Парня звали Юра Орлов. «Авиационная» фамилия, как и его огромное желание, стать испытателем. В авиацию он пошел, как и большая часть мальчишек — увидел однажды самолёт в небе и «заболел» лётным делом.

— У него есть кто? Жена или девушка? — спросил я.

— Не везло ему на девушек. Вроде парень статный и симпатичный, а не в тех влюблялся, — сказал седой. — На всё ему времени хватало — и полёты выполнять, и с девчонками знакомится. Как этот ваш, белобрысый, — кивнул он в сторону Марика.

— Завидуете? Не красит это вас, товарищ майор, — расстроено парировал сказанное в свой адрес Марк.

— Барсов, ты уже и в штурмовой эскадрилье прославился? — спросил Буянов.

— Товарищ командир, это клевета!

Пару минут споров всё же выявили у Марика склонность к частым сменам девушек. Популярно это ему доказал Буянов, а потом и сам Марк решил не гневить комэска и перестал спорить.

— А девчонок, как наш Юра в полку щупать пытался? — улыбался один из штурмовиков, довольно солидного возраста и с большой залысиной.

— Помню, как он к одной подошёл в столовой, а она любовница начальника тыла оказалась. К другой, пышногрудой блондинке Мане, а та замужем за замполитом. Юра ей цветы подарил, а замполит его на губу хотел отправить надолго. Комэска отстоял, — выдохнул седой.

— А как он от начфиза бегал? — рассмеялся парень, который закончил пить воду. — Познакомился с его женой. А та… как вам сказать… ну не по любви за него вышла. Детей нет, она его не любит. А тут наш молодой и красивый! Баба поплыла.

— И как он убегал? — спросил Барсов.

— Марик, опыт перенимаешь? — резко сказал Буянов. — Ну, ладно. Как было дело?

— Ну как. Пришёл он к ней, пока начфиз в наряде. Стол, цветы и предохранительные приспособления. Спальня нагрета, и тут появление нашего Отелло. Братишка наш бежал так быстро, что прыгал через ограды так высоко, что даже начфиз не остался равнодушным, — посмеялся седой. — На соревнования его записал по военному многоборью и сказал без призового места не возвращаться.

— И как? Занял призовое? — спросил я.

— Выиграл. В одну калитку порвал всех. Правда, так и не срослось ничего у него с женой физрука, — ответил лётчик с залысиной.

— Так и не появилось у него девушки… — выдохнул седой.

За спиной послышался звук чего-то тяжёлого, упавшего на стол. Барсов уронил какую-то увесистую железку, а теперь пытался её поймать. Тут же Марик получил порцию критики и сравнений с некоторыми рогатыми животными.

— Я тебе эту пулю сейчас промеж глаз залеплю, — пригрозил ему Буянов.

— Виноват, товарищ командир, — сказал Марик, рассматривая свой трофей.

— У меня тоже есть, — сказал я, показав свою пулю, которую мне дал Дубок. — Техник выковырял из самолёта.

— Ну, это на память тебе, — сказал седой, попросив у меня мой трофей. — Не знал, что у МиГа прочный фюзеляж. Пуля чуть меньше стала.

— Как меньше? — спросил я. — Обыкновенная от ДШК. Ваш фонарь выдерживает попадание?

— От ДШК спасает однозначно. Не открыл бы наш молодой блистер, ничего бы ему не было. Калибр 12.7 фонарь выдерживает. А кабина и того больше, — ответил мне лётчик с залысиной.

Не могла пуля деформироваться. Я ещё раз посмотрел на свой трофей и натолкнулся на одну мысль. Правда, за неё меня могут посчитать весьма опасным человеком.

— Марик, дай свою пулю, — сказал я и Барсов передал мне свою находку.

Сопоставив пули, мысль моя была подтверждена сразу.

— Я ж тебе говорил — деформировалась, — махнул рукой седой, когда заметил, что пуля Марика больше моей.

И откуда здесь мог появиться НАТОвский патрон, когда у духов сплошь да рядом пулемёты советского производства? Пожалуй, надо подойти к Полякову.

Бажаняна я нашёл в отделе кадров, когда он с командиром штурмовиков собирал документы на погибшего лейтенанта. Отойдя с ним в сторону, я вкратце обрисовал ему, зачем мне нужно к Полякову.

