На утреннюю постановку задачи сегодня приехали раньше обычного. Солнце ещё даже не показалось из-за горизонта, а на стоянке уже слышался мат-перемат вперемешку с указаниями о подготовке самолётов и вертолётов.

После формального зачитывания постановки, командир дал указание всем экипироваться и ждать команды на вылет. В комнате со снаряжением атмосфера была спокойной, но не без доли напряжения. Заспанные лица, широкие зевки, редкие покашливания и сопутствующие звуки, с которыми каждый надевал на себя лётные ботинки. Кому-то просто нужно было что-то сказать, дабы разрядить обстановку.

Я оделся самым первым и сидел у своего шкафчика, наблюдая за медленными движениями своих товарищей. Внутри я ощущал некое волнение за исход сегодняшних вылетов. А что, если не всё было мной учтено, и командир зря доверился мне?

За окном уже начало рассветать. Небольшой ветер гонял осевшую на бетоне пыль. Топливозаправщики гудели, разъезжая по всему аэродрому. Автомобили с аэродромными пусковыми агрегатами испускали в воздух копоть от выхлопных газов. Средства локации для управления полётами с командно-диспетчерского пункта начали раскручиваться. Аэродром готовился к напряжённому дню.

— Серый, а можно вопрос? — спросил Марик.

Если честно, не хотел бы я ему разрешать это делать. Спросит опять какую-то ерунду. Ему бы радоваться, что командир решил отложить вопрос по их с Менделем делу до окончания операции, а он всё в той же поре.

— Спрашивай.

— Тебе как в голову пришло всё это? Ну, план борьбы с Ф-14ми, — задал он вопрос, закрывая свой шкафчик.

— Долгая история. И не к месту, — сказал я, открывая свой планшет и проверяя в нём записи.

— Расскажи. Всем же интересно, — продолжил он меня донимать.

— Не забивай себе голову. Главное есть план, и он должен сработать, — ответил я ему, оглянувшись по сторонам.

Никого особо наш разговор не интересовал. Валера поглядывал в мою сторону, протирая светофильтр на шлеме, и Гнётов смотрел пристально в мою сторону. Но он уже пару дней так на всех смотрит.

— Серый, ну, будь человеком! — воскликнул Барсов. — Я, может, тоже так хочу.

Вот теперь все повернулись к нам в ожидании моего ответа. Не отвечать же ему, что я знаю основные технические данные по Ф-14му из будущего. Или что подобную тактику будут использовать против Ф-16 через десяток лет. Судя по взглядам старших товарищей, они настоятельно рекомендуют мне ответить.

— Хорошо. Есть листочек? — спросил я.

— Да. Сейчас, — порылся у себя в карманах Марик и достал помятый кусок миллиметровки.

— Записывай. Необходимо взять НЛ-10.

— Так, — начал писать Марк.

— Лист бумаги. Желательно ватман, — продолжил я.

Гусько уже начал догадываться о моём ответе и отвернулся. Валера тоже покачал головой и глубоко вздохнул, посмотрев на потуги Марка записывать мои советы.

— Цветные карандаши? — спросил Барсов.

— Обязательно. Без них никуда.

— Так. А дальше? — удивился он.

— А дальше садишься, рисуешь и обязательно при этом нужно думать, — ответил я, и все вокруг заулыбались от наивности Марика.

— Я чего-то не пойму. Так как ты составил план? — возмутился он.

— Барсов, мамой клянусь, тебя в школе ничему не учили что ли? — сказал Марику Бажанян. — Это тебе не девок перебирать. Тут думать надо. Вот и думай, как тоже какой-нибудь план замастырить.

Марик сначала обиженно на меня посмотрел. Я лишь развёл руками, показывая ему, что ничего сложного нет. Пару секунд и Барсов тоже заулыбался. Вслед за ним и Гаврюк, и все остальные. Даже Гнётов повеселел.

— Ну вот, а то совсем всё грустно. Сидим как на похоронах, — махнул рукой Буянов.

— Так… эт самое, может, тогда по нурсику? — не растерялся в сложившейся ситуации Гусько, предложив выпить.

— Нет! — хором ответили все, и в этот момент в комнату вошёл командир.

— Сидите, — махнул он рукой, как только все начали подниматься со своих мест.

Командир быстро экипировался, рассказывая наши дальнейшие действия.

— Находимся в первой готовности. Работаем пока по плану — две пары в воздухе, две пары в резерве на земле. В случае необходимости подымаем ещё звено.

— Командир, как будут засекать иранцев? Им от Мешхеда лететь почти так же, как и нам до границы, — заметил Валера.

— В этом нам помогут коллеги из известного всем комитета. Видимо, у них там есть свои люди и возможность связи. Об их готовности к вылету мы будем знать, — сказал командир. — Готовы? До времени «Ч» осталось немного. План боя понятен всем?

Все дружно закивали, а командир обвёл нас суровым взглядом.

