Утро я встретил полным сил и в какой-то степени оптимизма. Так как никаких особых дел на сегодня назначено не было, решил, что нужно бы вернуться к привычному режиму, прерванному недавними событиями. Плотно сидевшая внутри меня лень постоянно норовила толкнуть на манкирование не самыми приятными занятиями, прикрываясь экстренностью сложившихся обстоятельств. Но сегодня никаких поводов у нее не было, поэтому, с хрустом потянувшись, сразу же перешел к делу: утренняя гимнастика и медитация. Затем будут тренировка со щитом в подвале, душ и завтрак.

После медитации я решил проветрить помещение. Когда приоткрыл окно, в комнату вместе со свежим воздухом ворвался непривычный галдеж. Я тут же поднял жалюзи и выглянул наружу: интересно же! Наша улочка всегда была довольно тихим местом, и лишние звуки здесь появлялись лишь по значимому поводу. Когда увидел, как соседка напротив пристраивает у порога высокий кувшин, из которого свисал довольно длинный зеленый побег, то осознал, что совершенно забыл о главном празднике Женевы.

Карнавал Вечной весны. Это событие пришло на Землю вместе с переселенцами из другого мира. Причем отмечали его не только создавшие праздник эльфы, но и другие расы. Пожалуй, праздник весны — это единственное, что орки, гоблины и мышоуры оставили в своих традициях из навязываемого им бывшими хозяевами. Открыв окно полностью, я увидел, что не только соседка напротив, но и многие другие владельцы домов пристраивают у своих порогов странные кувшины. Впрочем, странными они казались только на первый взгляд. Сейчас все эти доморощенные дизайнеры прикрепят к стенам маленькие побеги, а затем с помощью малярных кисточек прорисуют специальным бесцветным составом нужный им узор на каменных поверхностях. Уже завтра растущий строго по оставленному следу побег заполнит половину невидимого рисунка, а к кульминации праздника весь фасад будет украшен разноцветной живой гирляндой.

В голове появилась мысль, что стоит и самому озаботиться подобным украшением, но лень тут же отогнала ее прочь. Но как выяснилось через пару минут, у весеннего праздника, ставшего для женевцев аналогом скрещенного с Рождеством бразильского карнавала, в моем доме имелся еще один союзник. Щепетильный мышоур терпеливо дождался вынужденного перерыва в моих утренних занятиях и прислал сообщение: «Нужен горшок с лианой. Лучше два».

Возразить мне по большому счету было нечего, и я с тихим вздохом направился к рабочему столу в кабинете, но на полдороги замер. А зачем, спрашивается, так извращаться? Уверен, что именно Вера Павловна снабдила всех соседей горшками с праздничной лианой. Так что я вместо захода на торговую площадку в интернете взялся за телефон и начал пояснять соседке, что именно мне нужно. Тик-так не стал дожидаться конца разговора и тут же убежал вверх по лестнице к чердаку. Я же выбросил из головы ненужные мысли, спустился в подвал и занялся тренировкой с силовым щитом.

— Ох, как же просто все раньше было, — вздохнул я, натягивая на себя амуницию, состоявшую из шлема с укрепленным прозрачным забралом и некоего подобия броника.

Когда покупал жилет, специально выбрал модель с неким подобием гульфика. Я бы вообще оделся в полную броню, но тут уж тренировка может потерять половину своей эффективности. Агрегат для отстрела тренировочных пуль остался тот же. Бисквит исправил баг, который делал из программы злобного хохмиста, норовящего влепить пулю в мягкое место подопечного. Впрочем, подлость этой машинки не уменьшилась, как бы не наоборот. Еще в подвале появилась парочка деревянных щитов, за которыми я мог укрываться в случае необходимости.

Пару раз присев и повернув корпус, я понял, что мне ничего не мешает, и с печальным вздохом покосился на свои не прикрытые защитой ноги. На бедрах еще полностью не сошли старые синяки. Пока сомнения не начали брать верх, я тут же вытащил из памяти перестрелку в ирландском анклаве человейника. Все трусливые мыслишки унеслись вдаль. Работа у меня неспокойная, а синяки всяко лучше, чем дырки от пуль, несмотря на все способности женевских лекарей.

— Начали! — громко скомандовал я и тут же запустил щит.