— Серж, ну, попали в тебя в полёте из ДШК. Жив остался и хорошо. Там у Полякова сейчас голова совершенно другим занята, — отмахивался он. — Или ты, какой-то другой с ним вопрос хочешь обсудить? — спросил Бажанян, пристально посмотрев на меня.

— В сексоты меня определить хотите? — недовольно спросил я, что аж рядовой Кисель отвлеклась от своей работы.

— Не бузи. Нужно к Полякову? Я тебя не держу, можешь идти и побеседовать, но уверен, что ты его только отвлечёшь от более важных дел, — сказал Араратович и вернулся к бумагам.

Найти Полякова, как и любого особиста, было несложно. Кабинет Михаила Вячеславовича знали все, чтобы обходить его дальней дорогой.

— Разрешите войти? — спросил я, заглянув в кабинет, где особист с кем-то общался по телефону.

В своей жизни я бывал в его владениях в училище и вот снова стою перед столом Михаила Вячеславовича. Поляков всё так же односложно разговаривает с кем-то по телефону, просматривая параллельно какие-то бумаги в папке.

— Пускай. Нет препятствий. Безопасно. До свидания, — закончил свой разговор Поляков и положил трубку. — Слушаю вас, Сергей Сергеевич.

— Михаил Вячеславович, есть у меня кое-что для вас, — сказал я и положил перед ним патрон.

— И? — спросил Поляков.

— Посмотрите на размер пули. Замерьте её. Она не такая, как в ДШК, — сказал я, выкладывая перед собой на стол свой «вещдок».

— И? — повторил Поляков.

Ну, завёл свою игру особист! Сейчас начнётся что-то вроде допроса, хотя это я сам пришёл с докладом.

— Михаил Вячеславович, разве есть у нас крупнокалиберное стрелковое оружие с такими пулями? Не из зарубежных ли стран оно? — спросил я, присаживаясь на стул перед особистом, хотя разрешения сесть он мне не давал.

На эту мою наглость Михаил Вячеславович никак не отреагировал. А вот мой намёк, что таких пуль у нас нет и предположение о наличии подобного оружия из-за рубежа, его заставил задуматься.

— Оружие зарубежных стран есть. И из Пакистана, и из арабских стран. Любой из лётчиков должен это знать. Какие именно страны ты имеешь в виду? — сказал Поляков, отложив один лист в сторону.

Прикалывается, что ли? Хотя, нет. Работа у него такая задавать вопросы и ждать, пока на них не ответят.

— Западные страны и, в частности, США. Нам нужно знать тактико-технические характеристики таких средств. От этого зависит состояние авиационной техники, в частности моего здоровья и выполнение боевой задачи, — сказал я.

Нельзя же мне выдавать предположения о перспективных крупнокалиберных снайперских винтовках у западных стран, к примеру, у американцев. Для появления «Баррет» ещё рановато, а у СССР своих подобных винтовок так и не появится. Дальше разработок дело не дойдёт.

— За средства ПВО можете не переживать, Сергей Сергеевич. Западных аналогов ДШК нет у духов. Но появилась винтовка, способная стрелять на 2 км и имеющая именно калибр 12.7, — сказал Поляков, отложив ещё один листок в сторону. — Прототип какой-то. Решили его испытать здесь, заразы. Так, что есть работа для специально обученных людей. А вы, товарищ Родин, пройдите в класс, с вами проведут кое-какие занятия.

Слышал я ещё об одной такой винтовке. Годы её появления вполне соответствуют текущим годам. Наименование ей М500. Она не стала такой же серийной, как и «Баррет», но определённая партия была произведена. И патрон соответствует, и возможности для работы в Афганистане сейчас идеальные. Вот только, зачем в лётчиков стрелять? Есть же цели пожирнее.

— Понял, — ответил я, вставая со своего места.

— Так откуда вам известно о винтовке под маркой М500? — спросил Поляков.

Он будто мысли мои прочитал. Вот только надо сыграть в дурочка, чтобы не привлечь к себе внимание.

— Какой винтовке? — как можно правдоподобнее удивился я.

— М500. Вы только что назвали мне такую модель, не так ли? — поинтересовался особист.

— Михаил Вячеславович, ни о каких винтовках и их марках я не говорил. Я вам только патрон принёс.

— Идите, — сказал Поляков, и я направился к двери.

