Утро оказалось скомканным, давя неловкостью на нас обоих, поэтому я отказался от предложенного завтрака и быстро распрощался с девушкой. При этом уже сейчас было видно, что мне вполне удастся сохранить более-менее дружеские отношения с ней. Плюс к этому я дал себе зарок, что в квартале художников с интрижками надо завязывать. Конечно, у Птички характер не такой взрывной, как у Заряны, вспышек немотивированной ревности она мне устраивать не будет, но плодить в месте, где мне хорошо, бывших девушек с неразделенной любовью как минимум неразумно.

Позавтракать я решил в кафе на набережной, находящемся за пределами квартала. Кухня здесь была представлена французская, так что для утреннего перекуса самое то. А в голове вертелись довольно странные мысли. С одной стороны, где-то на задворках сознания пыжилось тщеславие, радующееся популярности у женщин. Ну прямо роковой мужчина! С другой стороны, здравый смысл и логика насмехались над этой ересью. Мне уже давно стало понятно, что не только женщины, но и мужчины любят не реального человека, а придуманный образ, который к реальности не имеет совершенно никакого отношения. Что обо мне могла знать Оля, кроме гулявших в квартале слухов? Да и Заря тоже, несмотря на то, что нам с ней пришлось пройти через не самые приятные ситуации, которые как раз и способны проявить настоящую суть человека. Так что просто глупо приписывать к своим достоинствам то, что кто-то дорисовал к твоему образу что-то свое, приплел наивные мечты, почерпнутые из сказок и романтических фильмов, а затем этого наскоро сшитого монстра Франкенштейна и полюбил. Важнее было другое: то, что мне удалось использовать свой дар, чтобы оценить в плане познания сути не некий предмет, а чувства других людей. Возможно, сильная эмоция, испытываемая талантливыми разумными, порождает некий вариант короткоживущих энергетических сущностей. Осталось только понять, как все это применимо в моей профессии.

Так, ладно, хватит копаться в своей голове, все равно там сейчас такой бардак, что и черт ногу сломит. Пора возвращаться домой и разбираться с подарком от итальянца. Сам не знаю почему, но вчера просто забросил папку в сейф и побежал развлекаться. Возможно, сказалась накопленная усталость, а сейчас, когда, несмотря на все перипетии с Олей, удалось расслабиться, начало заедать любопытство.

Дома меня, как обычно, встретил Тик-так, к которому я начал привыкать то ли как к питомцу, то ли как к студенческому соседу. Если Фа вносила в мою жизнь нотку сумбура и хаотичного веселья, то мышоур сделал атмосферу в доме основательнее и не подбрасывал практически никаких неприятных сюрпризов.

Блин, да я уже забыл, когда в последний раз держал в руке швабру или тряпку! Научить бы его еще готовить, цены бы такому слуге не было. Нет, лучше уж сам. Тем более что возиться на кухне мне нравится, как и поедать то, что удается приготовить. Вряд ли у мышоура получится повторить подвиг крысы из мультика «Рататуй».

Задавив лень вполне разумными доводами, я поинтересовался у мелкого, голоден ли он. В ответ он что-то пропищал, а на мой телефон пришло сообщение: «Соседка покормила». Как-то раз он попробовал ее назвать хозяйкой, за что получил втык и новое определение для Веры Павловны. Нет, это была не ревность, просто если она узнает, то, боюсь, полностью приберет к рукам такого полезного питомца. Это не нужно ни мне, ни ему. Конечно, мышоуры — ребята трудолюбивые, но не думаю, что мелкого стоит перегружать. Иногда приходит в голову мысль, что не мешало бы разделить с ним домашние хлопоты, но лень и эгоизм быстро отгоняли кажущиеся абсурдными идеи, так что будем облегчать жизнь Тик-така снижением занятости у соседки.

Вообще-то, насчет того, что мелкий останется голодным, я не особо переживал. Под барной стойкой всегда хранится большой пакет собачьего корма. И не надо упрекающих взглядов! Это не жадность и тем более не ксенофобия. Почему-то человеческие консервы и всякие там сушки с плюшками мышоура совершенно не заинтересовали, а вот предложенный в качестве эксперимента собачий корм определенной фирмы неожиданно зашел. Не в качестве лакомства, а в виде экстренного перекуса, если я пропаду надолго, а у соседки не будет на мышоура времени. Так-то я всегда стараюсь баловать мелкого блюдами собственного приготовления, и, как мне кажется, именно то, что выходит из-под человеческих рук прямо у него на глазах, делает для него еду особо вкусной.

Тик-так убежал куда-то по своим мелкохозяйственным делам, я же поднялся на второй этаж в кабинет и достал из сейфа папку с лицензией. При более внимательном рассмотрении выяснилось, что все не так просто, как мне показалось на первый взгляд. Кроме самого документа, в папке находились десяток бланков для сертификатов, специальная ручка с магическими чернилами, а еще медальон магической печати. Чернила для этого артефакта не нужны: оттиск образовывался с помощью пропущенной через нее Живой силы. Еще там была инструкция по привязке к моей ауре ручки и печати, а также карточка, с помощью которой можно будет заказать дополнительные бланки.

Пачини постарался выполнить свою часть сделки по полной. Так что мое двуличие вполне могло показаться ему непозволительным и даже оскорбительным. Бежать извиняться перед ним я, конечно же, не собираюсь: он мальчик взрослый и со своими обидами справится самостоятельно. Когда я уже заканчивал рассматривать и радоваться обновкам, позвонил орк:

— Назар, ты куда пропал? Девочки сказали, что сбежал от Оли прямо спозаранку.

— А откуда два твоих сурка, которые вечно спят до обеда, в такую-то рань узнали о моем бегстве?

— Ну… — подвис явно не подумавший о подобных тонкостях Бисквит.