Светлячок весело заскакал внутри силового поля, немного сбивая концентрацию и самую малость испортив обзор. Впрочем, я уже привык, к тому же пользы от него было во сто крат больше, чем неудобств. Стрелковая машина угрожающе загудела, и тут же по ушам ударил грохот выстрелов. Это уже давно не пневматика, стреляющая теннисными шарами. Даже резиновые пули имели стальной сердечник для утяжеления. Сочетая движений в полуприседе с наклонами и изменениями формы силового поля, я двинулся навстречу стреляющему агрегату. Когда возникла пауза, имитирующая смену или перезарядку оружия соперника, я вместо того, чтобы, как прежде, сдвигать всю плоскость щита для выстрела, усилием воли создал в нем узкую щель и пальнул в круглую мишень сквозь открывшийся проем. Два выстрела, и тут же возвращение силового поля в прежнее состояние. Через мгновение на месте недавней прорехи расцвели вспышки двух попаданий.

Все же надо снова поговорить с Бисквитом. Программный тролль после его исправлений почему-то стал еще злобнее. Едва уловимое чувство дало мне понять, что прочность щита на исходе, и я сумел нырнуть за деревянную преграду за мгновение до того, как он раскололся со стеклянным звоном. Живой силы у меня было еще на три таких же плетения, так что я продолжил тренировку.

Как обычно, после таких нагрузок поход в душевую приносил необычайное наслаждение. Так что все эти усилия стоили того. Причем не только из-за возможной помощи в предстоящих неприятностях, но и чисто ради вот таких простых удовольствий.

Когда наконец-то выбрался из душа и уже обдумывал, что бы такого приготовить на завтрак, заметил, что стоящий на столике у раковины телефон призывно мигает лампочкой, сигнализируя о пропущенном вызове. Странно, конечно, вроде не имею привычки петь в душевой, а довольно громкий сигнал пропустил.

Активировав смартфон, я увидел, что это звонил Майкл. Так как пауза была минимальной, итальянец тут же ответил на мой вызов.

— Здравствуйте, Майкл. У вас ко мне какое-то дело?

— Почему сразу дело? — наигранно обиделся в итальянец. — Наоборот, хочу пригласить вас на открытие выставки одного известного мастера.

— Он способен создавать картины с сущностью? — тут же возбудился я, не желая упускать шанс наконец-то познакомиться с кем-то из гениев, но был жестоко обломан.

— Художник не самый выдающийся. В его картинах даже энергии творения не так уж много накапливается, но он очень популярен из-за своей эксцентричности и собирает на своих выставках полезную публику. Хочу познакомить вас с парочкой коллекционеров. Поверьте, вам это пригодится.

— Ну, не знаю, — замялся я как красна девица.

Итальянец тут же отреагировал, причем явно сдерживая раздражение:

— В чем дело, Назарий?

— Просто не хотелось бы опять вляпаться неприятности, как в прошлый раз. Тогда меня ваша манерная публика приняла не очень-то хорошо.

Теперь мой собеседник сдерживал смешок:

— А чего вы хотели? У вас на родине вроде говорят, что встречают по одежке. Вот вас и встретили.

— Все так плохо?

— Нет, вполне приемлемо, но взгляд цепляется. Позволю себе предложить вам услуги знакомого мастера. Цены доступные, к тому же сможете там быстро подогнать что-то из готового костюма к этому вечеру. И советую заказать еще несколько. В общем, жду вас к началу выставки. Адреса сброшу по почте.

Ну вот что ты будешь делать с этими снобами? Видно же, что мужик сдерживается и старается вести себя со мной максимально мягко, но все равно проскальзывает пренебрежение, которое, в свою очередь, вызывает во мне тоже не совсем адекватные реакции. Нужно работать над собой, ну, и свои старые потуги дизайнера, скорее всего, придется сбрасывать в мусорную корзину.

Прости, Заряна, но теперь я к тебе пойду только за повседневкой и одежкой для экстренных случаев.

Сразу скажу, что замечание итальянца по поводу доступности цен я воспринял настороженно. Знаю я их «доступное», как бы вообще без запасов не остаться. Впрочем, не все так печально, потому что тут же вспомнил о гонораре от эльфа, оставленном на столе в гостиной. Не думаю, что там так мало, чтобы я не смог позволить себя парочку костюмов.

Как оказалось, заплатил ушастый в элькоинах, которые я лучше припрячу в сейф, а с портным рассчитаюсь из своих старых запасов.