Какой-то странный подход в определении шпиона. Ещё и модель винтовки мне назвал, чтобы я убедился в своей правоте. Хотя, знание того, что она есть у душманов, не сильно повлияет на безопасность.

Пока не будет надёжной охраны периметра базы, мы так и будем подвергаться нападкам со стороны противника.

— Сергей Сергеевич, — позвал он меня и я повернулся. — Почему только сейчас решили прийти и показать пулю? — спросил особист, закрывая белую папку.

— Мысль в голове возникла, вот и решил с вами поделиться, — ответил я.

— А вот у товарища Дубка такой мысли не возникло. Мне придётся его вызвать к себе для разговора. Почему так произошло? — спросил Поляков, закрывая папку и не сводя с меня глаз.

Не там ищете предателей, Михаил Вячеславович!

— Повреждение обычное, а пулю мне Дубок подарил на память. Запрещено? — спросил я.

Поляков медленно взял со стола пулю и бросил мне. Без проблем поймав её, я обратил внимание на то, какую папку взял со стола Поляков. Когда-то я её уже видел. Белая, с двумя завязками и надписью 880.

С чего это опять она попадается мне на глаза? Зачем особисту таскать с собой папку из Белогорского училища? К тому же, на ней мой училищный позывной.

— Не запрещено. Попрошу вас быть внимательным и обо всех подозрительных вещах докладывать, — сказал Поляков и убрал папку 880 в сейф. — Вы свободны.

Занятие, которое проводил наш особист, было призвано расставить всё по своим местам. Чтобы не было слухов и паники.

Рассказал Поляков об обстановке вокруг нашей базы, опасениях у командования, а также о настрое на продолжение выполнения интернационального долга.

— Теперь к насущному вопросу, — сказал Поляков, прохаживаясь вдоль доски, где был вывешен план базы с постами охранений. — Всем вам известно, что с охраной базы у нас проблемы.

— Не из-за нас ли, товарищ подполковник? — спросил Гаврюк.

— Отчасти. Если мы считаем, что введение войск в Афганистан есть следствие активизации оппозиции, то да. В этом случае, именно мы причина проблем с охраной базы, — кивнул Поляков. — Однако, до нашего прихода здесь было тоже самое. Оппозиция побеждала, социалистический курс Афганистана был под угрозой, трудовой народ ДРА был в опасности. Плюс, не забывайте об империалистической угрозе со стороны вероятного противника. Это, я думаю, всем понятно? Или есть те, кто не согласен с целью нашего пребывания здесь?

Товарищ Поляков уже полчаса потратил на рассказ об интернациональном долге, так что ещё столько же тратить не будет. По крайней мере, его недовольный вид прямо об этом говорит.

Жёстко, но справедливо высказался Михаил Вячеславович. Судя по выражению лица Валеры, он спокойно отнёсся к таким словам.

— Ожидается формирование отдельного батальона охраны, но это будет ближе к декабрю этого года. В течение чуть более двух месяцев нас будут продолжать охранять афганские подразделения, — сказал Поляков, проведя указкой по схеме.

По классу пробежал гул недовольства. Не доверяли у нас «зелёным». Именно так называли подразделения афганской армии. С авиаторами их ВВС пообщаться мне не удавалось. Теперь и подавно, поскольку большая часть убита.

— Можем охранять себя сами, но это не выход. Подразделения 4й дивизии оказывают поддержку, но у них много своих задач. Прибавьте к этому проблемы со здоровьем у солдат и офицеров и мы получаем плачевную ситуацию, — сказал Поляков, укладывая указку на стол. — Всем быть внимательными. Обо всех подозрительных элементах докладывать начальникам и мне. Особенно если что-то заметите во время полёта.

— Это всё понятно, товарищ Поляков. Что в деле Орлова? — поинтересовался седой лётчик штурмовиков.

— Прибудет следственная группа для расследования. Будут и афганские представители. Делом заинтересовались в КГБ и ХАД. Сами понимаете, какой резонанс получился, — сказал Поляков и объявил об окончании беседы.

Естественно, что сейчас нельзя сделать однозначный вывод, из чего был убит Орлов. Надо и место смерти осмотреть, и с охраной поговорить. Вот и займутся этим следователи.

