Я очень, можно сказать, истово надеялся, что этот инцидент каким-то чудом останется незамеченным широкой общественностью, но надежда в очередной раз подвела меня. Кто-то из придурков, сопровождавших Нису, заснял всю сцену на телефон и выложил в сеть. И главное, обрезал, гад, так, что казалось, будто я первым плеснул в лицо девушке, а затем еще и толкнул ее на пол. Желтая пресса Женевы визжала целую неделю. Все мои знакомые пытались дозвониться, но после скандала с Заряной, фанатевшей от песен Нисы, я перестал отвечать на их звонки. Бисквит что-то буркнул невнятно-укоряющее, но нарвался на такую отповедь, что сразу же не только перестал заговаривать со мной на эту тему, но, кажется, даже запретил себе думать в данном направлении. В общем, выслушивать в общем-то несправедливые упреки и тем более оправдываться я совершенно не хотел. Правда, практически сразу после происшествия пришлось выслушать Иваныча, ради пущего эффекта явившегося ко мне лично. Вот уж кому рот не заткнешь при всем желании.

— Ты зачем туда поперся, придурок?! И почему мне не сообщил, что лезешь в логово князя ушастых?

— Я же не знал, что он князь, — сделал я жалкую попытку оправдаться.

— Молчи! Вот просто молчи! Мало того, что ты устроил скандал на всю Женеву, так еще и сделал все в доме этого Дилдо. Прозвище, которым гоблин наделил эльфийского князя, меня, конечно, заинтересовало, но я все же решил промолчать.

Иваныч орал еще минут десять, а затем как-то выдохся.

— Все сказали? — с вежливым пониманием и даже сочувствием спросил я после двухминутной тишины.

— Вроде все, — недовольно проворчал гоблин, которому за меня наверняка влетело от начальства. Поэтому я даже и не думал злиться на его вопли с оскорблениями.

— Легче стало?

— Немного, — еще спокойнее ответил гоблин и обреченно вздохнул.

Я аккуратно пододвинул к ему чашку с кофе, который втихаря приготовил, пока он тут ярился. Изначально местом разговора была выбрана барная стойка в моем доме. Очень надежная штука: сделал шаг назад, и до тебя не дотянется даже такой длиннорукий разумный, как гоблин. Впрочем, чего ему тянуться? При сильном желании мог бы прыгнуть на меня и тупо загрызть — сноровки для такого трюка особенно в природной трансформации любому гоблину хватит с запасом. Возникшая в голове картинка заставила вздрогнуть.

Так, нужно отвлечь его чем-то, тем более тема для разговора как раз назрела:

— А почему Дилдо?

— Ты же вроде знаешь высший эльфийский? Как переводится его имя?

— Шип, Пронзающий Суть.

В переводе на русский, который мы с Иванычем использовали для общения, действительно звучало как-то двусмысленно. Есть у меня подозрение, что на гоблинском дело обстоит еще хуже.

— Ну вот сам и проведи параллель: пронзающий, еще и лысый.

— Фу-фу, Иван Иванович. Я раньше за вами подобных скабрезностей не замечал.

— Ты еще на гоблинских пьянках не бывал. И поверь мне, не стоит оно такого риска.

Только тут у меня появилось подозрения, что Иваныч попросту напился. Впрочем, как должен выглядеть пьяный гоблин, я понятия не имею. С координацией у него все в порядке, язык заплетаться в принципе не может, по той простой причине, что в разговорном процессе он попросту не участвует, а другие признаки мне неизвестны. И все же инспектор вел себя как-то странно: слишком откровенен был и вульгарен. С другой стороны, почему бы не воспользоваться этим делом, чтобы пополнить свой личный сундук с информацией.

— А вообще, почему он выглядит так странно? Это что, какая-то травма или просто другая разновидность эльфов?

— Ха! — наполовину хмыкнул, наполовину булькнул гоблин. — Какие же вы, хуманы, наивные. Насчет лысины — это да, говорят, что его стремление сунуть свой нос везде, где можно и нельзя, однажды закончилось печально, и он схлопотал жесткое проклятие. Очень надеюсь, что оно было гоблинского производства. Так что теперь он лысый до скончания веков, а носить парики наверняка считает ниже своего достоинства. Что же касается его физиономии, то там как раз все в порядке. Это вы постоянно видите другую разновидность эльфов, выведенную специально, чтобы замылить глаза и вызвать максимальную симпатию. Чистокровные выглядят именно так, как Дилдо, ну, за исключением волос.

Честно говоря, постоянное сравнение вполне неплохого разумного, который отнесся ко мне доброжелательно, с товаром из секс-шопа начинало напрягать. Я опять столкнулся с тем, что не разделяю мнение окружающих, и это вызывало внутреннее противоречие, требующее прояснения.

— Не поделитесь, откуда такая ненависть к отдельно взятому эльфу? Насчет общей неприязни я кое-какие подозрения имею.

— Подозрения?! — зашипел на меня гоблин, и теперь стало окончательно понятно, что он не совсем адекватен. — Назар, я живу очень долго и пришел в этот мир с первыми переселенцами. Когда был едва отрастившим лапки головастиком, слышал рассказы стариков о том, как жила наша раса до Великого проклятия. Даже представить боюсь, что бы я чувствовал, если бы не мог не то что огрызнуться на оскорбляющего меня ушастого, но даже подумать плохое о великих господах.

— И как же тогда вам всем удалось выбраться из такого жесткого рабства?

— Благодаря мудрости гоблинского народа. И не надо морщиться! — взвился Иваныч, заметив на моем лице какую-то реакцию, неосознанную даже мной самим. — Это мы научились проклинать покорных рабов так, чтобы влияние эльфов на их мозг снижалось. После тридцатилетней войны, когда все расы застыли на грани уничтожения друг друга и ушастые уроды снизошли до подписания мирного договора, десять лучших Плетущих сеть Тьмы отдали свои жизни, чтобы это соглашение не стало пустой трепотней. Наложенное на всех без исключения властителей эльфов проклятие убивает каждого, кто попытается сам или опосредованно поработить другого разумного. Гениальность моей расы сделала всех нас свободным. И когда я говорю «нас», то имею в виду и тебя. Возможно, всю Землю им захватить и не удалось бы, но вот Женева точно стала бы еще одним эльфийским княжеством.