Присланный Майклом адрес откровенно удивил, потому что ателье находилось в Сером городе и не так уж далеко от меня. Еще больше меня поразил радушный прием симпатичной женщины не очень определенного возраста, которая вилась вокруг меня, словно восторженная девчушка рядом с рок-звездой, случайно забредшей в небогатый район. Причем было такое странное ощущение, что это не обычная симпатия, а какое-то непонятное подобострастие. Нужно уточнить у Майкла, что он ей наплел и как меня представил.

В общем, обмеры прошли в довольно неловкой обстановке. Странное, скажу я вам, ощущение, когда симпатия миловидной особы вызывает столь непонятный отклик. Так как ателье было недалеко от дома, время до окончания подгонки костюма, а также выхода, так сказать, в свет я решил провести в родных стенах. Чтобы не скучать, запустил «Титанов» и так увлекся удачно складывающимися боями, что едва не опоздал везде, где только можно. Одно хорошо: мышоур-гурман не давал забывать о своевременном приеме пищи. Он считал своим долгом проследить, чтобы хозяин питался вовремя и вкусно. Ну а как иначе! Это себе я могу намешать какой-нибудь бурды, а угощая Тик-така было бы стыдно отнестись к готовке с небрежностью.

Сбегав за готовым костюмом и едва отбившись от назойливой дамочки, я вернулся домой и принялся готовиться к выходу. Получалось откровенно плохо. Да что уж там, приготовление к встрече с мутным заказчиком и то отнимало меньше нервов. Интернет особо не помог, так что пришлось звонить Заряне. К счастью, она не стала обижаться на то, что я не доверил ей пошив костюма, и отнеслась к этому с пониманием. Да и вообще, была необычайно мила.

За полчаса до начала мероприятия я все-таки посчитал себя готовым, хотя имелись кое-какие сомнения.

Торопиться не стал, потому что не было особого желания оказаться там раньше других. В итоге вышел из лифта на уровне уже знакомой галереи вместе с расфуфыренной компанией ценителей искусства, и, что самое интересное, в этот раз никакого негатива моя личность ни у кого не вызвала. То ли любвеобильная портниха сумела вырядить меня по последнему писку моды, то ли публика здесь немного другая. Мало того, я начал замечать на себе очень заинтересованные взгляды. Дам разного возраста, в лифте их было человек пять, и почему-то все без исключения обратили на меня внимание. Я поначалу даже напрягся, отстал от общей компании и рассмотрел себя в зеркальной стенке лифта. Вроде нигде ничего не торчит и никто не приклеил к спине бумажку с надписью «лох», как это практиковалось в моем детском доме. Одарив свое отражение наполненным настороженным скепсисом взглядом, я последовал за своими попутчиками по лифтовому путешествию.

Галерея, конечно же, не могла поспорить размахом с интерьерами пентхауса эльфа, но здесь тоже было достаточно просторно. А вот по количеству посетителей, можно сказать, ничья. Толпа собралась немаленькая, хотя и не так дорого одетая, как на приеме у князя. Больше всего здесь было именно представителей бомонда, но не такого, как в квартале художников. Так сказать, пробой повыше, хотя и не уверен, что в плане энергии творения они угонятся за друзьями Заряны и Оли. Тут ведь как: главное — понт и репутация. Вон как все пораздувались от чувства собственной значимости, но при этом за все время, пока двигался по анфиладе просторных выставочных залов, ни одного косого взгляда я так и не заметил.

Напрягаться в плане определения, в каком именно зале будет проходить выставка, как выразился Пачини, не очень талантливого, но эпатажного художника, не пришлось: народ не особо задерживался возле старых экспонатов и целеустремленно двигался вперед.

Я, влившись в этот жиденький поток, первое время посматривал на картины, но затем начал замечать, что мое появление все же вызвало интерес, но градус его был совсем другим. Женщины смотрели на меня заинтересовано, а мужчины не то чтобы враждебно или надменно, просто как-то настороженно и оценивающе. Блин, опять захотелось найти зеркало побольше и еще раз осмотреть себя на предмет подлянок. Неужели рассерженная моим невниманием модельерша подсунула какую-то свинью?

Определить причину всеобщего интереса к моей скромной персоне так и не удалось, потому что навстречу уже двигался радушно улыбавшийся Пачини.

— Приветствую вас, Назарий. Вот теперь вы выглядите вполне достойно. Не хочу сказать, что ваши прежние наряды были совсем уж плохи, но вы должны понимать, свой дресс-код есть везде и всегда, начиная с офиса колл-центра и заканчивая дорогим пляжем. Сейчас вы выглядите вполне уместно.