Задерживаться в штабе мне было нельзя, поскольку я получил от Валеры команду Араратовича о назначении меня в дежурное звено. Странно, конечно, происходит у нас пересменка!

Целый день отлетай, а потом ещё и подежурь. Одно хорошо, что на следующий день ты таскаешь кровать на спине и ничего не делаешь.

Домик дежурного звена был почти такой же, как и в Баграме. Одна лишь разница — построен он был уже не из подручных материалов.

Сборно-щитовая конструкция, или просто «барак». Не из камней и досок, а из простой фанеры. Пол деревянный, потолки низкие. Двухъярусные кровати в нашей комнате дежурного звена еле-еле вошли по высоте. Спящий на втором этаже может запросто разбить себе лоб, резко поднимаясь с кровати.

И есть в дежурном звене, прямо-таки живой уголок. Основу его составляют мыши, которые уже стали получать от нас имена.

Каких-то задач сегодня не должно было предвидеться. Погода портилась, а пехота последние дни заняла позиции вокруг Луркоха.

— Значит, курим бамбук? — спросил Марик, в ожидании, что Гаврюк не разочарует его.

— С большой вероятностью ничего не будет, — ответил Валера, вернувшийся с вечерней постановки на КП. — Громов сказал, что они будут минировать подходы к ущельям, выставлять систему постов, чтобы не дать душманам выйти из своего района.

— Это же хорошая новость! — хлопнул в ладоши Марк и побежал в умывальник.

Спавший на втором ярусе Паша чуть не свалился на пол.

— Неугомонный, — прошипел он, повернувшись на другой бок.

— Серый, а что за коробка? — спросил у меня Валера, указывая на посылку под кроватью.

Совсем забыл о том, что мне передачку выдали в кадрах после первого вылета. Кто-то через транспортников передал.

— Передачка какая-то, — ответил я и у меня сразу возникли сомнения по поводу содержимого.

— Открывать будешь? Или до завтра подождёшь? — спросил Мендель, который спал надо мной и только сейчас проснулся от радостного голоса Марика.

В свете событий, в которых замечен снайпер и странной истории доставки этой коробки, неудивительно было опасаться её открывать. Парни не понимали, почему я сейчас разглядываю коробку со всех сторон, не торопясь открыть.

— Ты там бомбу ищешь? — спросил Паша.

— Всё может быть, — задумчиво сказал я.

— Серый, да брось ты! — воскликнул Валера, делая медленно шаг назад.

— Может, на улице откроешь? — спросил Мендель, спрыгивая с кровати и отходя к двери комнаты.

Хороший совет, которым я и воспользуюсь. Раз мои коллеги тоже не уверены! Паша и вовсе смотрит на коробку, прикусывая кулак.

— Не торопись. А лучше не дыши, — тихо сказал Паша, открывая дверь и прячась за неё.

— Серый, давай сапёров позовём. Чего-то не хочется мне проверять содержимое коробки, — прошептал Валера, который никогда не был замечен в подобном.

Дверь в комнату распахнулась. Марик, весело шёл, напевая песню Битлз про девушку на добротном английском языке. Первая мысль была, что очень хорошее произношение у Марика, но затем она улетучилась.

— Чего такие напряжённые? Серый, давай помогу, — сказал он, подлетел к коробке и дёрнул за край скотча. Да так быстро, что мы и слова не успели ему сказать. Шустрый где не надо.

У меня не то, что дыхание спёрло в этот момент. Внутри все органы прижались к кишечнику, сердце даже не успело забиться от волнения. Паша лежал в коридоре, выпрыгнув из комнаты, а Валера распластался на полу, сцепив руки на затылке. Мне деваться было некуда, поэтому я, молча, наблюдал, как Марик заглядывает в коробку.

— Серый, ну это точно тебе. Тут книги, тетрадки, несколько консервов и макароны. Не забудь еду в общий котёл Паше сдать, — сказал Марик и пошёл к зеркалу, причёсывая свои светлые волосы. — Петрович, а ты чего на полу разлёгся? Зарядку делаешь?

— Спасибо, Марик. Мы, вообще-то, аккуратно коробку хотели открыть, — сказал я, помогая Валере подняться.

— А чего её жалеть? — спросил он и увидел, как Паша встаёт в коридоре с пола. — Паш, ты тоже зарядкой решил заняться?