Да уж, весело. Как подумал о подобных перспективах, так сразу стало не по себе. Причем не верить откровениям подпившего гоблина у меня не было ни малейших причин. За все время общения с инспектором ни разу не было, чтобы он врал без серьезных на то оснований. Крайне серьезных.

— Налей мне коньяку, — оторвал меня от мыслей квакающий голос гоблина.

Я, конечно, выполнил его просьбу, но сделал это с большими сомнениями в правильности своего поступка. Инспектор раскрыл свою пасть и выплеснул туда все содержимое бокала, благо было там не так уж много. Втянув в себя воздух, гоблин выдал какой-то вибрирующий звук, который я впервые слышал в его исполнении. Вот теперь никаких сомнений, что он набухался. Обычно инспектор контролировал все звуки, исходящие из его организма, и не позволял себе подобных вольностей.

— Я понимаю, что все эльфы прошлого жуткие уроды, но времена все же поменялись. Может, князь другой. Ко мне он отнесся вполне без надменности.

Моя попытка хоть как-то обелить своего нового знакомого вызвала у гоблина какую-то нечитаемую реакцию, впрочем, на приступ ярости не очень-то похоже.

— Не обольщайся. Шип живет долго и наверняка в свое время владел рабами. Да и вообще, эльфы не способны меняться и всегда будут убеждены, что их ушастая раса намного, вот прямо до звезданутых небес, выше любой другой. А если он тебе благоволил, то либо воспринимает как миленькую зверушку, либо имеет к тебе какой-то интерес. Если это так, то я бы на твоем месте испугался до пырпырышков. Тфу ты! Попурыш…

Квакнув что-то совсем уж невразумительное, инспектор уронил голову на барную стойку и вырубился. Что самое интересное, со стула, как бы это сделал я или любой другой человек в его состоянии, он так и не сполз. Тело гоблина словно самостоятельно раскорячилось, упираясь лапами в стойку, чтобы оказаться в максимально устойчивом положении. Что ни говори, но приспособляемость гоблинов к любым условиям просто потрясает.

Ну и что мне теперь с ним делать? Впрочем, вопрос был риторическим, так как у этого отдельно взятого гоблина имелась очень заботливая нянька. Когда Иваныч приезжает ко мне с разборками, то Беня обычно остается в машине. Похоже, глубоко в душе здоровенный орк такой же чувствительный, как и его сородич Бисквит. Правда мой друг-артефактор в нужные моменты не способен превращаться в машину для убийств, пугающую всех окружающих до икоты.

Выйдя на улицу, я перешел на противоположную сторону дороги и остановился у водительской дверцы летающего магокара. Беня опустил стекло и понимающе кивнул:

— Вырубился?

— Да, — подтвердил я и уточнил: — А что это с ним сегодня? Какие-то неприятности?

— Любовь городского начальства к ушастым, — как всегда лаконично прогудел здоровяк. Затем выбрался из машины и направился в мой дом. Там он задерживаться не стал и, не очень-то вежливо подхватив за шиворот Иваныча, понес его к машине как дорожную сумку. Зато после он очень заботливо устроил своего то ли шефа, то ли напарника на пассажирском сидении. Махнув мне на прощание когтистой рукой, орк укатил по дороге.

Интересно, почему он не стал взлетать? Возможно, гоблина в таком состоянии укачивает. С другой стороны, кто его знает, укачивает ли гоблинов вообще. Ученым сей факт неизвестен. По крайней мере, земным ученым, а гоблинские подобными интимными подробностями с хуманами делиться не спешат.

С того странного вечера прошло почти полторы недели, но я сразу же вспомнил его, причем во всех подробностях, как только услышал из динамика смартфона характерный бархатистый, чуть шипящий голос:

— Приветствую вас, Назарий Аристархович.

— Мое почтение, ваша светлость.

С момента моего похода в эльфийский пентхаус я перелопатил кучу информации и все же выяснил, что обращение «господин» обязательно для эльфов, оставшихся в своем мире. А вот женевские вполне нормально реагировали на величание, принятое в общении с земными князьями.

— У вас есть время пообщаться со мной?

Так уж получилось, что интонации в разговоре с гоблинами и даже орками я различал намного лучше, чем эльфийские, но мне почему-то показалось, что это был не вопрос, а утверждение. С другой стороны, на меня так могло повлиять воспоминание о разговоре с Иванычем.

— Конечно, ваша светлость. И, пользуясь случаем, я сразу хочу принести извинения за происшествие в вашем доме.

— Не стоит, — ровным голосом отреагировал эльф. — Мне прекрасно известно все, что происходит в моей роще, до малейших подробностей. Так что я знаю о степени вины каждого участника того конфликта. — Он не стал уточнять, какую степень приписывает мне, но я для себя решил, что князь разделяет мое мнение о невиновности. — Назарий Аристархович, мне не очень приятно общаться через этот кусок пластика. Могли бы вы подъехать ко мне для обсуждения одного важного дела по вашему профилю?

— Мне следует взять с собой что-то особенное из оборудования? — сразу же сделал я стойку, попытавшись этим вопросом вытащить немного информации.

— Нет, все, что может понадобиться для работы, вам предоставят, — тем же безэмоциональным, ровным тоном ответил эльф и тут же прервал контакт.

Я, как и в прошлый раз, не понял, что это было — невежливость или просто другая манера общения, так что просто плюнул на ненужные заморочки и списал все на особенности эльфийской культуры.

Чтобы не бесить гоблина еще больше, тут же отправил ему сообщение о том, что меня вызывает эльф. Среагировал Иваныч моментально, и мой кабинет заполнили агрессивные звуки марша имперских штурмовиков.

— Зачем он тебя позвал? — без приветствия перешел к допросу гоблин.

— Понятия не имею.

— А спросить ума не хватило?

— Да как-то не знаю, можно ли задавать в лоб такие вопросы целому эльфийскому князю.

— Стоп, в смысле эльфийскому князю? Тебе что, позвонил не кто-то из его халдеев?

— Нет, сам Шип и позвонил.

В трубке воцарилась тишина. Я торопить гоблина не стал, живо представ себе картину, как он, застыв фарфоровой статуэткой, погрузился в глубокие раздумья. Представители этой расы вообще не способны думать в динамике. Понятия не имею, с чем это связано, но со стороны выглядит комично.