— Благодарю, — довольно скупо отреагировал я, потому что совсем не считал высказанное итальянцем замечание комплиментом.

Он не стал как-то реагировать на мою кислую физиономию и тут же предложил пройти дальше, сделав символический жест, едва притрагиваясь к моему локтю.

— Идемте, познакомлю вас с очень интересными личностями. Есть у меня подозрение, что вы друг другу понравитесь.

Если честно, слова коллеги заинтересовали меня, особенно учитывая, как он оценивал меня в плане профпригодности. Но осмыслить то, с кем именно мне сейчас придется познакомиться, не удалось, потому что взгляд наткнулся на знакомую фигурку.

— Черт, — ругнулся я себя под нос и настороженно покосился на Пачини.

Он услышал это ворчание и сначала, вздернув бровь, посмотрел на меня, а затем, проследив направление взгляда, озадаченно нахмурился:

— Назарий, я понятия не имел, что она тоже планирует прийти сюда, хотя где-то слышал, что Онтарио с ней знаком и даже дружен.

Вот теперь и гадай, подставил меня итальянец или действительно не знал, что Ниса появится на этом мероприятии. А это была именно она. Певичка в окружении своей свиты из полудюжины воздыхателей явилась раньше меня, но задержалась возле картины на короткую селфи-сессию. Я сам слабо разбирался в абстракционизме, хотя веющая от картины энергия творения говорила о несомненном таланте художника, но все же сильно сомневаюсь, что Ниса разбирается в этом направлении искусства. Впрочем, может, зря я наговариваю на девушку? Ну не сложилось у нас первое знакомство, так чего сразу лепить ярлыки? Вдруг она действительно тонкий ценитель?

Когда подошли еще ближе, стало понятно, что в абстракционизме она разбирается немногим лучше, чем я в балете. Певичка сцепилась с какой-то звездулькой с огненно-рыжими волосами. До драки дело не дошло, они просто мило щебетали, параллельно делая селфи, но лужа яда, натекшая с этих гадюк, принимала угрожающие размеры. Мало того, взаимная ненависть дошла до такого уровня, что обе дамочки начали излучать энергию разрушения. Конечно, тут всего лишь жалкие крохи по сравнению с тем, что может выдать та же Гюрза, но все же такой расклад говорил как минимум о зачатках реального желания грохнуть оппонентку.

Мне эта клоунада была только на руку. Мы с Майклом двигались мимо собравшейся группки. Я старался не смотреть в ту сторону, но все же заметил боковым зрением, как Ниса оторвалась от гляделок с соперницей и смотрит на меня, явно не понимая, почему какой-то левый, даже не желающий смотреть в ее сторону мужик привлек ее драгоценное внимание.

Не знаю, вспомнила она меня или нет, но вдогонку не побежала и в волосы вцепляться не стала. Ну и бог с ней, надеюсь, больше мы на этом мероприятии не столкнемся.

Наконец-то мы добрались до зала, где была выставлена новая экспозиция. В центре горделиво возвышался над толпой тощий и высокий как оглобля мужик в странном наряде, который совмещал в себе стили эльфийской тоги и того, что носил Махатма Ганди. На тощей фигуре это все висело как тряпка на швабре, но окружающие почему-то не замечали этой несуразности, а восхищенно пялились на эпатажного художника. Он что-то вещал собравшимся вокруг него почитателям и журналистом, довольно жмурясь от вспышек камер.

К счастью, Майкл не стал подводить меня для знакомства со знаменитостью, а сразу же взял курс в угол зала, где о чем-то переговаривались два колоритных персонажа, совершенно не обращающих внимания на выставленную прямо рядом с ними картину. Колоритных не в том смысле, что выглядели они как-то необычно, наподобие виновника торжества. Вполне себе нормальные мужики в дорогих костюмах.

Правда, морды у этих ребят были если не бандитские, то довольно суровые, и взгляды настораживающе цепкие и колючие. К тому же пусть они и не излучали энергию разрушения, но я чувствовал, что она сидит в них в свернутом тугим клубком состоянии, готовая в любой момент щедро выплеснуться наружу. Вряд ли Майкл стал бы водиться с откровенными уголовниками, скорее всего это какие-то воротилы то ли в контрабандной сфере, то ли в продаже краденых произведений искусства. Скорее всего, второе, иначе зачем им нужен был оценщик, так сказать, не обремененный моральными шорами и готовый к определенному риску.