— Да потому что они знали, чем все закончится, еще с вечера, — открыл я перед орком незамысловатую правду. — Как мне кажется, Заряна с Леной тоже не просто так вели себя как паиньки.

— Хочешь сказать, что это она тебя бросила?

— Перефразируя твоего любимого Дона Корлеоне, она сделала предложение, от которого мне пришлось отказаться.

— Что, вот прямо так взяла и предложила руку и сердце?

— Блин, Бисквит, прекращай смотреть голливудские мелодрамы. Она намекнула, что стоит сделать наши легкие отношения, так сказать, потяжелее. А я в ответ намекнул, что мне это как бы не совсем интересно.

— Честно, старик, сочувствую, — с искренней озабоченностью заявил орк. — Не везет тебе в любви. Не то что мне.

— Слушай, герой-любовник, мы это уже разбирали. Не будь ты орком, давно бы узнал, насколько увесистыми могут быть твои воздушные потанцульки. Ладно не бери в голову, я не серьезно, просто настроение такое.

— Может сходим куда-нибудь пообедаем, выговоришься?

— Нет, Зеленый, уверен, у тебя еще целый день карнавала, а мне нужно заняться делами. Так что созвонимся позже.

— Хорошо, но, если что, я готов в любую минуту подставить плечо и предложить мягкую жилетку, — явно с подначкой предложил орк.

— Шутки у тебя точно такие же, как и морда.

— В смысле красивые и утонченные? — хохотнул набравшийся у меня дурных подначек Бисквит.

— Грубые и зеленые.

— А девочкам нравится, — с наигранной обидой отреагировал мой друг.

— Но я же, слава богу, не девочка, так что восхищаться твоей мордой не обязан. Ладно, развлекайся, созвонимся.

Это, конечно, нехорошо, но во мне почему-то зашевелилось раздражение из-за того, что Бисквит сейчас развлекается, а я сижу в кабинете и пытаюсь выдумать себе хоть сколько-нибудь полезное занятие. Впрочем, чего тут искать — мой взгляд наткнулся на раскрытую папку с лицензией, а мозг тут же подбросил варианты действий. Включив ноутбук, я начал писать письма тем клиентам, которым пришлось отказать именно из-за отсутствия лицензии. Конечно, поточные заказы уже слетели, но кто его знает, может, что-то проклюнется на перспективу? Это казавшееся на первый взгляд простое задание вылилось в массивную переписку с десятком абонентов. Некоторым пришлось объяснять, так сказать, на пальцах, а парочке позвонить и откровенно нахамить, но вроде справился.

Так замотался, что на обед прервался только благодаря недовольно переминавшемуся у стола Тик-таку. Чтобы как-то приободрить оставшегося без внимания мышоура, спросил у него, что именно он хочет на обед. Первое пожелание угоститься голубцами пришлось отвергнуть. Что-то избаловала его соседка. Я такое точно не потяну. Впрочем, если попробовать, может, и получится, но что-то не хочется: слишком уж хлопотно. На предложение заказать эти самые голубцы с доставкой малыш почему-то приуныл. Сошлись на куриной отбивной с рисом, зато в моем исполнении. В общем, обед прошел неплохо, и лишь иногда мелькала мысль, что для полной гармонии не хватает Фа, мешающей нам есть и наполняющей дом веселой суетой.

Ворох накопившихся мелких задач занял все мое время до вечера, и когда за окном начало смеркаться, даже появилась мысль все-таки вернуться в квартал художников. Пришлось от нее отмахнуться, потому что я понимал: скорее всего, своим поступком обломаю кайф Бисквиту, а делать этого не хотелось. Но зато нашелся кое-кто, кому портить веселье всем и каждому просто жизненно необходимо. Когда услышал из своего телефона марш имперских штурмовиков, втайне понадеялся, что дело касается только меня, но, увы, орку не повезло.

— Назар, сейчас за тобой заедет Бисквит. Постарайся, чтобы он не свернул куда-нибудь на минутку, которая превратится в час. Дело срочное. — Серьезный тон обычно ядовито-язвительного гоблина навевал нехорошие предчувствия.

— Мне вооружиться? — на всякий случай уточнил я.

— Сам решай, — буркнул Иваныч и прервал связь.

Приехавший к дому орк позвонил как раз в тот момент, когда я закончил снаряжаться, правда не по самому тяжелому варианту. Все-таки револьвер взял маленький и аккуратный, тот, который купил в магазине. А подаренный Йоханом одноручный карамультук остался в сейфе. В бронике я не нуждался, потому что и без того постоянно таскал щитовик и жилетку, сделанную Рыжей. Бисквит поколдовал там над пластинами, и вещь получилось отменная. Револьверную пулю если, она не рунная и не имеет стального стержня, выдержит без проблем. Ну как без проблем — ребрам, конечно, придется весело, но это все равно лучше, чем заполучить кусок свинца в брюхо. Медицина здесь в прямом смысле волшебная, да и мага убить не так-то просто, но даже наша жизнь неприятно хрупка.

Когда вышел из дома и забрался в уже подъехавший кабриолет орка, то подметил, что мой друг совсем не выглядит расстроенным.

— Неужели карнавал не задался? — предположил я и, как оказалось, попал в точку.

— Это все ты виноват.

— Я?!

— Да, ты, — с прищуром посмотрел на меня орк, и от этого его морда сделалась совсем комичной. Ну, комичной для привыкшего меня, кого-нибудь другого зеленая ряха в такой конфигурации могла и напугать. — Устроил со своими подругами непонятно что. Там Рыжая распекала Олю, как тупую школоту. Угадай за что?

Судя по хитрым глазам орка, ответ не такой простой, как кажется.

— Понятия не имею, — не стал я вестись на его игру.

Гадать было попросту лень. Сам все скажет.

— А за то, что она бросила тебя, такого хорошего. На фига, мол, вообще глазки строила, если хотела семью и детишек. Видно же было, что ты у нас птица вольная.