— Так, Назар, слушай меня внимательно, понятия не имею, что там задумал этот Дилдо, но будь крайне осторожен и в действиях, и в словах. Если такие, как он, снизошли до заштатного хумана, то точно приготовили какую-нибудь каверзу.

— Насчет «заштатного» было обидно, — огрызнулся я и добавил: — А может, вообще не ехать?

— Не вздумай! Отказ в прямой просьбе — это сродни оскорблению, а лысый сидит слишком высоко, чтобы спускать подобные вещи без очень неадекватной реакции, особенно представителю низшей расы.

— А чего это низшей? — опять возмутился я.

— Ты что, вообще ничего не знаешь об эльфах? — явно начал терять терпение гоблин. — Это не оскорбление, а констатация факта в мировоззрении ушастых. Вбей это в свою бестолковую голову. Если котенок кусается или даже гадит в тапок, человек, как более разумное существо, всего лишь пожурит милое животное, а если мелкий звереныш человеческим голосом назовет хозяина лысым уродом, тот может и прибить, как муху. Причем с такой же легкостью и с такими же последствиями для себя. То есть никакими, если ты не понял.

— Не собирался я никого обзывать.

— Вот и не надо, — как мне показалось, успокоившись, сказал гоблин, а затем, подражая тому, кого так не любил, отключился в английском стиле.

Честно говоря, напутствие так себе. Но в одном гоблин был прав: ехать действительно придется, особенно потому, что Шип был напрямую связан с Пачини, а ссориться с итальянцем совершенно не хотелось.

Собирался я недолго, но все же снарядился пусть и не полностью по-походному, но вполне практично. Сам не знаю почему, но было ощущение, что одними светскими беседами в пентхаусе дело не обойдется. Оружие пришлось оставить в сейфе, потому что все-таки еду в Белый город, да и насчет тревожных звоночков интуиции не думаю, что стоит особо заморачиваться: я все-таки не прорицатель.

Такси привычно доставило меня к подножию небоскреба в центре белой Женевы, и точно так же буднично лифт забросил к самой вершине. Впрочем, кое-какие отличия были: в лифте оказался самый натуральный лифтер — человек в расшитой золотом ливрее, да и поднялись мы не до купольного помещения, а остановились этажом ниже, который наверняка тоже принадлежал князю. Впрочем, кто его знает, может, и весь небоскреб принадлежит ему же. От этих ушастых можно ждать чего угодно.

Прямо у лифта меня караулила эльфийка, так сказать, очеловеченной модели. Теперь, после пояснений Иваныча, я смотрел на симпатичные личико немного по-другому: так, как смотрят на «красавиц», прошедших не одну пластическую операцию. Впрочем, сравнение было некорректно, потому что эльфийка, пусть и модифицированная по самое не балуйся, выглядела вполне естественно и очень симпатично. Кажется, именно ее я видел за спиной князя на приеме.

Несмотря на все мои придирки, смотрелась она действительно шикарно: ростом чуть выше меня, приемлемо узкое лицо, большие глаза и вполне себе нормальный нос. Весь образ хоть и имел отличие от человеческого стандарта, но не настолько, чтобы вызывать подсознательный приступ ксенофобии. Уши и серебристые волосы, заплетенные в косу, вообще воспринимались как само собой разумеющееся. Увидев меня, эльфийка легким кивком обозначила приветствие:

— Мой господин ждет вас, — на низшем эльфийском сказала она.

Ее голос тоже мало напоминал полузмеиный бархатистый шепот князя и был ближе к человеческому.

Эльфийка двинулась вперед, указывая мне путь, и я тут же вспомнил подобную прогулку с хостес из картинной галереи. Тогда я весь путь был занят рассматриванием интерьера и картин, мало уделяя внимания фигуре идущей впереди девушки. А сейчас настроение было совсем иным, но, увы, смотреть тут особо не на что из-за слишком уж просторной одежды. Не скрою, имелось желание узнать, что именно скрывается под ее псевдоримской тогой, но, увы, без шансов. В принципе, в сети было достаточно фотографий эльфийских моделей, как в нарядах в стиле микромини, так и вообще без оных. Но почему-то мне казалось, что тут модель, так сказать, представлена немного в другой комплектации. Да и вообще, от эльфийки едва уловимо подтравливало энергией разрушения, а это явный признак ее боевой натуры.

В этот раз никаких изысков в виде виртуально-декоративного леса вокруг не было — обычные коридоры с белыми стенами, чем-то напоминавшие мне убежище гоблинского малефика, но только цветом. Здесь проходы в сечении имели слегка зауженную к потолку трапециевидную форму с высотой не менее трех метров.

Немного поплутав по коридорам, мы вышли в большой ангар, дальняя стена которого казалась полностью застекленной, но, скорее всего, судя по гулявшему внутри легкому ветерку, это был открытый проем. Для чего он нужен, стало понятно с первых секунд по наличию в ангаре двух летающих магокаров полувоенного вида.

Кажется, мне все-таки нужно провериться у хорошего специалиста насчет наличия второго дара, как бы фантастически это не звучало. Не ошиблась моя чуйка, ой как не ошиблась!

Князь и его ушастый помощник были одеты в облегающие комбинезоны, вообще не скрывавшие анатомических особенностей. Больше всего в их телах меня привлекла именно область паха. Там у обоих все было как у игрушечного Кена — вообще без первичных половых признаков. И не надо скользких шуточек! Сей факт привлек бы внимание любого мужика стандартной ориентации. Да что уж там говорить, не только привлек, но и шокировал. Конечно же, задавать откровенные вопросы я не собираюсь. Оторвусь, когда встречусь с гоблином. Точнее, это он оторвется, со смаком описывая особенности анатомии ненавистных ему эльфов.

Когда мы подошли ближе, я вежливо перевел взгляд на одетую в хламиду фигурку эльфийки, но и тут долго оставаться спокойным не получилось: как только она приблизилась к своим соплеменникам, практически театральным жестом профессиональной стриптизерши сдернула с себя хламиду, словно она там вообще ни к чему не крепилась. Сразу же выяснилось, что она в точно таком же комбинезоне, правда без рюкзачка за спиной и утяжеленного всякими приспособлениями широкого пояса на бедрах. Человек в просторном пятнистом комбинезоне тут же исправил недочет, протянув эльфийке сумку со снаряжением.