— Господа, — с ходу обратил на себя внимание Майк и, чуть отойдя в сторону, как бы выпустил на «сцену» меня. — Позвольте представить вам господина Назария Петрова.

Мужики ответили не то чтобы угрюмыми, но отнюдь не доброжелательными взглядами. К тому же никто из них не поспешил представиться в ответ, да и Майкл не приложил никаких усилий, чтобы мне стали известны имена собеседников, и этот факт автоматически превращал знакомство в эдакие смотрины. Впрочем, по большому счету так оно и было. Так что, переименовав у себя в голове смотрины в собеседование, я чуть наклонил голову, обозначив приветствие. То, что я правильно угадал направленность дальнейшего разговора, тут же подтвердил тот, что пониже и коренастее.

— Насколько мне известно, у вас произошел конфликт с Пахомом?

В отличие от Майкла, задавший вопрос прекрасно знал, кем является Станислав Петрович, и сразу же обозначил проблемную часть нашего потенциального сотрудничества.

— Ну, если я до сих пор жив, значит, конфликт был не таким уж серьезным, — обтекаемо ответил я.

— Подробностями поделиться не хотите? — Коренастый, сузив глаза, начал сверлить меня взглядом, но в такие гляделки я перестал проигрывать еще в детстве.

— Не уверен, что вы сами хотите их узнать, — вернул я ему крученую подачу.

— Откуда у вас жандармский свисток? — вступил в разговор склонный к полноте высокий брюнет, некогда явно косивший под атлета, а сейчас плюнувший на это безнадежное дело. В Женеве форму можно было бы поддерживать и декоктами, но там свои побочки.

— Ну, это уже совсем интимный вопрос, — ответил я с легкой укоризной, изобразив на лице искреннее сожаление.

Ответ, конечно же, не понравился обоим собеседникам. Они уставились на меня настороженными взглядами, словно пытаясь донести мысль: «Ты хоть понимаешь, какую честь тебя оказали, допустив в наше общество?»

Ладно, похоже, усугублять тут нечего, так что идем напролом:

— Господа, я понятия не имею, кто вы и с какой целью захотели со мной познакомиться, поэтому, чтобы не ходить вокруг да около, сразу перейду к сути своих жизненных принципов. Мне абсолютно плевать, из какого музея и каким способом народное достояние приплыло в Женеву, но если я увижу внутри что-то несущее угрозу окружающим разумным, то либо потребую вернуть товар на Большую землю, либо шепну своим знакомым, что в городе появилась нечистая вещь.

— Значит, среди жандармов у вас все же есть знакомые? — чуть подобрев, прищурил глаза толстяк. И вообще, было видно, что хмурое выражение и жесткий тон были ему не очень-то присущи. Человек явно любил пошутить, хотя и не всегда по-доброму.

Я уже собирался открыть рот для жесткой отповеди, но он приподнял свою пухлую ладонь и уточнил:

— Я не спрашиваю имен, просто намекните на природу ваших отношений. Вы либо чей-то агент, плотно сидящий на поводке, либо просто свободный художник с хорошими связями.

Так, похоже, о Пахоме и даже о возникшим между нами конфликте они знают, но о том, что моим куратором является сам Секатор, господам пока неизвестно, иначе вряд ли вообще зашел бы разговор о свободном художнике. Я-то, конечно, брыкаюсь как могу, чтобы окончательно не оказаться под пятой у гоблина, но внешняя репутация Иваныча вряд ли подразумевает хоть сколь-нибудь серьезные шансы на равные отношения гоблина с агентами.

Я еще раз осмотрел внимательно пялившихся на меня мужиков и понял, что юлить и выкручиваться просто не имеет смысла:

— Господа, даже не буду пытаться убеждать вас. Пусть я в городе не так давно, но у меня уже есть репутация, вот на нее вы можете опираться в своих расчетах, а насчет профессиональных качеств наверняка уже узнавали у господина Пачини. Поэтому, если будут заказы, милости прошу, свои правила я обозначил.

Ответ снова не понравился, но выводы они сделали быстро. Чуть подумав, заговорил пухляш:

— Откуда такая щепетильность в отношении товара с отрицательными качествами? Какое вам дело до других разумных?