— Честно, даже не знаю, как реагировать на подобные откровения, — искренне признался я.

— В общем, — недовольно продолжил орк, — теперь не только тебе не хочется возвращаться в квартал, но и мне тоже. И что делать? Я без своих потанцулек уже не могу, а там кроме скандала в ближайшее время никаких развлечений не будет.

Орк и сам не заметил, как назвал своих подружек придуманным мною прозвищем, которое раньше вызывало у него лишь раздражение. Вот так и прилипают не самые приятные погремухи. Сам мучаюсь.

— Так в чем дело? — озвучил я возникшую в голове идею. — Вам что, обязательно гулять только на квартале? Вывези обеих в Белый город. Ресторан там, номер в отеле с бассейном и громадной кроватью. Шиканите так, чтобы всем тошно стало, вместо того чтобы раздалбывать назло старейшинам очередную тачку.

— Не получится, — печально вздохнул Бисквит. — Я дал клятву, что буду тратиться только на себя. Даже цацки в подарок девчонкам вынужден делать собственными руками.

— Ну, то, что выходит из твоих рук, это ни фига не простые цацки. К тому же покупать им ничего и не нужно. Поверь, Заряна или та же Василиса смогут обшить их так, что и в самый дорогой ресторан Белого города будет не стыдно зайти. Драгоценности, да еще с магической подсветкой, сам же и настрогаешь. А насчет клятвы, так в ресторан идешь чтобы пожрать. Мальчик ты у нас крупный, еды нужно много, а девчонки поклюют что-нибудь исключительно ради компании и улучшения твоего собственного аппетита. То же самое касается и гостиницы. Не спать же такому видному мужчине в одиночку.

— Думаешь? — озадачился подобной постановкой вопроса орк, да сильно так, что пришлось напоминать ему, что мы все же на приличной скорости двигаемся по дороге, а не болтаем в парке у костра.

— За дорогой следи. Я не думаю, я уверен, а вот ты подумай.

Вот этими размышлениями он и занимался практически весь путь до конечной точки маршрута. Место, куда нас вызвал инспектор, вполне ожидаемо находилась в Сером городе. В Белой Женеве хватает своих блюстителей порядка, а человейники с окрестностями контролируют преступные авторитеты, и помощь жандармов им нужна как зайцу дудка. Впрочем, иногда навязчивую заботу жандармского управления этим ребятам терпеть приходится, но это только когда события идут совсем уже вразнос. Как в том случае с голландской группировкой.

В этот раз судьба завела меня в бывшую коммуну Эр-ла-виль, обжитую испанцами и португальцами. Вокруг искомого дома уже создали оцепление, а ближайшие переулки были перегорожены броневиками жандармского отряда быстрого реагирования. Здание только поначалу казалось многоквартирным общежитием: при ближайшем рассмотрении стало понятно, что оно явно принадлежал то ли одному человеку, то ли группировке. Не удивлюсь, если здесь обитает кто-то наподобие Пахома.

Авторитеты Серого города вели себя не так вызывающее, как хозяева человейников. Так сразу и не скажешь, что здесь обитает кто-то из мафиозных боссов. В квартале вокруг дома Пахома тоже все выглядело вполне благопристойно, и лишь тот, кому это было нужно, замечал вооруженных людей, контролирующих местность вокруг жилища босса. Сейчас из привычной картины серой Женевы выбивались только жандармы и транспорт, на котором они прикатили. Прикатили, правда, не все, потому что я сразу заметил летающий магокар инспектора с сидящем внутри ор Бенедиктусом. А еще над домом завис тяжелый бронированный флайер оркского спецназа, контролировавший всю округу с помощью особых радаров и крупнокалиберных пулеметов. Эту жуткую махину я уже однажды видел, и воспоминания о том случае у меня очень нехорошее. Надеюсь, тенденция не образуется и черная, покрытая угловатой броней машина не станет для меня предвестником беды, подобно ворону. Впрочем, надежда довольно робкая, потому что Иваныч вызвал нас сюда точно не пряники перебирать.

Расположение импровизированного штаба внутри здания говорило о том, что помещения, по крайней мере в надземной части, уже зачищены. Тел нигде не видно, но бурые пятна на полу и стенах, а также выбоины на штукатурке наводили на нехорошие мысли. Я осторожно подпитал свой дар Живой силой и сразу ощутил разлитую вокруг энергию разрушения. Да, совсем недавно здесь умирали разумные, причем в немалом количестве.

В комнате, куда нас провел жандарм-человек, собрались два гоблина, мышоур и здоровенный орк-сааград. Тик-тун отвесил нам полупоклон. Второй гоблин был незнаком, поэтому на наше появление никак не отреагировал, а вот Иваныч пока был очень занят, поэтому не мог сразу с распростертыми объятиями встретить своих относительно добровольных помощников. И занят он был спором с орком. Зрелище, скажу я вам, крайне необычное. Причем необычно в нем не то, что над малюсеньким на фоне сааграда гоблином нависает бронированная туша, рычащая так, что казалось, сейчас возьмет и тупо растопчет собеседника как букашку, а мелкий гоблин орет в ответ, причем с такой же громкостью и агрессивностью. Я как раз привык к тому, что жандармские орки, да и не только, крайне осторожны в общении со специальным инспектором, несмотря на его субтильное телосложение и мелкие размеры. Все знают, что опасней твари, чем Айвон Секатор, в Сером городе, можно сказать, что и нет. А тут попался какой-то совсем неправильный орк и орал на моего куратора так, что дребезжали стекла в окнах, а они на секундочку металлопластиковые и со стеклопакетами. Кивнув мышоуру, мы с Бисквитом вперед лезть не стали, а тихонечко прикинулись ветошью у двери.

Я, как ни старался, ничего из этого рычания понять не смог. Вполне возможно, что оба спорщика перешли на какой-то матерный вариант оркского.