— Без неё хватает нагрузок, — прошипел Мендель, отряхивая штаны и футболку. — Ты чем заниматься собрался?

Как обычно, у любого занятия Марика есть женское имя. Сегодня это должна быть Фрося. Всё же не терял надежды добиться этой красавицы Барсов всеми возможными способами.

— Серый, прикроешь? Я туда и обратно, — сказал Марик, посмотревшись в зеркало и поправив свою густую шевелюру.

— А меня не надо предупреждать, Барсов? — рыкнул Валера, которого Марик совсем проигнорировал, как старшего в дежурном звене.

— Так если вызовут на сопровождение, то сначала пару. Вот и прошу, чтобы Серый вместо меня слетал. Ему налёт нужен, — сказала Марик, как будто я первоклассник, а он мой старший брат.

— Ничего не перепутал? Я тебе своего согласия не даю. Прибежишь как миленький, — сказал я, ставя на колени себе коробку.

— Эх, Серый! Не уважай я тебя, давно бы подрался, — сказал Марик, прицокнув языком.

— Так чего тянуть? После дежурства устроим спарринг. Как раз с нами хотели занятия по стрельбе и рукопашному бою провести, — предложил я. — Не в полный контакт, конечно, но приёмы отработаем.

Марик немного переживал, поскольку из всех наших поединков, он ни разу не выходил победителем. Вся его бравада — пустое сотрясание воздуха, но вдруг он подкачался и отработал пару ударов.

— Оба прекратили, — сказал Валера, укладываясь на кровать с одним из сентябрьских номеров «Правды». — Марик, если ты не прибежишь, когда за тобой посыльного пошлём, отправлю в Союз. Надоели твои хождения.

— Понял. Вот у нас какой коллектив! Совершенно не ценим друг друга, — махнул он рукой и вышел, хлопнув дверью.

Какое-то странное послевкусие от этого громкого ухода Марика. Будто, я должен был с удовольствием лететь вместо него, а он развлекаться с очередной девушкой. Прекрасная альтернатива!

Отбросив мысли про Барсова, я вернулся к содержимому коробки. Да тут всё очень даже эксклюзивно!

— Венгерские консервы «Глобус»? Не хило! Кто тебя так любит? — спросил у меня Валера, когда я протянул ему банку.

— Есть у меня однокашник в Венгрии. На МиГ-23 летать должен, — ответил я, перебирая дальше аккуратно сложенные гостинцы.

— Ого! «Слынчев бряг»! Неплохой бренди, как говорят, но никогда не пробовал, — сказал Валера, рассматривая интересную бутылку, напиток в которой произведён в Болгарии.

— Странно. Мои однокашники знают, что я не пью.

— Так никогда не поздно начать, — улыбнулся Валера. — Тем более, столько произошло за последнее время.

— Ты про убитого лейтенанта? Я нормально себя чувствую. Руки не дрожат, — ответил я, достав бутылку пива с надписью на чешском «Пльзенский Праздрой».

— Только не говори, что и в Чехии кто-то у тебя служит, — сказал Валера.

Наконец, я добрался до главной вещи в коробке. Конверт, лежавший между приправами из Югославии «Вегета», был запечатан.

— Серый, может, завтра откроешь? На дежурстве всё-таки, — спросил Валера. — Хотя, ты парень крепкий. Выдержишь, если что.

Меня больше его слова в тоску вогнали, чем перспектива прочитать в письме что-то не очень хорошее. Исходя из практики, не рекомендуется на боевом дежурстве читать письма из дома. После — пожалуйста, ведь неизвестно как солдат, прапорщик или офицер себя поведёт после прочитанного. Удивляет меня Гаврюк. Будь я на его месте, уже бы настоял на том, чтобы он убрал письмо. Возможно, сильно доверяет мне, что уверен в моей устойчивой психике. Я не уверен, а он уверен!

Раскрыв конверт, я обнаружил в нём до боли знакомую фотографию. Точнее, я помню этот момент.

Фотография с выпускного из Белогорска, моё лицо на переднем крае, по бокам Макс Курков и Костя Бардин. Сверху торчит довольная физиономия Артёма Рыжова.

— От однокашников, — сказал я.

И тут же прошёл сигнал через аппарат громкоговорящей связи. Замигала лампа «Связь» и в динамике раздался голос оперативного дежурного.

— Звено «весёлых» — готовность номер один!