же глубокими царапинами, как и внизу.

Прямо над лестничной площадкой четвертого этажа Сильвера остановился и широко раскрытыми глазами уставился на стену. Новые граффити перекрывали нарисованные раньше: «ЗДЕСЬ БЫЛ ПЕРЕДОЗ». «ГАДЮКИ – КОРОЛИ». «ЗИК ОТСТОЙ (ХА-ХА)». «ВСЕ РАДИ МАСТЕРА». «ГОРИ ДЕТКА ГОРИ». Сильвера коснулся рукой бурых букв.

– Боже мой! – услышал он собственный голос, прозвучавший глухо, словно со дна колодца. – Это кровь!

Он продолжил подъем, но все его чувства свернулись кольцом, как culebra de cascabel[51]. Нервы дрожали от присутствия того, что он ощущал уже тысячу раз: в тюремной камере, где два наркомана-героинщика порезали друг друга на куски бритвенными лезвиями; в невыносимо душной от жары комнате, где пьяный отец до смерти забил бейсбольной битой своего трехлетнего сына; на усеянных трупами развалинах многоквартирного дома, сгоревшего от спички поджигателя; в хищных глазах Сисеро, продавца дьявольских грез. Это было зло, и сейчас Сильвера чувствовал его так отчетливо, как никогда прежде, словно нечто материальное, цепляющееся за стены, чтобы удержать запах крови и серы. Сердце священника тяжко билось в груди, и, еще не добравшись до пятого этажа, он уже начал ощущать судороги – или фибрилляции, как говорили врачи, зарождавшиеся где-то в глубине его рук.

Наконец впереди вытянулся коридор пятого этажа. Рико заглянул в одну из открытых дверей. Там все было разгромлено, осколки разбитого зеркала сверкали на полу пыльными бриллиантами. Сильвера первым направился к квартире Сантосов и уже собирался толкнуть дверь – «Царапины, опять царапины на раме!» – но тут что-то отчаянно загрохотало за закрытой дверью в дальнем конце коридора.

– Что там еще за дерьмо? – обернулся Рико.

Сильвера прошел по коридору и взялся за ручку двери. Остановился на мгновение, прислушался. Из квартиры доносилось приглушенное «тук-тук-тук», не напоминающее ничего такого, что он мог бы распознать. Затем звуки стихли.

– Кто там? – выкрикнул Сильвера.

Ответа не было. Он толкнул дверь.

– Святой отец! – окликнул его Рико. – Не на…

Но Сильвера уже перешагнул порог, и вдруг что-то темное слетело с потолка прямо ему на голову. Он вскрикнул, когда коготь чиркнул его по щеке, и выбросил руку перед собой, пытаясь защитить лицо. Тварь запуталась в его волосах, а затем пронеслась над головой, словно подхваченный ветром серый лист. Сильвера обернулся и увидел, как она с глухим стуком ударилась в потолок, пролетела над головой Рико и скрылась в темноте дальнего конца коридора.

Сильвера был потрясен, но едва не взорвался нервным смехом. «Голубь, – подумал он. – Я испугался обычного голубя». Он оглядел квартиру и сразу заметил разбитое окно, в которое, должно быть, и влетела птица, бутылочные осколки и разбросанные по полу побрякушки, вероятно посыпавшиеся с полки, когда голубь наткнулся на нее. Священник вошел в квартиру и осмотрел ванную, думая о том, как скрыть от Рико свои отчаянно трясущиеся руки. Зеркало тоже было расколото, и Сильвера посмотрел на свое отражение в расходящихся трещинах. И опять обратил внимание на то, что в душевой нет занавески, а сам карниз вырван из стены.

В другом конце коридора Рико медленно открыл дверь в квартиру миссис Сантос. Он остановился на пороге и позвал ее, но, конечно же, не получил ответа, да и не ожидал его. Просто хотел услышать человеческий голос в этом лишенном звуков склепе. Сердце Рико бешено колотилось. На его лице блестели капельки пота. Он прошел через гостиную и заглянул в маленькую темную спальню. Там было просто нечем дышать, духота густым слоем повисла в воздухе. С кровати сдернули простыни. На загривке у Рико зашевелились волосы, хотя сам он и не понимал почему. Быстро выйдя из спальни, он вернулся в коридор.

Отец Сильвера зашел в следующую квартиру, дальше по коридору, и обнаружил там пустую колыбельку с пятнами крови на подушке. Потом шагнул в спальню и застыл на месте. На стене над незастеленной кроватью было написано кровью: «ВСЕ РАДИ МАСТЕРА». Залепленное газетами единственное окно ослабляло солнечный свет, превращая его в бледную туманную дымку. Сильвера содрал газеты, и сразу стало светлей. Он открыл окно, впуская свежий воздух.

Тут в комнате что-то зашевелилось, и Сильвера, заслышав слабый шорох, повернулся к нему от окна. Никого. Спальня была пуста. Священник прислушался, не обращая внимания на все сильнее бегущую по рукам фибрилляцию мышц, от которой пальцы скрючились, словно когти.