— О чем спорят? — тихонько спросил я напарника, хотя при таком шуме можно было бы говорить громче. Можно, но не нужно, потому что слух у Иваныча очень тонкий.

— Потом расскажу, — хрипящим шепотом ответил мой зеленокожий друг.

Скорее всего, по той же причине, что останавливала меня, — вряд ли он рискнет даже шепотом на ушко пересказывать, какими словами сейчас поносят его шефа.

Заскучать не удалось, потому что этот концерт оказался скоротечным. Орк что-то гаркнул в лицо Иванычу, затем обжег злобным взглядом второго, незнакомого мне гоблина и, громко топая ножищами, вышел из комнаты.

— Явились, два красавца, — явно желая стравить остатки агрессии на нас с Бисквитом, злобно заквакал Секатор.

Это он чтобы нагнать пущей жути, потому что и на общем, и на полудюжине земных языков злобная жаба разговаривала абсолютно чисто, включая использование идиом и правильную расстановку эмоциональных акцентов. Немного хромал в русских поговорках, за что и нарывался на мои едкие комментарии.

— Так точно! — Явно заразившийся от меня клоунадой орк даже щелкнул каблуками.

— Что-то вы оба слишком радостные. Тебе женитьба должна была испортить настроение года на три вперед, — сказала он, глядя на растерявшегося орка, затем перевел взгляд на меня. — А тебя вообще назвали рохуром. Ты хоть видел фотографию этой твари?

— Видел, симпатичный зверек, — равнодушно ответил я, не отводя взгляда от гоблинских лупоглазок, которые пугают своей ледяной стылостью половину Серого города, ну а я как-то привык, поэтому просто спросил: — Иван Иванович, и дальше будете брызгаться ядом или, может, все-таки перейдем к делу?

— Вот скажи, почему я не позволил уморить тебя еще при первой нашей встрече?

— По той же самой причине, по которой позвали меня сейчас. Потому что полезный, — сохраняя равнодушно-вежливое выражение на лице, ответил я.

— А еще наглый, как рохур, и приносящий кучу неприятностей.

— Так, сейчас-то я что наделал? Вроде нигде в последнее время не косячил.

— Вот это и пугает, — уже вполне миролюбиво, выплеснув из себя всю желчь, немного устало сказал гоблин. — Ладно, пошли, у нас дело в подвале.

— А не скажете, почему эта новость мне совсем не понравится? — спросил я, так как действительно чувствовал, что в подвал спускаться ну очень не хочется.

— Потому что ничего хорошего там тебя не ждет, — с нотками злорадства заявил гоблин и ткнул пальцем в своего удивительно молчаливого сородича: — Вот этот головастик сказал, что двери хранилища ломать нельзя. Не будь он лучшим учеником Симеона, я бы не стал тормозить ор Нумерия. Сам видел, остановить этот бульдозер еще та задачка.

Ну-у, если предупреждение исходит от этого жабеныша, которого сам фор Симеон считает хорошим учеником, то точно стоит прислушаться. К главному предсказателю гоблинской общины у меня довольно двойственные отношения. С одной стороны, гоблин помог мне с неплохой прибылью выбраться из трудной ситуации, а с другой, он же меня в нее и втравил. Кстати, а почему Сема прислал ученика? Мысленно заданный вопрос наверняка проявился на моей физиономии крупными буквами, потому что Иваныч тут же заворчал:

— Некогда, понимаете ли, ему. Зря это он.

Вот уж действительно зря. Если сейчас что-то пойдет не так, Секатор пророку все нервы высосет через слуховую дырочку в черепе. О дрязгах эпического масштаба, которые регулярно разгораются между гоблинами, до меня доходили лишь слухи, но и этого хватило. Так что в моменты, когда действительно чувствовал, что куратор по-настоящему злится или раздражается, у меня сразу же срабатывали внутренние тормоза.

На удивление подвал, в который нас привел Иваныч, не выглядел ни мрачным, ни зловещим. Нигде не свисали цепи и не видно оборудования для пыток — обычный подвал, чем-то даже похожий на небольшой подземный гараж, если исключить здоровенную, круглую, как в старинном банковском хранилище, дверь. По большому счету это действительно мой профиль, потому что такие штуки собираются, устанавливаются и настраиваются вручную. Причем не простыми техниками или строителями, а специалистами высокого уровня. Так что они просто не могут не оставить после себя следов в виде вложенной энергии творения. Будь здесь электронные, а не механические замки, я бы лишь развел руками, потому что с такими штуками работать не могу. Но в том-то и дело, что после пришествия гоблинов в наш мир уровень хакинга взлетел так высоко, что электронике все теперь доверяют с огромнейшей натяжкой.

Когда-то в свое время я засматривался фильмами о крутых взломщиках, но даже тогда понимал, что они ни фига не Робин Гуды и это занятие не является работой мечты. Но так уж повернулась жизнь, что оценщик Петров по прозвищу Псих известен в Серой и Черной Женеве больше в роли крутого взломщика, а не специалиста по произведениям искусства. Одно радовало: еще договариваясь с авторитетами по поводу блокировки внешних заказов на мою голову, Секатор поставил условие — меня можно использовать только в серых схемах, без откровенного криминала. А сам постоянно гоняет то тайники искать, то сейфы вскрывать. Причем бесплатно и с риском для здоровья. С другой стороны, за узенькой спиной инспектора мне живется не то чтобы совсем комфортно, но, сравнивая с раскладом начала моей жизни в магическом городе, сейчас у меня на руках если не флеш-рояль, то уж точно фулл-хаус. Конечно, без Фа хаус не совсем фулл, но…

Ну вот о чем я сейчас думаю?!