Теперь пришлось с усилием отрывать взгляд от откровенно очерченной фигурки моей проводницы, наклонившейся к сумке. Не сказать, что она прям шокировала меня интимными подробностями: и грудь даже до двушки не дотягивает, и нужных округлостей маловато, но именно таким диким несоответствием, при этом составляющим определенные тенденции привлекательности, она и притягивала взгляд. Хорошо хоть, в этот момент ко мне подошел тот же мужик, что принес эльфийке сумку, и спросил на низшем эльфийском:

— Уважаемый, что вы предпочитаете из снаряжения и оружия?

Я уже хотел автоматически ответить ему, что из всего предложенного предпочитаю свое собственное, но отмахнулся как от мыслей, так и от его назойливости, тут же направившись к князю.

— Приветствую, ваша светлость. Вы не говорили, что нам предстоит почти боевой поход.

— У вас с этим какие-то проблемы?

До правильного понимания всех этих наклонов головы мне, конечно, далеко, но тут было кристально ясно, что дальнейшие возражения приведут к охлаждению отношений. Не то чтобы я так сильно этого боялся — если нужно будет, прямо сейчас вежливо пошлю его нафиг и свалю отсюда, — но пока не видел смысла разрушать перспективу возможно полезного сотрудничества.

— Я просто удивился. — Изобразив кивком то, что можно было принять за поклон, я снова повернулся к человеку, который так и стоял на месте в ожидании моего решения.

— Такой же комбинезон, как у вас, и револьвер побольше на поясе оркской модели.

— Одну минуту, — на японский манер поклонился то ли боец, то ли кладовщик князя и ушел куда-то к ближайшей стене ангара.

Я же, чтобы не раздражать взглядами ушастых заказчиков, о чем-то разговаривающих на высшем эльфийском, осмотрелся и заметил, как по ангару снуют добрых три десятка хуманов в пятнистых комбинезонах.

Почему мысленно назвал представителей своего же вида этим словом? Да потому, что считать людьми этих индивидов, добровольно и рьяно занявших место рабов, не хотелось. Ведь неспроста же пришлых других рас я вокруг что-то не замечаю. Кажется, во мне начали проклевываться ростки ксенофобии. Или это гоблин мне так в мозг нагадил? Нужно разбираться, причем поскорее, чтобы не прижилось.

Часть из людей в комбинезонах имели на головах довольно странные шлемы, являющиеся эдаким гибридом мотоциклетных герметиков и греческой аттики. Через минуту вернулся предполагаемый каптерщик и притащил мне снаряжение. Комбинезон был достаточно просторным, чтобы его можно было натянуть прямо поверх моего костюма. Ботинки у меня были и свои неплохие. Жаль, что придется перевести их в разряд походных из-за возможных царапин. Револьвер тоже ничем особо не удивил: практически стандартная крупнокалиберная модель с рунной защитой.

Немного напряг внезапно появившийся рядом со мной еще один «пятнистый» со шлемом в руках. Хорошо хоть, не их полугреческий монстр, а простой армейский стандарт. Так как я уже натянул на себя чужие тряпки, то не стал привередничать — мало ли куда мы направляемся и мало ли что там может упасть на мою бестолковую голову. Когда попытался снова найти взглядом эльфов, понял, что на прежнем месте их нет. Зато передвинутый ближе к выходу наружу магокар намекал на возможное новое местонахождение заказчика. К тому же экипировавший меня человек выразительно указал на летающую машину.

Внутри оказалось тесновато, особенно в задней части, в которой на лавках у стен расположились восемь пассажиров человеческой расы, включая меня. Троица эльфов с помощником князя в качестве пилота вполне себе комфортно уселась в широкие кресла с высокими спинками. Любопытство было настолько сильным, что я даже, к неудовольствию попутчиков, повернулся, чтобы смотреть наружу через достаточно широкий иллюминатор. Поначалу ничего особо примечательного не заметил, потому что хватало опыта полетов над городом в магокаре инспектора.

Увы, поглазеть на строения университета тоже не получилось: к нему машина была обращена противоположной стороной. Но затем все мое внимание захватила приближающаяся к нам синевато-зеленая масса. Со стороны, наверное, так выглядит накатывающая на город песчаная буря. Пространство между небом и землей заполонил гигантский кустарник дикой лианы. Диколесье я тоже видел в роликах на Ютубе, но познакомиться вживую — это совсем другое.

Когда мы подлетели к гигантским зарослям, магокар резко взмыл вверх и пошел над бугристой поверхностью ажурного плетения шипастых лиан. Здесь тоже не было бы ничего примечательного, если бы время от времени из зарослей не выстреливала колючая плеть, с явным желанием схватить пролетающее мимо железное насекомое. Пилот оказался достаточно ловким и без проблем уходил от подобных попыток захвата. При этом он даже не собирался подниматься выше, демонстрируя уверенность в своих силах.

Мерно проплывавшее снизу облакоподобное формирование уже начало надоедать, но тут мы внезапно ушли вниз, провалившись в своеобразную полынью. А вот теперь стало не только интересно, но и страшновато. Мы двигались по образовавшемуся в зарослях тоннелю и лианам, из которых и были образованы его стены, и ему явно не нравилось такое близкое соседство с раздражающим предметом. Они дергались с явным намерением ухватить нас, но тут же втягивались обратно в псевдоживое месиво.

Конечно возник вопрос, с чего бы такое миролюбие, но я не успел его даже толком обдумать, как услышал тихую мелодию, которую затянула троица эльфов. Перефразируя Винни Пуха, это ля-ля-ля точно неспроста. Я даже попытался вычислить и запомнить из этих звуков хоть что-то, но мое внимание опять переключилось на новые чудеса. Тоннель словно выплюнул нас в огромнейшую пещеру с синевато-зелеными стенами, цвет которых резко контрастировал с белой пирамидой, которая угнездилась на полу в центре этого странного образования.

Не знаю, специально ли пилот сделал это, но он пошел на снижение так, чтобы я смог хорошенько рассмотреть пирамиду.