— И ещё. В случае непосредственной угрозы кому-либо из ведущих или ведомых разрешаю пуск на поражение. Хватит с ними церемониться, — махнул командир. — Присядем.

Томин сел на стул рядом со своим шкафчиком. Все, как и в старой русской традиции — присесть на дорожку.

— Валерий Алексеевич, а если нас собьют? Мы ведь будем летать и над территорией Ирана. За это по их законам мы можем не просто сесть в тюрьму, — сказал Гнетов.

Верный вопрос от зама комэска. В такой ситуации сложно что-то советовать. Вот и Томин тянул с ответом.

— Тяните на территорию Афганистана. Здесь есть наши поисковые экипажи. Плюс подразделения «зелёных» на границе, — сказал командир с неким пренебрежением в произношении прозвища афганской армии. — А вообще — действуйте по уставу. Наша страна вас в заточении не бросит.

При этих словах он взглянул на свои часы марки «Командирские» с чёрным циферблатом и дал команду «по самолётам». Выйдя наружу, я остановился на крыльце, чтобы оглянуться на происходящее. Подобное я в прошлой жизни наблюдал несколько раз, но к таким движениям невозможно привыкнуть.

Воздух уже начал слегка разогреваться. Пыль поднималась всё выше, забиваясь во все щели и оседая на губах и зубах. Нос ощущал запах керосина, а уши оглушали гул двигателей и топот десятков бойцов, грузившихся на вертолёты.

Над полосой уже зависли «крокодилы» Ми-24, разгоняя во все стороны осевшую пыль. Экипажи Ми-8 загружали десантников и быстро выполняли контрольные висения над землёй. Эскадрилья штурмовиков отрабатывала на земле порядок построения и действия в парах при нанесении удара. Это тот самый «пеший по лётному», который со стороны напоминает странные танцы с макетом самолёта в руках.

Даже Хреков, полностью экипированный и с автоматом АКСУ на одном плече делал внешний осмотр своего вертолёта перед вылетом. Именно он командир одного из поисково-спасательных экипажей, которые в случае катапультирования прилетят на помощь.

— Чего застыл? — спросил у меня Валера, заметив, что я стою и не схожу с порога штаба.

— Зрелище завораживает, — ответил я, надевая шлем и застёгивая его на шее.

— Возможно, наша операция положит конец оппозиции. Исмаил и Шах будут убиты. Ну и мы дадим отпор иранцам. Один раз у нас с тобой получилось… — вспомнил Гаврюк, как мы уже однажды схлестнулись с парой Ф-14 и один из них сбил своего товарища.

— То другое. Нам повезло. Сейчас они так не лоханутся, — ответил я и спустился со ступеньки вниз.

— Никогда не думал, почему в этом мире нам приходится отстаивать наши достижения силой? — снова спросил Валера.

Философствует мой командир звена! Придётся ему ответить тем же.

— Потому что миру постоянно не до мира, — похлопал я его по плечу, вспомнив строчки из песни, которую ещё предстоит написать певцу Николаю Анисимову.

На ступеньках появилась Ася, вышедшая с распущенными волосами и серьёзным лицом. Не думаю, что она именно меня провожать выбежала.

— Сергей, ты скоро? — спросила она.

— Сегодня вернусь, а что? — улыбнулся я, уходя от крыльца в пол оборота.

— Может, зайдёшь на чай? — улыбнулась она.

— Если только на чай. И только в кабинет! — крикнул я и быстрым шагом направился к самолёту.

Не буду я, конечно, к ней заходить. Не хочу быть рубашкой, в которую поплачут, а потом уберут в шкаф до следующего раза.

У самолёта поздоровался с Дубком и пошёл на осмотр. Валера шёл со мной параллельно. Будто мы сейчас тоже отрабатываем слётанность в паре.

— Готов? — позвал он меня, собираясь карабкаться по лестнице в кабину.

— Ты погоди! — остановил я его. — Елисеевич, у тебя есть ещё счастливые конфеты?

— А як же! В достатке, — ответил Дубок со своим весёлым кубанским акцентом.

Мой техник протянул мне свою одноимённую конфету и такую же дал Валере.

— И съесть только после полёта, понял? — предупредил я его, и мы разбежались по своим самолётам.

Заняв своё место в кабине, я начал проверку оборудования. Несколько минут и всё готово. Радиостанция была настроена на стартовый канал, который не замолкал ни на секунду.

Вертолёты Ми-8 с десантом на борту уже пошли на маршрут, прикрываемые своими собратьями «крокодилами». Су-25е «Грачи» выстраивались на рулежках, чтобы в назначенное время уйти на удар.

По замыслу командования первыми сначала отработают Су-24е с Карши-Ханабад, следом и Су-17е. Только потом, «Грачи» будут работать уже точечно под управлением авианаводчика.

В воздух поднялись и наши две пары, которые будут прикрывать бомбардировщики и штурмовиков.