Встряхнув головой, я покосился на ученика фор Симеона, и мысли потекли в нужную сторону. Очень уж нервным выглядел юный гоблин. Закрыв глаза, я прислушался к своим ощущениям. На расстоянии огромный диск сейфовой двери фонил слабыми эманациями энергии творения. В принципе, вполне стандартный вариант для штучной вещи. Дело в том, что, когда даже очень талантливый мастер собирает что-то вручную, но на потоке, энергии творения там крохи, и получить нужную информацию вряд ли удастся, но тут-то ее должно хватить, как минимум чтобы вскрыть замки. Но именно сейчас я старался ощутить энергию разрушения и хотя бы приблизительно определить, что же так пугает юного прорицателя.

Увы, ничего не вышло. Скорее всего, нужен тактильный контакт, но не факт, что именно это действие не запустит то опасное нечто, которого я не чувствую. Впрочем, стоять столбом посреди подвала тоже не вариант. Радовало, что у меня под рукой есть неплохой индикатор опасности. Правда, есть один нюанс: по моему глубоко личному мнению, разумный может быть подвергнут опасности исключительно по собственной воле. Пусть не зная всей правды, пребывая в каких-то иллюзиях, но этот выбор он должен сделать сам. Я-то его сделал давно и сейчас лишь время от времени подтверждаю, фигея от собственной безрассудности. Что касается остальных гостей этого подвала, то им рисковать вообще нет никакого смысла.

— Так, господа, — повернул я голову к присутствующим, — думаю, вам стоит свалить не только из подвала, но и из дома. Я не пророк, но и у меня появились нехорошие предчувствия.

Все дружно, включая меня, перевели взгляд на юного гоблина, но тот в ответ ничего говорить не стал, лишь кивнул. Бисквит тревожно посмотрел в мою сторону. Я в ответ улыбнулся и качнул головой, отговаривая его от глупого геройства.

Иваныч, сузив свои лупоглазки, немного посверлил меня взглядом, но затем махнул рукой мышоуру и орку. Они без лишних разговоров быстро поднялись по лестнице, покидая подвал. А вот юный гоблин остался и в ответ на мою выразительно приподнятую бровь тихо, чуть запинаясь сказал:

— Я могу помочь. Предупредить.

Что ж, это его выбор, тем более присутствие такого спеца действительно крайне полезно в подобной ситуации. Вообще-то, я немного сгущал краски, потому что признаков особой опасности пока не было, к тому же, зная, как работают предсказатели, если бы его дурные предчувствия достигли пика, он бы не нервничал, а вопил, как торговка, у которой своровали гнилой помидор.

— Ваше имя, господин предсказатель.

— Давид.

Улыбку я сдержал с большим трудом. Даже боюсь представить, сам он себе выбрал такую погремуху, или взрослые навязали.

— Хорошо, фор Давид, что нужно делать, вы знаете.

— Конечно, Назарий Аристархович, — кивнул гоблин, причем перейдя с общего на русский.

Похоже, моя известность среди гоблинов больше, чем мне бы того хотелось. Но тут уж ничего не поделаешь, слишком много тины я поднял со дна их сообщества одним фактом своего существования. Но все равно парень — красавчик, хоть и уродец, как все гоблины. Впрочем, я давно свыкся, и морды представителей этой расы уже не кажутся мне ни странными, ни особо уродливыми.

Привычку тянуть с неприятными делами дольше, чем нужно для принятия взвешенного решения, я вытравливал из себя практически с детства, так что лишь кивнул гоблину и быстро подошел к сейфу. Перед тем как прикоснуться к бронированной поверхности, покосился на своего временного напарника. Дава хоть и подрагивал от волнения, но до истерики ему было далеко.

Сначала дотронулся до холодного металла кончиками пальцев. Затем плотно прижал обе ладони. Прикрыл глаза и постарался по максимуму накачать свой дар Живой силой. Первоначальная картина открылась практически моментально. Ничего странного: стандартный, хотя и штучного исполнения сейф, девять механических запоров плюс парочка сюрпризов. А еще ворох эмоций того, кто все это создавал. Ну, и в качестве вишенки на торте — раздражение монтировавших здоровенную бандуру строителей. На краю сознания мелькала пусть и смутная, но почему-то казавшаяся очень важной тень. Я напрягся и потянулся к этой тени, чтобы понять, чем она мне не нравится. И тут пришел еще один пакет информации.

Ах ты ж буратинов карандашик! По спине тут же пробежало стадо холодных мурашек, и очень сильно захотелось свалить отсюда куда подальше. От прежней решимости не осталось и следа. Если бы собиравший сюрприз для жандармов сапер был более опытным и, соответственно, хладнокровным, то вряд ли у меня получилось бы ощутить хоть что-нибудь. И взрыватель, и непонятно сколько, но очень много брусков пластида являлись заводскими изделиями и почти не несут в себе ни энергии творения, ни даже энергии разрушения. Но контакты с проводами пусть и мимолетно, но прошли определенные метаморфозы в руках сапера. Прикрепляя проводку к двери сейфа, мужик так волновался, что простейшие предметы буквально пропитались его страхами. Этим же своеобразным ментальным клеем он соединил энергетическую сущность сейфовой двери и бомбы в новую общность. И только поэтому я сумел ощутить то, что открывать дверь прямо сейчас ой как не стоит. А еще получилось уловить, что активируется вся эта дрянь не только вручную, но и дистанционно и точно так же ее можно обезвредить. Вот тут уж точно обойдутся без меня. Так что даже не стал притрагиваться к виньерам лимбовых замков на сейфовой двери, а сделал пару осторожных шагов назад и тихо обратился к гоблину:

— Так, парень, давай-ка свалим отсюда по-быстрому.

Давид то ли квакнул, то ли икнул, причем, как мне показалось, с особо радостными нотками, и рванул к лестнице из подвала. Он так спешил, что даже провел трансформацию. От хруста выворачиваемых суставов меня в который раз передернуло. Ну не могу я привыкнуть к подобному извращению земноводной расы.