Высотой необычное строение было метров сорок и представляло собой равностороннюю пирамиду. Конечно, не усыпальница Хеопса, но впечатляет. При этом она все равно терялась в пространстве огромной растительной пещеры. Правда, пещерой это все можно было назвать только ассоциативно. Когда мы летели сквозь туннель, переплетение дикой лианы в его стенах казалось очень плотным, здесь же все было ажурно, и взгляд проникал в заросли на полсотни метров. При должной сноровке они, скорее всего, были даже проходимыми, если не учитывать змеиные повадки дикой лианы.

Потолок этой псевдопещеры поднимался вообще практически до поверхности Диколесья, и внутрь проникал пусть и сильно приглушенный, но все же достаточно яркий солнечный свет. Не знаю, возможно, это обманчивое впечатление, но казалось, что побеги дикой лианы попросту в страхе отползли на максимально возможное расстояние от пирамиды. Даже оставшиеся в земле корни выдрали — под нашими ногами только присыпанный листьями грунт. Это, конечно, нехороший признак, но будь здесь опасно, вряд ли эльфы явились бы сюда лично. В крайнем случае отправили меня самого в сопровождении своих то ли слуг, то ли рабов. В голове тут же возник вопрос, распространяется ли Великое проклятие на запрет порабощения землян? Нужно будет уточнить у гоблина, но сейчас лучше выбросить лишние мысли из головы и заняться делом.

Если сверху картина впечатляла, то, когда мы приземлились у подножия пирамиды, впечатление достигло возможного максимума. Я достаточно долго прожил в Женеве, но все равно не видел ничего подобного. Да, многие небоскребы Белого города были куда выше, но дело совсем не в размерах. Практически с открытым ртом я замер возле магокара, рассматривая белую громадину. Только теперь я заметил, что все грани пирамиды словно оплетены белоснежной лианой. Сначала показалось, что это живое растение, но через пару минут осмотра стало понятно, что змеившиеся в поверхности плит побеги всего лишь барельеф.

Эльфы остановились неподалеку от меня, словно давая мне возможность осмотреться и собраться с мыслями. Не знаю, по какому признаку князь определил, что я готов воспринимать информацию, но, когда он подошел и начал говорить, ничего из его речи не ускользнуло от моего внимания.

— Назарий Аристархович, вот то, что вы должны оценить.

Первую фразу, которая вертелась у меня на языке, я все же сумел сдержать, выразив свой охреневший скепсис взглядом.

Он серьезно? Исходящая от пирамиды энергия творения ощущалась практически как жар от мартеновской печи. Да при попытке познать суть вот этой глыбищи у меня либо за секунду израсходуется весь запас Живой силы, либо от количества хлынувшей в голову информации просто расплавится мозг.

Мой ответный взгляд, скорее всего, был действительно более чем выразительным, потому эльф склонил голову и после небольшой паузы с какой-то насмешкой все же произнес:

— Нет, вы неправильно меня поняли. Нужно попробовать найти способ открыть либо основные врата, либо запасной вход, который мы нашли. С чего начнем?

Ну, эта задачка, конечно, попроще. Было желание тут же двинуться к главному входу, как минимум чтобы посмотреть, как он выглядит, но здравый смысл все же остановил мой первый порыв.

— Давайте начнем с запасного. Он наверняка меньше, и запоры должны быть не такие сложные. Если не получится, то хотя бы останется энергия для попытки с главными воротами.

Эльф явно оценил по достоинству мою предусмотрительность и едва заметно кивнул:

— Можете не спешить. Пирамида здесь давно и явно исчезнет нескоро. К тому же запасов Живой силы в алмазах у нас достаточно.

— А откуда она вообще взялась?

— Увы, мы этого не знаем, — терпеливо и спокойно ответил князь, хотя мне почему-то казалось, что этого самого терпения у него сейчас минимум. Да и меня самого пирамида манила с непреодолимой силой. Хотелось поскорее прикоснуться к ее стенам, даже несмотря на то, что это действие может оказаться опасным. — Вполне может быть, что она находится здесь со времен появления Дикого леса. Наши охотники нашли ее месяц назад, и за все это время нам так и не удалось проникнуть внутрь.

— Почему тогда вы не наняли Майкла?

— Вы серьезно? — И тут я впервые увидел, как губы эльфа изобразили нечто похожее на призрак отражения эмоций.

При должных допусках это даже можно было бы назвать улыбкой, но оскал с острыми мелкими зубами преобразил лицо эльфа, сделав его настолько монструозным, что вызвал у меня оторопь. Куда там оркам-сааградам даже в приступе безумной ярости!

Явно зная, как такие гримасы влияют на людей, эльф тут же вернул на лицо неподвижную маску и выразил эмоции уже легким наклоном головы.

— Майкл очень талантливый ценитель, но к Диколесью он не приблизится даже на десяток прострелов. Вы же оказались намного смелее…

— Или глупее? — все же не удержался я от выражения своей подозрительности.

— Нет, Назарий, именно смелее. К тому же я чувствую в вас то, чего у Майкла нет и, наверное, не будет никогда. Конечно, он обладает страстью к познанию тонкого и изящного на грани извращения, но не более. Вы же любитель острых ощущений и идете к свету нового несмотря ни на что. В этом мы с вами немного похожи. В этом кроется причина того, что я пригласил вас, а не его. Ну что, готовы узнать нечто, чего не знает никто в этом мире и, скорее всего, единицы в моем родном измерении?

Здравый смысл орал: нет! Не хочу! Нафиг все и полетели домой! Но все же князь в чем-то был прав: где-то внутри зашевелился монстр любопытства — чудовище, которое привело Джордано Бруно на костер.

Так, стоп! А не офигел ли ты, Назарий Аристархович, сравнивая себя с гениальным астрономом и философом? Это что, я так раздулся от собственной значимости или опять влияние извне? Я с сомнением покосился на горделиво посматривающего на меня эльфа и решил, что тут пора уже шапочку из фольги мастерить. Вот что за жизнь такая! Все, кому не лень, пытаются развести бедного подкидыша как последнего лоха. Но как бы то ни было, узнать, что же находится внутри пирамиды, мне было действительно интересно, вот прямо до мурашек. Так что я не стал разыгрывать из себя недотрогу и решил прямо сейчас не выяснять, кто из нас тут лох, хотя и так было понятно. Кивком согласившись с доводами эльфа, я последовал за ним к пирамиде.

То, что изучение этого кандидата в чудеса света продолжалось не первый день, было видно по специальным алюминиевым лесам, которые в некоторых местах оплетали стены строения. К одному из таких помостов мы и подошли.