— Янтарь, 101й, взлёт парой произвёл, отхожу вправо по заданию, — доложил Томин, и это означало, что мы теперь должны запускаться.

Наша с Валерой пара — резервная, если вдруг не взлетит или что-то не так пойдёт у кого-то из наших истребителей.

— 117й, запускаемся, — дал мне команду Гаврюк и я дал команду техническому составу «От двигателя».

Пока я контролировал работу процедуры запуска и параметры силовой установки, вторая пара Гнетов и Барсов уже стояли на исполнительном.

— Внимание! Паашли! — скомандовал замкомэска.

Я продолжал запускаться, но через пару секунд что-то у взлетающих пошло не по плану.

— Торможу! Пневматик! — громко сказал Барсов.

— Янтарь, взлёт парой прекратили, — доложил расстроенный Гнетов.

Похоже, из резервных мы теперь стали основными. Я взглянул на магистральную и понял, что места нам для проруливания совсем не оставили. А ведь нам нужно по времени выйти в зону дежурства, иначе бомбардировщики останутся без прикрытия.

— Янтарь, 107й, полосу освободили. Остатки пневматика нужно оперативно убрать, — подсказал руководителю полётами Гнетов. — 117й, готов рулить? — спросил он у Валеры.

— Да, только нам мешают, — ответил Гаврюк, и он прав.

— Мы не сдвинемся никак. Тесновато, — сказал кто-то из штурмовиков.

— 117й, давай с обратным стартом, — предложил я.

— 117й, ветер попутно-боковой слева под 40, по силе 7, — сразу же дал нам информацию руководитель полётами. — Рассчитывайте взлёт с обратным курсом.

— Понял. Выруливаем, — ответил Валера, и мы порулили через вторую рулёжку на полосу.

Выстроились на полосе. Проверили механизацию и тормоза. Жду команды на взлёт, удерживая самолёт на «максимале».

— Внимание! Паашли! — дал команду Валера, и я отпустил тормоза. — Форсаж!

Рывок назад и мы понеслись по полосе. Скорость отрыва при таком ветре чуть больше, чем расчётная.

Подъём носового колеса. Отрыв. Шасси и закрылки убраны.

— Влево, курс расчётный, — сказал в эфир Валера и я последовал за ним, пристраиваясь справа. — Янтарь, 117й, парой отход по заданию, готовы под управление Эллипса перейти.

Быстро набрали высоту, выскочив на 6000 метров, пробив несколько небольших облаков. Пока что никаких команд нам не поступало.

Посмотрел вниз и обнаружил ту самую крупную группу вертолётов, несущихся на малой высоте в районы высадки. Радиообмен начался на канале боевого управления очень плотный.

Один экипаж бомбардировщиков отработал на своём боевом курсе и тут же ушёл на аэродром. Следом второй. И так карусель ударов продолжала работать. Пока мы не вышли в зону дежурства, я насчитал с десяток экипажей, сбрасывающих бомбы на горные укрытия духов.

— Внимание, 101й и 117й, команда 15. Как приняли? — произнёс в эфир командующий с борта Ан-26РТ.

— Понял, 15. 117й пристраивайся, — дал нам команду Томин.

ОБУшник стал подводить нас к командиру, а в это время на аэродроме уже должны были запускаться наши товарищи. Команда 15 означала, что иранцы готовы к взлёту и уже начинают запуски. Представляю, насколько долго шла эта информация. Вполне возможно, Ф-14е уже в воздухе.

Собравшись в пару, нас тут же развернули на встречный с иранцами курс.

— Наблюдаю. Цель групповая, дальность 90. Высота 7000, — дал нам информацию ОБУшник.

— 101й, группа, разворот и… рааз! — скомандовал Валерий Алексеевич.

Следовали мы теперь всей четвёркой. В кабине, несмотря на наддув уже жарко. Сегодня уже так просто не будет.

— Цель по курсу 80. Не маневрируют, — продолжали нам подсказывать с земли.

У офицера боевого управления нанесена точка, где нашей с Валерой паре отведена «засадная точка». На расчётном удалении от противника мы отворачиваем именно туда, резко снижаясь на предельно-малую высоту.

— Цель по курсу 70.

Напряжение продолжает нарастать. На пульте управления вооружением проверил установку пушки. Специально в пушку ГШ-23 были заряжены противорадиолокационные снаряды ПРЛ.

— Цель по курсу 60.

— Приготовились. 17й, уходишь вправо со снижением, — прозвучал в эфире голос командира.

Сейчас мы уже не на общем канале. С подачей команды 15 мы перешли на специально выделенную для этого частоту. Так, нам никто не помешает.

— Цель по курсу, 50. Приготовились, — сказал в эфир ОБУшник.

Мне показалось, что у него самого голос дрожит. Представляю, как он там сейчас на своём рабочем месте потеет. Не меньше моего.

Я глубоко вздохнул и приготовился.

— Внимание, манёвр! — скомандовал ОБУшник.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/298874