— Не знаю, как к Женеве относитесь вы, но теперь это мой дом. Живем мы как в консервной банке, да еще и с очень веселыми соседями, поэтому не вижу ничего хорошего в том, чтобы тащить сюда больше черноты, чем тут уже есть.

— Вас так волнует расовая гармония в Женеве? — не унимался упитанный.

Не знаю, зачем я ответил именно той фразой, которую время от времени слышал от Ивановича. Раньше даже не особо задумывался над ее значением. Просто понравилась, и показалось, что тут она будет к месту:

— Равновесие превыше всего.

А вот это что-то новое. Оба контрабандиста удивленно замерли, и лица у них вытянулись. Стоявший рядом Майкл судорожно втянул в себя воздух. Очень хотелось узнать, что их так поразило, но не показывать же, что ляпнул сдуру, поэтому просто постарался оставаться спокойным. Удивительно, но контрабандисты быстро справились с шоком и даже как-то подобрели. Коренастый высказался за обоих:

— Думаю мы сработаемся.

Вот бы еще узнать, что именно на них так повлияло.

Бывший атлет попытался увести разговор на более светскую дорожку и начал расспрашивать о сущностях, с которыми мне приходилось иметь дело, но тут за нашими спинами послышался какой-то шум. Завизжал знакомый голосок, но привычной истеричности в нем уже не было, лишь дикий испуг. Я покосился на Майкла и, честно говоря, был озадачен его реакцией. Коллега смотрел не в сторону непонятной движухи, а на меня. В его глазах отражались сомнения и растерянность. Быстро справившись с такими-то своими непонятными душевными терзаниями, он едва заметно кивнул мне, словно приглашая присоединиться к нему в выяснении, что же там такого случилось.

Если честно, мне вообще не было интересно, но не отказываться же, поэтому мы всей дружные компании двинулись в направлении шума. Что примечательно, многие гости довольно шустро перемещались нам навстречу, словно убегая от какой-то опасности, пока еще не принявшей форму катастрофы. И все же основная масса оставалась на месте — как оказалось через минуту, проявляя явно нездоровое любопытство. Это стало понятно, когда мы с Майклом вывалились из толпы на окраину довольно обширной зоны отчуждения вокруг дико смотрящейся со стороны парочки.

В центре зала замер высокий юноша не очень-то спортивных кондиций. Выглядел он как форменный маньяк: выпученные глаза, нездоровые пятна на неестественно бледном лице. И что самое главное, он сжимал в руках какую-то штуку с мигающей лампочкой. Чтобы совсем уж было понятно, на что намекает эта лампочка, юноша нацепил жилет с наводящими на очень нехорошие мысли брусками и проводками. Компанию ему составляла бедовая Ниса, и явно не по собственной воле. Талию девушку охватывала довольно толстая цепочка с явно надежной защелкой, и эта конструкция не давала жертве отойти от сумасшедшего бомбиста ни на шаг. К тому же он левой рукой плотно прижимал девушку к себе, подхватив под грудью.

Как состоялось это трогательное воссоединение, представить трудно, но девушке оно явно не понравилось. Первая истерика уже прошла, сейчас наступило время ступора. Ниса стояла бледная, ее всю трясло, а в глазах даже слез не было, до такой степени дошел ее шок.

— Не подходите! — явно не в первый раз заорал чокнутый. — Я сейчас все здесь взорву! Мы уйдем на небо вместе, как Ромео и Джульетта.

Смотри, начитанный какой. Толпа подалась еще немного назад, но почему-то разбегаться не спешила. Вот что делает с людьми нездоровое любопытство. Многие снимали происходящее на телефоны. А ведь если эти бруски сделаны из пластида, рванет так, что всю галерею разнесет к чертовой матери. То, что с небоскребом ничего страшного не случится, мне было известно по опыту наблюдения за последствиями довольно мощного взрыва в человейнике Один.

Ближе всех к странной парочке находилось три человека, которых рядом с безумцем удерживало нечто большее, чем страх. Двое в черных костюмах с демонстративно подведенными к ушам гарнитурами явно были охранниками. Один принадлежал к человеческой расе, а вот второй являлся орком, что было как минимум необычно, особенно из-за его наряда. Третьим в этой, так сказать, «подтанцовке» выступал уже отмеченный мною художник в хламиде, который заламывал руки, шумно дышал и то ли шептал, то ли всхлипывал:

— Картины, мои картины.

Если честно, вот этого бедолагу мне было жаль больше всего.