Из дома, вокруг которого на относительно безопасном расстоянии собрались все участвующие в операции жандармы, сначала выскочил на четвереньках гоблин, а затем вышел я — весь из себя такой красивый и смелый. Правда, прилагающий массу усилий, чтобы не ускорить шаг до панического бега. Но далеко отойти от дома не удалось, потому что навстречу уже спешил Иваныч:

— Что там? — нетерпеливо спросил инспектор.

— Я пока замки открывать не стал, потому что с другой стороны прицепили бомбу с электрическим взрывателем. Сами понимаете, это не мой профиль. Скажу только, что взрывчатки там до фига, активатор дистанционный, поэтому флаг переходит в руки ваших хакерских соплеменников вместе с пером в одно место.

Финал моей речи услышал и Бисквит, который, явно нарушая приказ, нетерпеливо подошел ближе. Иваныч тут же выхватил телефон, кому-то позвонил и начал квакать в микрофон что-то резкое, ну, или показавшееся мне таковым. В этом деле, как и с орками, определить, опираясь только на интонации, ругаются они между собой или говорят комплименты, совершенно невозможно. Бисквит тут же подхватил меня под локоток и утащил к одной из жандармских машин, поближе к оцеплению. Мои пояснения он услышал почти полностью, поэтому я не стал пересказывать, а наоборот, начал расспрашивать его:

— И что сейчас будет? Вызовут хакеров?

— Зачем кого-то вызывать? — удивился орк. Сейчас через сотовую вышку пробьют все мобильные устройства в районе и грубо ломанут.

— Ну а почему не ломанули раньше? Я бы себе кучу нервов сберег.

— Потому что внутри дома ничего подозрительного не нашли. Скорее всего, они вывели ретранслятор на проводах куда-то за пределы, так что придется загребать широким неводом.

— Еще раз спрошу, — подавляя в себе раздражение, не унимался я. — Почему не сделали этого раньше?

— А кто тебе на такое даст санкцию? — удивленно спросил Бисквит.

— А сейчас что поменялось?

— Ну как, ты же сказал, что есть взрывное устройство с удаленным управлением, так что, если надо, они по всему району хакнут все, начиная с кофеварки, заканчивая ноутбуками, — спокойной ответил орк, словно говорил о чем-то само собой разумеющемся.

— Не понял, и все это просто потому, что я что-то сказал? А если ошибся?

— Да ладно, — отмахнулся от моего беспокойства Бисквит и добавил, как мне показалось, даже с какой-то гордостью: — В управлении знают, что Псих ошибается редко.

— Псих, — обреченно вздохнул я. — Ну вот зачем вы повторяете за бандосами?

— Ну давай я постараюсь, чтобы тебя называли Рохуром.

— Не-не, — забеспокоился я. — Не надо, от добра добра не ищут. Пусть будет Псих. Хотя все равно обидно. Я же веселый, добрый и отзывчивый.

— Ага, — с пугающей уверенностью в голосе сказал орк, — пока не начнешь психовать. А так все верно: белый и пушистый.

— Ладно, замяли, — свернул я перепалку, потому что начинался небольшой откат. А мне нужно быть в форме, ведь еще замки вскрывать.

Помогла дыхательная гимнастика, которой меня обучил тренер по фехтованию. Правда, постигал я у него не благородное искусство владение волшебной палочкой, а всего лишь использование щитовика в паре с револьвером.

Если честно, я рассчитывал, что взлом такой кучи мобильных устройств затянется надолго и у меня будет время, чтобы оклематься, но гоблинские хакеры оказались неприятно шустрыми. Правда, к моменту завершения взлома я о гоблинах уже не думал. А все потому, что мне позвонили. Буквально за несколько секунд до вызова от неизвестного абонента один из жандармов позвал Бисквита, и тот, недовольно ворча, вынужден был отойти для выяснения какого-то неизвестного мне вопроса.

— Алле, слушаю вас, — на всякий случай максимально вежливо произнес я, потому что это вполне мог быть какой-нибудь выгодный клиент.

Увы, собеседник оказался известным, причем прямо сейчас я узнал его с непривычной стороны: знакомый голос был напряжен и выдавал рублеными фразами без привычно вежливого вступления:

— В подвале за дверью в дальней правой стене сейф. Нужно, чтобы ты его не нашел. Это не просьба. — Пахом завершил своею речь совсем уж стальными нотками в голосе и прервал связь.

С минуту я простоял соляным столбом, не в силах даже убрать замолчавший телефон от уха. В таком состоянии меня и нашел ругающийся Бисквит:

— Понабирают недоразвитых в жандармерию! Назар, а чего ты такой бледный? Что-то случилось? Тебе кто-то позвонил?

— Нет, все нормально, — наконец-то пришел я в себя и задал встречный вопрос, чтобы сбить друга с толку: — А ты чего ругаешься?

— Да эти недоумки отозвали меня, только чтобы спросить, когда снимут оцепление. Я им что, сержант?!

Мои мозги наконец-то начали работать более или менее нормально, и сразу пришло в голову, что отозвавший орка жандарм-человек не такой недоумок, как показалось моему другу. Слишком уж вовремя он убрал его от меня, всего за несколько секунд до звонка. Полностью сбить Бисквита с толку не удалось, поэтому он опять принялся меня тормошить, выясняя, что со мной не так, а я все еще немного тормозил. К счастью, в этот момент к нам вернулся Иваныч и обрадовал новостью, что можно идти открывать дверь.

— Вроде они там все отключили. Бери мелкого и вскрывай.

— Вроде? — уточнил я, стараюсь передать голосом всю гамму одолевавших меня сомнений.

— Вопрос не ко мне, — тут же отбоярился инспектор и еще раз жестом предложил мне вернуться в дом.

Пришлось подчиниться. Я махнул рукой юному гоблину и зашагал ко все еще остававшейся открытой входной двери, а в голове ураганом вертелись мысли в попытке понять, что же мне теперь делать.