Запасной вход в пирамиду находился где-то метрах в десяти над уровнем почвы. Зачем он был сделан так высоко, и действительно ли оценочная высота является верной, пока непонятно, как и то, насколько глубоко в изрытую корнями дикой лианы землю вошла эта громадина при появлении в нашем мире. Я не большой специалист по зоне межмирового перехода, но мы точно находимся внутри этого круга, так что сомневаться в пришлом происхождение пирамиды попросту глупо.

Конечно, к основанию этого гигантского артефакта можно было бы и подлететь на магокаре, но короткая прогулка дала мне время успокоиться и настроиться на рабочий лад. Леса, которые хилой паутинкой прилепились к одному из граней пирамиды, были достаточно удобными, так что карабкаться по ним подобно обезьяне не пришлось, и мы без особых усилий прошли по нескольким наклонным плоскостям, оказались перед участком поверхности пирамиды, абсолютно ничем не отличавшимся от остальных. Барельефная лиана в этом месте делала несколько петель, и по размещению лесов было понятно, что внутренняя окружность одной из них является периметром тайного входа, но никаких щелей или зазоров я, как ни старался, увидеть не смог.

Два охранника, а также князь с сопровождающей его парочкой модифицированных сородичей замерли неподалеку в ожидании моих действий. Я же несколько раз глубокого вдохнул и сконцентрировался. Опыт работы с даром у меня большой, но тут дело немного отличалось от привычной мне оценки. Нужно было как-то отделить этот участок щедро пропитанной энергией творения стены от всего остального массива, чтобы в дурном усердии не вывихнуть себе мозги.

Провентилировав легкие и насытив кровь кислородом, я медленно выдохнул, а затем крайне осторожно поочередно приложил обе ладони к участку, очерченному петлей вырезанной в камне лианы. Из-за наклонных особенностей стен пирамиды пришлось балансировать, чтобы не навалиться всем весом на ладони. Контакт произошел моментально, выжрав две трети Живой силы, но мне все же удалось отделить энергию в крышке потайного хода от остального массива. То, что я ощутил, позволило немного расслабиться, потому что открыть люк снаружи было невозможно, да и вообще в нем не было механизма ручного отпирания замков, ни явного, ни потайного.

Понимание этого позволило мне расслабить спину, чуть навалившись руками на поверхность пирамиды. И тут произошло то, чего я совершенно не ожидал, особенно будучи уверенным в своих способностях понимать суть вещей, к которым прикасаюсь. Крышка потайного люка внезапно провалилась внутрь, разойдясь несколькими лепестками. Я потерял опору, но все равно было такое ощущение, что смог бы удержать равновесие и отшатнуться. Увы, то ли порыв воздуха, сработавший словно пылесос, то ли еще какая-то другая сила нарушила это равновесие, и я ухнул в открывшийся проем.

За спиной загомонили эльфы, но их голоса тут же пропали, и я краем мозга отметил для себя, что, скорее всего, люк захлопнулся за моей спиной. Почему краем мозга? А потому что весь остальной объем затопила паника, присущая любому живому существу, внезапно провалившемуся вниз, в полную неизвестность. Ну, не то чтобы совсем вниз, но легче от этого не было: присущие аквапаркам развлечения я все же предпочитаю проходить добровольно. Для того, чтобы справиться с паникой, мне потребовалось какое-то время, в продолжении которого я с нарастающей скоростью скользил по изгибавшейся словно побег дикой лианы трубе. Одно хорошо: мимолетная паника толком не успела закончиться, и тут меня выплюнуло из этого жуткого спуска в самый настоящий бассейн. Теперь ассоциация с аквапарком стала полной.

Я забарахтался в воде, и потребовалась пара мгновений, чтобы понять, что бассейн мелкий и уровень не достает мне до груди. Еще некоторое время ушло на откашливание и тихие матерные комментарии, а затем я полез в карман комбинезона за своим смартфоном, который переложил туда при переодевании. Можно было бы запустить щит со светляком, дававшим неплохое освещение, но Живой силы оставалось не так уж много, поэтому тратить ее на то, с чем может справиться обычная электронная приблуда, было бы попросту глупо. Когда уже достал смартфон, понял, что вокруг не так темно, как мне показалось в первый момент. Чуть позже я вообще осознал, что тут дело не в привыкании глаз к темноте, а в том, что сработал некий аналог автоматического освещения. Правда, от привычного мне земного варианта местный работал по другому принципу, и внутренняя поверхность каменного купола наращивала свое мягкое свечение очень медленно. Сначала я понял, что нахожусь в куполообразном зале, а чуть позже стало очевидно, что выплюнуло меня не в бассейн, а в некий кольцевой водоем, опоясывающий все основание большого помещения. Мост на центральную площадку был только один, и находился он, скорее всего, напротив основного входа в пирамиду. Впрочем, все эти детали потеряли какое-либо значение, как только я увидел, что именно находится в центре накрытого гигантским каменным куполом пространства. И что самое главное — ощутил исходящую от этого объекта энергию творения дикой концентрации.

Это был какой-то суперартефакт, и меня тут же потянуло к нему, так что через несколько секунд я не только выбрался из водоема, но и шустро зашлепал к цели, оставляя мокрые следы прямо на белоснежном полу. Изваяние хрупкой девушки находилось на невысоком, не более полутора метров, постаменте, а кончики протянутых к небесам изящных пальцев достигали метров шести.

Понятия не имею, из какого именно камня была высечена эта статуя. Возможно, она вообще вылеплена из неизвестного мне материала, но мастерство скульптора или резчика потрясало. Уже знакомая мне по встречам с эльфами тога казалось абсолютно невесомой и плотно облегала точеную фигурку неизвестной девушки, практически ничего не скрывая. Она вся была устремлена к небесам, протягивая к ним руки и поднявшись на цыпочки в таком напряженном порыве, что вообще непонятно, как статуя крепятся к основанию.