Ситуация отдавала привкусом дикого абсурда. Как вообще этот чудик смог протащить взрывчатку через напичканные датчиками помещения и как его не заметили разгуливающим в столь странном виде, не говоря уже о том, что он сумел подойти к ней вплотную? Намек на ответ давала лежащая на полу хламида, очень похожая на то, во что был выряжен художник. Да и охрана на таком пафосном мероприятии вряд ли имела возможность находиться вплотную к объекту заботы. Так что пара секунд, чтобы обхватить Нису и прищелкнуть ее к себе цепью, у это придурка все же была.

Но, несмотря на дикость ситуации, самым странным все же было мое собственное спокойствие. Спохватившись, я разогнал активность Живой силы внутри себя и подпитал дар, который, вообще-то, должен был активизироваться в момент ощущения внешней угрозы.

Через секунду все встало на свои места: никакой угрозы не было. Я не в первый раз имею дело с бомбами, и они всегда сильно фонили энергией разрушения. Это для того, чтобы напитать свое произведение энергии творения, мастеру нужно иметь дар божий, к тому же проявить недюжинное усердие. С энергией разрушения дело обстоит совсем по-другому. Здесь важен страх и ненависть, этих эмоций вполне достаточно, чтобы так нашпиговать любую бомбу темными эманациями, что любой оценщик почует ее и за сотню метров. И тут не нужна особая даровитость: собирать адскую машинку по-другому все равно не получится. Здесь же ситуация совсем другая: грозно выглядевший жилет смертника не излучал темную энергию, да и сам подрывник в энергетическом плане был практически чист. А ведь тот, кто хочет умереть и тем более убить кучу народу, на пике решимости фонил бы не меньше гоблинского малефика.

Мне это было понятно, и Майклу наверняка тоже, но он почему-то не спешил лезть в ситуацию, оставаясь простым зрителем. Я тоже не полез бы, но, глядя на застывшую испуганным сусликом девушку и панику в ее глазах, стало попросту жалко. Пока сюда вызовут специалиста, который не факт, что сразу поймет суть дела: со стороны бруски и проводка выглядели довольно грамотно собранными, — Ниса и обделаться успеет, и шок заработать на пару сотен часов психотерапии.

Не знаю, что бы я делал в ином случае, но тут этот малахольный террорист среагировал на движение охранника-орка и вместе с Нисой повернулся к нему, тем самым встав ко мне практически спиной. Что-то словно толкнуло меня, и я сделал шаг вперед, затем второй и, уже не сдерживая себя, быстро переместился практически вплотную к главным персонажам этого фарса. Народ на мои шаги отреагировал шумом, который тут же привлек бомбиста. Он снова крутанулся, оказавшись лицом ко мне.

— Не подходи! — завизжал он и зачем-то ткнул рукой с подрывной машинкой в мою сторону.

Глаза у него были сейчас такими же большими и испуганными, как и у его жертвы. Протянутая рука находилась в очень удобном положении, так что я тут же ухватился за нее, еще сильнее прижимая большой палец этого придурка к утопленной в корпус кнопке. Дело в том, что, уже находясь вплотную, я ощутил крохи энергии разрушения, потраченные на сборку жилета, и понял, что там все же кое-что есть. Не очень опасная хлопушка, но, чтобы добить психику Нисы и создать панику в толпе, хватит с лихвой, так что я левой рукой заблокировал возможность срабатывания этой штуки, а правой от всей души врезал в переносицу влюбленному придурку. Хорошо хоть, он на полголовы выше девушки, так что я не боялся зарядить в мордашку певички, если бы она внезапно дернулась.

От удара парень даже челюстью лязгнул и закатил глаза. Он начал заваливаться назад, так что я быстро перехватил девушку за плечо, чтобы она не упала вместе с ним. Цепочка на поясе натянулась и потащила певичку, но она наконец-то ожила и вцепилась в меня, как маленькая обезьянка в родную маму.

Увидев, что охранники перехватили заваливающегося хулигана, я посмотрел на человека и кивнул на провод, идущий от пускового прибора в нашей совместной хватке.

— Просто перережь.

Охранник с сомнением посмотрел на меня, затем на напарника-орка. Зеленомордый рыкнул что-то явно одобрительное, и человек тут же непонятно откуда извлек тактический нож, затем одним движением рассек провод.

— Все, теперь никакой угрозы нет. Там одна небольшая шутиха. Разорви цепь, — обратился я теперь уже к орку. И, что удивительно, он тут же подчинился.