Вот уж поистине оказался между Сциллой и Харибдой. Да что уж там, Сцилла с напарницей всего лишь давно вымершие монстры, а мне предстоит выбрать кому плюнуть в супницу — преступному авторитету или Секатору, которого боятся даже орки, за небольшим исключением. Хотя каким небольшим?! Только такие отморозки, как тот сааград — глава штурмовиков, и не боятся Иваныча.

Что самое странное, как только я спустился в подвал и подошел ближе к двери, за которой находилась под сотню килограмм мощной взрывчатки, все стало как-то проще. И чего я дергаюсь? Все равно ведь знал, что рано или поздно момент выбора придет. Да и как такового выбора-то нет. Дергаюсь лишь потому, что наивно хочу задержаться на кромке того равновесия, которое до сих пор удерживало мою жизнь в более-менее спокойном состоянии. Но сейчас все это действительно сущие мелочи, которые не будут иметь ни малейшего значения, если я что-то сделаю не так и дом надо мной сложится в подвал аккуратным таким штабелем кирпичей. Ну, или не совсем аккуратным, но мне-то от этого точно легче не станет. Я покосился на Давида и с единственной в этот день радостью увидел, что пророк абсолютно спокоен. Даже подмигнул мне, и от этого стало еще легче. Так что я глубоко вдохнул, разгоняя Живую силу по собственной ауре, затем сделал два быстрых шага и положил обе руки на виньеры лимбовых замков.

Живая сила активировала мой дар, и извне потекла информация, запечатанная энергией творения, которую мастер вложил при создании этого довольно сложного механизма. Вот тут все просто и понятно: каждая деталька на своем месте и не делает никаких финтов в зависимости от обстоятельств и настроения. Это-то и успокаивало. Причем каждый отдельный узел этой механической общности имел свое стремление, эдакий зачаток желания выполнить предназначение. Любопытно, что порой их устремления были диаметрально противоположными. Иногда замок хотел оставаться закрытым, а временами у него было желание ослабить напряжение и открыться. Замок под моей правой ладонью открываться совсем не хотел, и поэтому, когда я начал проворачивать виньером внутренние шестеренки, его недовольство возрастало, пока не достигло пика. Вот и первый проход! Через тридцать секунд замок был открыт.

А вот замок под левой рукой устал от напряжения сразу и с удовольствием подсказал мне код открывания. Конечно, все эти желания и подсказки неживых механизмов я всего лишь дорисовывал в своем воображении, но все равно там имелся некий примитивный аналог этих эмоций и посылов.

Еще через три минуты я прекратил вращать виньеры и отошел от двери. Дергать ее у меня не было ни малейшего желания. Я и так знал, что дверь легко отроется, но пусть этим занимаются профессионалы-саперы. Давид им в помощь со своей чуйкой опасности, а я пошел наверх.

В этот раз Иванович поджидал меня прямо на выходе из подвала:

— Ты куда собрался?

— Куда-нибудь, где наливают. Что-то я перенервничал, да и делать мне здесь больше нечего.

— А тайники кто будет искать?! — возмутился гоблин, сверля меня совсем не дружелюбным взглядом.

— Извините, господин инспектор, но я пустой, и соседство с кучей взрывчатки мне вот уже где. — Я изобразил двумя пальцами вилку и ткнул себя под подбородок.

— Иди уже, подзаряжай свою хилую батарейку. Когда понадобишься, вызову, — недовольно пробурчал гоблин и, махнув рукой поджидавшим его тяжело экипированным саперам, первым спустился в подвал.

Я с удовольствием выбрался наружу. Пару минут постоял на пороге, вдыхая свежий весенний воздух, давая солнцу согреть лицо и все тело. Не сказать, что в подвале было холодно, но что-то мне зябко стало.

Тут же подскочил Бисквит и начал тормошить меня вопросами. Пришлось отмахиваться от него, как от надоедливой мухи. Не очень вежливо, но, честно говоря, мне сейчас было не до этого.

— Бисквит, мне нужно бухнуть. Что-то тошно стало. Тебя ведь Иваныч со мной не отпустит?

— Нет, — мотнул головой орк. — Тут работы до ночи, не меньше. Ладно, иди, — проворчал орк, явно обидевшись на мою грубость.

Можно было бы как-то сгладить неловкость, но опять же мне было совершенно не до таких тонкостей. Я пробрался через оцепление и сразу вызвал такси. Ждать машину прямо у толпящихся жандармов не стал и немножко прошелся по улице. Затем приехавшее такси подхватило меня и повезло по указанному адресу. Пришлось немного прокатиться, потому что близлежащие заведения в испанском квартале мне не подходили. А вот небольшой бар в полуподвале французского квартала самое то. Стоящий за стойкой Жоффре приветственно кивнул, но приветливости на его лице не было и в помине. Впрочем, он всех так встречал, но посетителей это совершенно не отпугивало: заведение как раз и предназначалось для тех, кто хотел посидеть в одиночестве и подумать над бокалом эля.

Я подошел к стойке и, молча кивнув, два раза стукнул костяшками по столешнице. Точно так же молча бармен достал из-под прилавка старинного вида массивный кнопочный мобильный телефон и положил его на стойку. Подхватив этот раритет, я прошел в сторону туалета, но заходить в кабинку не стал, а свернул по коридору направо и закрылся в небольшой подсобке со швабрами и ящиками пустых бутылок. Присесть здесь было негде, но и закатывать часовую беседу я тоже не собирался. В телефоне был забит лишь один номер, без каких бы то ни было обозначений. Я выбрал его и выслушал три коротких гудка. Затем после щелчка прозвучал недовольный голос инспектора.

— Ну и какая вырга тебя укусила?

— Мне позвонил Пахом и практически приказал не заметить тайник, находящийся в стене комнаты за сейфовой дверью.

— Даже так? — Гоблин не стал моделировать голосом понятные людям эмоции, и мне оставалось лишь догадываться, чего в его вопросе было больше, удивления или злобы.