Обращенное вверх лицо и запрокинутую голову девушки прикрывала тончайшая мантилья. Рассмотреть ее черты снизу было невозможно, но едва угадывающиеся заостренные уши показывали, что это эльфийка. Почему-то я не сомневался, что она необычайно красива, даже если имеет характерные для ее расы и не модифицированные черты. Кто бы сомневался, что мне тут же захочется прикоснуться к этому чуду, тем более никуда карабкаться не нужно, изящная ступня находилась практически на уровне моего лица. Я с замиранием сердца потянулся к обнаженной ступне и даже подумал, что сейчас одномоментно истрачу весь запас Живой силы до донышка, но случилось непонятное. Дар сработал стандартно, но при этом питаясь откуда-то извне. К тому же я не ощутил привычного прилива информации, а почувствовал некую связь с чем-то запредельно далеким и невообразимо прекрасным. Описать затопившие меня чувства невозможно. Первый поцелуй, доводящий взволнованного юношу до чувственного экстаза, первый секс, первая любовь — все это, даже возведенное в энную степень, не было и тенью того счастья, к которому мне удалось прикоснуться. Это явно какая-то энергетическая сущность высшего порядка, которую многие назвали бы богиней счастья, умиротворения и обещания чего-то невообразимого, недоступного простому смертному, но способного стать моим, стоит лишь захотеть. Все остальное, что случилось со мной от момента рождения и до этого мига, стало абсолютно бессмысленным.

Понятия не имею, куда бы завело погружение в глубины бескрайней радости, но тут что-то словно вытолкнуло меня наружу. Но не грубо, а очень мягко, с каким-то сожалением и печальной констатацией: еще не время. Стало очень грустно. Внутри поселилась непонятная пустота, но в то же время я понимал, что действительно не время и сейчас мне нужно быть там, снаружи, где ждут пусть и не люди, но все же волнующиеся за меня разумные.

Я еще раз посмотрел на статую, но наркоманской тяги вернуться к пережитому не было, лишь радость и понимание, что все еще может повториться. На душе было абсолютно легко, голова работала спокойно, и ничто не омрачало мой разум. Так что, не оглядываясь, я уверенной походкой двинулся к мосту, пересек его и вошел в присущий эльфам трапециевидный коридор. Он привел меня к тупику, запечатанному чуть наклонной плоскостью. Этот наклон подсказывал, что передо мной прямой выход сквозь стену пирамиды. У ворот прямо из пола торчал высокий рычаг, грубовато смотревшийся на фоне продуманности и изящности этого места. Я осторожно прикоснулся к набалдашнику рычага и, потратив чуть-чуть Живой силы, понял, что это действительно отпирающий механизм ворот, а не какой-то стопор, дернув за который я обрушу себе на голову каменную глыбу.

Механизм сдвинулся без особых проблем, и тут же стены легко завибрировали. Наклонную преграду в тупике коридора разрезала вертикальная щель, впуская приглушенный переплетениям дикой лианы солнечный свет. Только после этого я понял, насколько он неприятен по сравнению со свечением, заполнявшим коридоры пирамиды и внутренний купол.

Ворота разошлись в стороны, открыв широкий проход. Пару минут ничего не происходило, я даже сделал несколько шагов наружу, и тут практически мне на голову свалился магокар. Из него выскочил князь и быстро подошел ко мне. Вопросы из него буквально выпирали, но он замер в шаге от меня, так ничего и не сказав. Эльф перевел взгляд в глубь открытого коридора. Оно и неудивительно: зачем такому страстному исследователю, как Шип, Пронзающий Суть, чужие пересказы, если можно узнать все непосредственно самому. Он даже шагнул мимо меня ко входу в пирамиду, но я встрепенулся и остановил его казавшимся мне самому совершенно неуместным заявлением:

— Ваша светлость, мне кажется, моя роль здесь завершена.

Такое впечатление, что напряженность обстановки выбила князя из колеи, и он посмотрел на меня как на заговорившую вошь. Затем эльф справился с эмоциями и спокойно сказал:

— Да, Назарий Аристархович, вы полностью выполнили свою работу, оправдав все надежды. Мой помощник доставит вас домой и выплатит гонорар.

Затем он, не в силах отвлекаться на такую мошку, как я, но все же стараясь сохранить достоинство, быстро вошел внутрь пирамиды. За ним засеменила девушка-эльф, а вот ее напарник недовольно уставился на презренного хумана, которому должен прислуживать в качестве водителя. Этот взгляд я встретил абсолютно спокойно. Вот уж кто не сможет задеть меня своей надменностью, так это переделанный эльф, созданный только для того, чтобы не вызывать приступы ксенофобии у таких, как я. В общем, не говоря ни слова, я пошел к магокару. Борзеть не стал и, чтобы не доводить до срыва своего временного личного водителя, уселся не в оставленное князем кресло, а обратно на лавку у борта.

Честно говоря, контакт со статуей, а точнее, сущностью, находящейся внутри, что называется, выбил меня из колеи довольно надолго, и перелет домой прошел незаметно, как и события, последовавшие за ним. Тик-так пытался меня расшевелить, но я как уселся за стол в гостиной, так и провел в раздумьях несколько десятков минут до звонка в дверь. Пошел открывать, все так же пребывая в глубокой задумчивости, а потом в гостиной воцарилась такая искрящая мелкими молниями раздражения колючая атмосфера, что все философские мысли и оторопь куда-то улетучились.

Несмотря на ступор, я все-таки догадался сразу по приезде домой отзвониться Иванычу. Отчет в телефонном формате ему не понравился, и теперь гоблин начал трясти меня как грушу в надежде, что нападает более внятная информация. С собой он очень кстати притащил фор Симеона. Главный пророк гоблинов привычно мялся чуть в сторонке от разбушевавшегося сородича, выражая своей маловыразительной для человека физиономией раскаяние и сочувствие.

Попытка как-то сжато описать произошедшие события и свои ощущения оказалась бесполезна, и инспектор профессионально вытянул из меня все, вплоть до моих домыслов и галлюцинаций. Этот разговор уже традиционно прошел у барной стойки. У меня за такой преградой появлялось пусть иллюзорное, но все же спокойствие. Ну а что? Спереди крепкая стойка, за спиной картина с ангелом, чем не дзот, призванный защитить меня от разбушевавшегося гоблина?

Переход Иваныча от формы брызжущего ядом и едкими вопросами гоблина к застывшей фарфоровой статуэтке, как всегда, был до оторопи резким. Воспользовавшийся возникшей тишиной Симеон робко попросил:

— Назарий, вы не могли бы сварить мне кофе с чуточкой коньяка?