Опять тот же самый шум, где-то близко. Звук ткани, скользящей по другой ткани. Он посмотрел на голый матрас. «Куда делись простыни? – задумался Сильвера. – Не могли же эти люди оставить свой дом со всем имуществом, взяв с собой только простыни и пластиковые душевые занавески?»

Когда шум послышался опять – очень тихий, священник понял, откуда он доносится, и внутри у него что-то сжалось.

Из-под кровати.

– Рико!

В маленькой комнате голос Сильверы прозвучал хрипло и глухо. Молодой человек появился на пороге с затравленными глазами, в которых светился страх.

– Помоги мне, – сказал Сильвера, отодвигая кровать в сторону.

Под кроватью лежал кокон странной формы, словно бы кто-то туго обмотал простынями тело двухголового человека.

– Что это? – надтреснутым голосом спросил Рико. – Что это за тварь?

Сильвера наклонился и осторожно потрогал кокон. Казалось, тот излучал пронизывающий холод. Священник начал медленно разворачивать простыни. И теперь Рико уже не мог не заметить поразивший его руки недуг, но ему было не до этого. Простыня зацепилась за что-то, и Сильвера надорвал ее.

– Эй, святой отец! – взмолился Рико. – Не нравится мне это, понимаете? Давайте уйдем отсюда и вызовем копов. Хорошо? ЧТО ЭТО?!

Из простыни выскользнула рука, белая, как слоновая кость или мрамор. Священник подавил желание отпрыгнуть как можно дальше и продолжил разрывать простыню. Через мгновение он увидел седые волосы и бледный, в глубоких морщинах лоб. Затем другие волосы – черные. Он сдернул простыню с лиц. Это были Джо Вега и его тринадцатилетний сын Ники, обвившиеся один вокруг другого. Их лица были белыми, словно из алебастра, но вовсе не из-за этого Сильвера едва не вскрикнул от ужаса, а оттого, что почти отчетливо видел их глаза сквозь тонкие пленки закрытых век. Они как будто смотрели прямо на него, наполняя леденящим страхом. Он заставил себя прикоснуться к груди сначала одного, потом другого, чтобы узнать, живы ли они.

– Они мертвы! – сказал Рико. – Кто-то убил их!

Их сердца не бились. Сильвера попытался нащупать пульс, но его тоже не было.

– Что их убило? – пробормотал Рико. – Почему они так жутко выглядят?

– Откуда мне знать? – огрызнулся Сильвера, поднимаясь на ноги. Белый луч солнца упал на лицо Веги, словно полоска горячего неона. – Даже представить не могу, что здесь произошло! Мы должны проверить все квартиры. Может быть, под кроватями лежат и другие трупы. Хорошо бы еще заглянуть во все шкафы. Господи, кто мог сделать это?

Что-то зашуршало позади него. Рико сдавленно вскрикнул, Сильвера обернулся.

Труп Веги зашевелился. Волосы на загривке Сильверы встали дыбом, но все же он не мог отвести взгляд от этой ужасной картины. Ноги под простыней подрагивали, ступни пытались упереться в пол, руки крепко сжимали сына. Серые губы дергались, как будто готовые разразиться криком. Невидящие глаза с осуждением смотрели на Сильверу.

– Он не мертвый, – сказал Рико. – Он не может быть мертвым, если…

– У них нет пульса!

Сильвера поднял руку и нарисовал в воздухе крестное знамение. В ту же секунду труп, который не был трупом, издал омерзительный мучительный стон, похожий на порыв ветра в чаще мертвых деревьев. Еще через мгновение обе фигуры, извиваясь и отчаянно отталкиваясь ногами, заползли обратно под кровать. Пару раз судорожно дернулись и затихли.

Лицо Рико побелело, совсем как у Веги. Он развернулся и попытался выскочить в коридор, но запнулся одной ногой за другую. Сильвера нетвердой походкой вышел следом.

– Давайте уйдем отсюда, святой отец! – взмолился Рико. – Давайте вызовем копов!

– Ты заходил к миссис Сантос?

– Да. Там ничего нет…

– На кровати были простыни?

Рико похолодел.

– Простыни? Нет, их не было. Но ради Христа, отец, не заходите туда снова!

Сильвера вошел в квартиру и заставил себя заглянуть под кровать. Но там ничего не было. Он подошел к шкафу, ухватился за ручку и открыл дверцу. На дне лежал ворох старых газет и одежды. Несколько мгновений священник смотрел на него, а потом потрогал ногой.

Что-то шевельнулось, неловко сдвинулось с места.

Сильвера захлопнул дверцу и поспешно отступил в коридор, где его ожидал Рико, чье лицо приобрело промежуточный оттенок между белым и зеленым.

– Ладно, – сказал Сильвера. – Идем за полицией.