Затем была пауза в пару минут, которую у меня не было ни малейшего желания прерывать, и вновь послышался голос Иваныча:

— Вернешься через два часа. Нужный тайник пропустишь. Что-то еще?

— Да, — вспомнил я о нюансе, всплывшем в голове только после уточнения инспектора. — Там был один жандарм-человек, который отвлек Бисквита как раз перед звонком Пахома. Как мне кажется, случайностью это не было.

— Понятно, — квакнул в ответ гоблин, и частичная потеря контроля над речевой трубкой показывала, что эта новость расстроила его еще больше, чем беспардонное поведение одного из авторитетов Серой Женевы.

— Это все?

— Да, — ответил я.

— Тогда жду тебя через два часа.

На этом пусть и казавшийся опереточным, но совсем не веселивший меня сеанс конспиративной связи завершился. Оставалось лишь заказать у Жоффре обожаемую даже хоббитами пинту эля и два часа просидеть в полутемном зале бара.

Несмотря на кажущуюся угрюмой и даже депрессивной атмосферу, думалось здесь на удивление легко. Если бы не уверения Бисквита, что в заведении нет никаких дополнительных артефактов, а бармен не обладает особыми дарованиями, являясь всего лишь простым женевским магом, плюнувшим на развитие своих магических способностей, можно было подумать, что это какое-то ментальное воздействие. Иррациональные страхи, обоснованные предположения и факты сумели как-то разложиться по полочкам, и в будущее уже смотрелось пусть без лишнего оптимизма, но и без того приступа унылого опасения, одолевшего меня после звонка Пахома. Я сам согласился играть в эту игру. И хотя особого выбора тогда мне никто не давал, придется придерживаться правил, которые как раз и нарушил своим требованием бандитствующий искусствовед. Вот поэтому я в свое время и не стал заводить приятельские отношения с Косарем, который казался мне вполне нормальным чуваком. Если хочу выжить, мне нужно соблюдать нейтралитет и баланс между блюстителями закона и преступным миром. Нужно находиться в серой зоне, не перебираясь ни на светлую, ни на темную сторону бытия. И там, и там меня либо сожрут, либо, как любил говорить наш физкультурник — бывший жокей, «наденут удила и поставят в стойло». А в стойло я не хочу и, если понадобится, буду брыкаться, бить копытом куда ни попадя, а при случае могу даже укусить.

Очень недурственный эль, который я пусть и любил меньше, чем классическое пиво, прекрасно подходил под сложившуюся ситуацию. В общем, через два часа я покидал бар собранным и готовым пусть не к любым неприятностям, но к большей части ожидаемых.

В окруженный жандармскими кордонами дом я возвращался уже совсем в другом настроении, поэтому первым делом подошел к Бисквиту:

— Зеленый, прости меня. Честно, сам толком не понимаю, почему психанул.

— Да ладно, — явно обрадовавшись тому, что странная ситуация быстро разрешилась, оживился орк. — Все понимаю. Даже представить не могу, как тебя там колбасило. Наши вытащили наружу почти сто килограмм пластида. Тут бы разнесло половину квартала. Какой урод вообще додумался зарядить столько взрывчатки посреди жилого квартала?!

Я тут же подумал, что непонятно, насколько умным был минер, но Пахом явно совсем не разделял злобный оптимизм бомбиста, а вот в мой дар почему-то верил. Может, и не полностью, но в любом случае решил перестраховаться.

Как обычно, жандарм, дежуривший в таких ситуациях в холле, имел насчет меня точные указания и сразу провел в подвал. Там я быстренько прошелся по заваленному разным ценным хламом небольшому помещению и, конечно же, обнаружил тот проклятый тайник. Кстати, тут опять сработала фишка с артефактом, блокирующим любое сканирование. В общем, без помощи оценщика его вряд ли кто-нибудь сумел бы отыскать, разве что сломали бы все стены. Найти тайник я нашел, но сделал морду кирпичом и спокойно прошел дальше. Остальные захоронки в сейфовой комнате уже до меня вскрыли Бисквит и Тик-тун, так что оставалось проверить все значимые помещения на трех надземных этажах здания.

Что самое интересное, быстрый осмотр подвала вымотал меня больше, чем проверка остального здания, затянувшаяся на два с половиной часа. Наконец-то я честно исчерпал до донышка все запасы своей Живой силы и явился пред грозны очи Секатора.

— Все проверил? — явно специально для меня добавляя угрюмые нотки в голос, спросил инспектор.

— Из основного списка все. На остальное просто не хватило Живой силы, но там подсобные помещения и вряд ли есть какие-то захоронки.

— Оно-то так, но ты бы все равно что-то сделал со своим запасом энергии. Сколько уже живешь в Женеве, а батарейка такая же дохлая, как в самом начале. Сходи к учителям, помедитируй, да хоть какую-нибудь дрянь попей — только не сторчись, как некоторые. — Говоря это, гоблин покосился на ковырявшегося в ноутбуке Бисквита.

Интересно, оказывается, я чего-то не знаю о прошлом моего ближайшего в этом городе друга. Впрочем, чего это я постоянно делаю географические оговорки? Ближе Бисквита у меня в этом мире вообще никого нет. Даже Женька, несмотря на наше многолетнее знакомство, хоть и друг, но все равно не такой близкий. Хотелось ответить что-то едкое, но день был тяжелый, и пошутить получилось бы только тупо, нарвавшись на обидную насмешку.

— Постараюсь не сторчаться.

Гоблин явно оценил мое состояние и практически царственным жестом отпустил восвояси, одарив коротким напутствием:

— Посиди пару дней дома. Ты мне можешь понадобиться, и искать тебя по всему городу нет ни малейшего желания.

В ответе я лишь кивнул и побрел на выход. Намек Иваныча понял, так что посижу в своей укрепленной норке и даже еду буду заказывать с доставкой.