Теперь бы еще передать ему Нису и свалить по-тихому, насколько это вообще возможно в такой-то ситуации. Но куда там! Она вцепилась в меня так, что оторвать можно было бы только с половиной моей одежды. Пришлось подхватить легкое тельце на руки и нести ее к выходу. Орк ледоколом пробивал для нас дорогу, а второй охранник явно остался с влюбленным придурком до приезда жандармов.

Майкл куда-то затерялся, поэтому я решил, что можно уходить не попрощавшись. Опять светское мероприятие закончилось для меня едва начавшись, и причиной тому снова стала эта мелкая зараза.

Уже когда подходили к лифту, нам навстречу вышла четверка бронированных орков-штурмовиков и дюжина жандармов-людей в легкой экипировке. Штурмовики быстро переговорили с родичем-охранником и двинулись в сторону места происшествия. Мы же без всяких проблем загрузились в лифт. Несколько гостей попытались составить нам компанию, но злобно ощерившийся гигант заставил их передумать. Лифт в ускоренном темпе ухнул вниз и довольно быстро пролетел до второго подвального уровня. Там нас уже ждал квадратный лендкрузер, подкативший с предусмотрительно открытой дверью практически вплотную к лифту.

Я предпринял вторую попытку отодрать от себя наконец-то переставшую дрожать певичку и передать ее орку, но тот мотнул головой и рыкнул на общем:

— Не получится. Очень цепкая. Садись вместе с ней, Рохур-хатар. Потом отвезем тебя куда скажешь.

Вот, оказывается, откуда такая покладистость: охранник знал о моих подвигах и том, что я не совсем уж дилетант в плане общения с различными бомбами. Я в ответ лишь обреченно кивнул и аккуратно забрался на заднее сиденье, стараясь не долбануть своей ношей о жесткие углы. Это будет совсем не по-джентельменски. Впрочем, до джентльменского настроения мне сейчас очень далеко и даму в своих руках я воспринимал отнюдь не с рыцарским благоговением, а как форменный чемодан без ручки: и бросить вроде как-то неправильно, и тащить жуть как неудобно. Главным моим желанием было оказаться отсюда как можно дальше, желательно без лишней ноши. Надеюсь, она живет неподалеку и долго все это не продлится.

Действительно, ехали мы не больше десяти минут. За это время певичка окончательно успокоилась. Ее хватка сменилась с жесткой на более нежную и даже с эротическим подтекстом. Под конец она вообще попыталась меня поцеловать, но я, зная, что ничем хорошим подобное закончиться не может по определению, просто отвернулся. Шок пройдет, а затем в эту милую головку может влезть все что угодно, вплоть до того, что я — наглый шовинист, воспользовался беззащитностью пребывающей в прострации девушки.

А вот это сработало: обида действует на женщину даже сквозь шок. Ее хватка ослабла настолько, что мне без проблем удалось передать ее орку, когда мы остановились и его фигура выросла в проеме открывшихся дверей. Орк унес свою подопечную в неизвестные для меня дали, мне же осталось только назвать свой адрес вопросительно обернувшемуся ко мне водителю.

Еще через двадцать минут я наконец-то открыл дверь своего дома, а затем с огромнейшим облегчением закрыл ее за своей спиной. Моя привязанность к этому зданию росла с угрожающей скоростью, потому что только здесь я мог чувствовать себя спокойно. Да, были случаи, когда неприятности находили меня и внутри этой берлоги, но после того, как Бисквит укрепил двери и обновил магическую защиту стен, достаточно было просто не пускать сюда кого попало, и все угрозы оставались за пределами надежных стен.

Сверху по лестнице скатился Тик-так, перемазанный в чем-то зеленом и с испачканными землей лапками. Мышоур тут же начал нарезать вокруг меня круги и озабоченно попискивать. Мне было лень объяснять малышу нюансы свалившихся на меня неприятностей, поэтому я как мог успокоил его и отправил обратно помогать соседке.

Чтобы не получить в дальнейшем нагоняя, тут же позвонил Иванычу, но разговора не получилось, и вопросы, буквально распиравшие меня изнутри, пришлось отложить на потом. Ложиться спать было рановато, поэтому, чтобы успокоить нервы, я снова принялся изучать профильную литературу, правда пропуская информацию, связанную с голландцами. Что-то в последнее время она меня сильно нервировала. И с этим тоже нужно разобраться, но позже.