— Конечно, фор Симеон, с удовольствием.

Я действительно испытал удовольствие от вежливого обращения ко мне со стороны хоть одного представителя этой склочной расы. Специфические отношения с моим куратором не то чтобы начали напрягать, но на них приходится тратить все больше нервного ресурса. А вот с пророком было легко, и я без лишних предисловий задал интересующий меня вопрос:

— Фор Симеон, скажите, у меня может прорезаться дар прорицателя?

Гоблин выдал звук, который с большой натяжкой можно было бы назвать квакающей трелью. Благодаря изрядному опыту общения с Ивановичем я знал, что так у них проявляется веселость, в общем, смех у них такой.

— Нет, Назарий, пророком стать вы не сможете, потому что уже имеете один дар. Разумных с двумя дарами не бывает. А то, что вы наверняка подметили за собой способность предчувствовать неприятности, всего лишь соединение интуиции и развитая вашим даром оценщика возможность получать дополнительную информации из окружающего мира и проводить подсознательный анализ. Скажу больше, половина моих предсказаний основывается именно на аналитической работе. Вы даже не представляете какие просторы открыли для нас разработки ваших ученых в математическом анализе.

В принципе, что-то подобное я предполагал и сам, так что не стал углубляться в тему, просто сварил тонизирующего напитка нам обоим, и мы мирно кофейничали до того момента, как «проснулся» Иваныч.

— Так! — резко выкрикнул инспектор, едва не заставив меня поперхнуться, а мой компаньон по кофейной церемонии чуть не облился горячим напитком.

Гоблины обладали потрясающей реакцией и ловкостью, так что Симеону удалось удержать равновесие, ничего не расплескав.

— Сема, ты хоть что-нибудь понял?

— Нет, но в отличие от тебя я пока не занимался анализом, — с непривычной для него ядовитостью фыркнул прорицатель. — Думаю, Назарию компания двух застывших чучелок не доставила бы большого удовольствия.

— Ничего страшного, он бы прикорнул третьим истуканом. Ползает как сонная муха, — без малейшего сочувствия к моим душевным терзаниям и нервному перенапряжению огрызнулся инспектор. — Ты лучше скажи, ничего в голову не приходит? Что за дрянь сидит в этой пирамиде и чем она может грозить всем нам? Нет ли шанса на то, что оно как-то связано… — Инспектор так резко осекся и выразительно покосился в мою сторону, и это заставило меня серьезно напрячься.

— Не уверен, — явно поняв, на что именно намекает инспектор, медленно протянул фор Симеон. — Я ничего не чувствую, а гадания дали настолько расплывчатый результат, что это либо вообще не касается нашего друга, либо кто-то намеренно закрывает грядущие события.

— Ну и кто у нас такой могучий, что способен застить взгляд даже тебе?

— Да кто угодно! Предсказание вещь очень хрупкая, и малейшее вмешательство может размочалить крепкую нить вероятности на целый веник неопределенностей. Я тебе это уже сотню раз объяснял, а ты все требуешь от меня точных и определенных ответов. Это так не работает!

Передо мной явно разгорался какой-то застарелый спор между старыми друзьями. Они тут же перешли на гоблинский и начали что-то друг другу доказывать. Причем Сема так разошелся, что в этот раз о правилах приличия пришлось напоминать инспектору.

— Так, хватит! — перешел он на общий. — Ты прав, Назару незачем выслушивать наши с тобой дрязги. В общем, иди и тряси там своими костями и перьями, но выдай мне хоть что-то вразумительное.

— Так, господа, — решил я вмешаться, пока гости не свалили из моего дома. — Ничего не хотите рассказать мне насчет того, что там со мной связано или не связано?

— Не хочу, — в упор заявил мне инспектор, а прорицатель лишь виновато развел лапками.

— А если я начну так же отвечать на ваши вопросы? — Раздражение заклубилась во мне темной тучей.

— Попробуй, — совершенно спокойно ответил гоблин, и я понял, что действительно выиграть в этой игре не смогу. Пока не смогу.

Нельзя сказать, что мне так уж сильно надоело вот это вот подчиненное состояние в разговорах с гоблином. Имелись у такого положения вещей определенные плюсы, но выравнивать наши отношения все же нужно. По крайней мере потихоньку.

— Иван Иванович, я не так уж много прошу. Просто ответы на некоторые вопросы. У меня вообще такое ощущение, что о связанных со мной странностях не знаю только я. Ведь ваш разговор с Пахомом и упоминание равновесия относятся к этим вот вашим переглядываниям? Со мной связано какое-то предсказание, но вы почему-то молчите? О том, что не хотите расстраивать меня, даже не заикайтесь. Плевать вам на мое душевное спокойствие, и на то, выживу я или нет, кажется, тоже.

— Назарий, — решил вмешаться в наш с инспектором спор пророк. — Поверьте, мой старый друг очень беспокоится о вашей безопасности.

Инспектор на это возмущенно крякнул. Впрочем, на меня эти их совместные выступления никак не подействовали.

— Что вы там напророчили? — стараясь быть жестким, но не грубым, спросил я напрямую у фор Симеона.

Он покосился на инспектора и, не увидев там никакого ожесточенного отрицания, все же пояснил:

— Я не стану повторять вам свои слова насчет неопределенности предсказаний, сами все слышали. Дело в том, что, когда закончилась та история с теневым големом, я все равно продолжил чувствовать нить вашей судьбы, вплетенную в общую сеть равновесия этого города. Роль не основная, при этом важная, но с чем она связана, я по-прежнему понятия не имею. Возможно, это имеет какое-то отношение к вашему попаданию в пирамиду, а может, и нет. Сказать большего я просто не в состоянии. Четкие, ясные и понятные предсказания получаются в одном случае из ста. Все остальное — туман, который нужно разгадывать, и по большому счету именно в этом и состоит главная работа прорицателя. Так понятнее?

— Спасибо, фор Симеон. Так действительно понятнее.

Прорицатель примирительно кивнул, а вот инспектор надулся как жаба и не проронил ни слова до самого выхода из моего дома. Я же запер дверь за гостями и, несмотря на то что ложиться спать еще рано, все же забрался в кровать и попытался уснуть. Мысли о странном поведении гоблинов разогнали дрему, но через каких-то полчаса нервное перенапряжение все же дало о себе знать, и я вырубился.