Все дороги ведут к Теду Банди

«Золотой век серийных убийств»²³². Такое ироническое название дал писатель в жанре «тру-крайм» Гарольд Шехтер «эпидемии» серийных убийств в США в период с 1960 по 1999 год. Серийные убийства в те годы действительно превратились в эпидемию: с 1970 по 1999 год было зафиксировано 82 % всех известных серийных убийц ХХ века в США²³³. Примерно посередине этого «золотого века» сам термин «серийный убийца» был внедрен в наш повседневный словарь после того, как в 1981 году он впервые появился на страницах New York Times – так называли Уэйна Уильямса, подозреваемого в убийствах детей в Атланте²³⁴. Тогда же в ФБР появился Отдел поведенческих исследований («охотники за разумом»). После интервью с сидящими в тюрьмах серийными убийцами агенты ФБР разработали систему профилирования организованных/дезорганизованных убийц, а в популярной культуре возник почти мистический образ профайлера.

В эпоху до появления Интернета новости по телевизору и в газетах были главным вектором «объединения общества вокруг шока и травмы»²³⁵, которое Марк Зельцер приписывал американской популярной культуре. Серийных убийц воспевали как антигероев, бунтарей; некоторых, вроде Теда Банди или Ричарда Рамиреса, возвышали до звездного статуса – у них появились свои поклонники, а их письма, рисунки, личные вещи, пряди волос и даже обрезки ногтей продавали коллекционерам на веб-аукционах. Выпускались коллекционные карточки с серийными убийцами, футболки, раскраски, поваренные книги, контейнеры для ланчей, игрушечные фигурки и календари. В анкетах попадались вопросы: «Если бы вы были серийным убийцей, то кем именно?»

Тогда мы этого не знали, но последним «звездным» серийным убийцей, пойманным в ту эру, стал Джеффри Дамер, Каннибал из Милуоки, которого арестовали в 1991 году. Мы собирались в своих гостиных и спальнях – без мобильных телефонов, – и, потрясенные, не могли отвести глаз от рябящего экрана лампового телевидения, где мелькали страшные картины его преступлений. Мы сидели в темноте, наблюдая, словно за репортажем с луны, за съемками комнаты пыток Дамера с громадными камерами наблюдения, направленными внутрь, за гигантскими бочками, в которых плавали законсервированные части человеческих тел, за полками холодильника, где лежало человеческое мясо, обернутое в пленку, за мужскими гениталиями в банке и стопками полароидных снимков с отрезанными головами, пенисами и ладонями. Однако между концом процесса над Дамером в 1992-м и поимкой следующего знаменитого маньяка, Убийцы с Грин-Ривер, в 2002-м, очень многое изменилось.

Для начала шумиха вокруг процесса над О. Джей Симпсоном в 1995 году привела к возникновению новой культовой фигуры: звездного подсудимого. За О. Джеем последовали Роберт Блейк, Снуп Дог, Фил Спектор, Майкл Скейкел и Лилло Бранкато-младший. По сравнению с отбросами общества, серийными убийцами, которых судили после Дамера, эти «настоящие» звезды получали куда больше славы.

Далее Интернет и кабельное телевидение раздробили «объединенное общество» на поклонников разных жанров триллера. Теперь каждый мог найти страшилку себе по вкусу на разных каналах и медиа-платформах, и серийные убийцы начали утрачивать монополию на статус чудовищ, которым раньше владели единолично. Как только видео научились транслировать по Интернету, раздробленность стала окончательной.

В 2001 году, после того как мы в прямом эфире увидели, как сталь, стекло и трупы сыплются на улицы с неба, наша навязчивая потребность в коллективном параноидном страхе сместилась с серийных убийц (по крайней мере, сексуальных) на новую разновидность монстров: террористов с другого конца света, а позднее боевиков ИГИЛ. Снова началась стрельба в школах. Появились собственные, домашнего производства, террористы. И еще стрельба в школах. И стрельба в кинотеатрах. И стрельба в ночных клубах. И стрельба в больницах. И стрельба на концертах. И стрельба в церквях. Если последние десятилетия двадцатого века были посвящены сексуализированным серийным убийцам, то первые двадцать лет двадцать первого века – «вынужденно воздерживающимся от секса» инцелам с заряженными ружьями в пухлых детских руках.

Олдскульные серийные убийцы отошли в прошлое, стали пережитком. Они больше не удостаивались нашего безраздельного внимания.

Убийца с Грин-Ривер: появился и исчез, 2001 год

Следующим крупным серийным убийцей после Джеффри Дамера – по крайней мере, по количеству жертв, – стал убийца Грин-Ривер, пятидесятидвухлетний Гэри Риджуэй, арестованный 30 ноября 2001 после того, как его ДНК удалось связать с одной из жертв[23]. Я уже писал о нем выше, называя «типичным», однако сейчас, спустя двадцать лет, могу правильнее расположить его в историческом пантеоне. Риджуэй предстал перед нами, словно монстр, возникающий из первичной протоплазмы ДНК, полученной на закате «золотого века». Он убил по меньшей мере сорок девять женщин в период с 1982 по 1998 год. На момент публикации книги он остается рекордсменом по количеству убийств, за которые был обвинен, среди американских серийных убийц. Несмотря на эту огромную цифру и на то, что его поймали спустя целых двадцать лет, в которые дело считалось безнадежным, сам Гэри Риджуэй произвел на общество впечатление человека крайне скучного.

Риджуэй не обладал привлекательностью и обаянием суперзвезд «золотого века». Он олицетворял банальность зла – Адольф Эйхман серийного убийства, – множество жертв, никакой харизмы. Риджуэй оказался нудным, косноязычным, непроходимо тупым некрофилом с IQ чуть выше 80. На работе его хвалили за прилежание – тридцать лет подряд он красил грузовики.

Однако Риджуэй был наделен врожденным инстинктом и хитростью серийного убийцы. Он кому угодно дал бы десять очков вперед в своем «знании криминологии». Каждый раз он покупал новые шины, если подозревал, что мог оставить следы на месте преступления. Обязательно надевал перчатки, а если какая-то из жертв царапала его, пока он ее насиловал и душил, он тщательно подстригал ей ногти. Он специально подбирал на улицах комки жвачки и сигаретные окурки, чтобы потом подбросить на место преступления и запутать следствие образцами чужих ДНК²³⁶.

За шестнадцать лет карьеры Убийцы с Грин-Ривер Гэри Риджуэй умудрился, так и не попавшись, убить по меньшей мере сорок девять женщин (сам он утверждал, что семьдесят одну) путем ручной и лигатурной странгуляции, выбирая жертв среди бездомных маргиналок и уличных проституток. Однако после поимки газетам нечего было о нем написать. В климате 2000-х он больше никого не интересовал. Он был кем-то вроде Волшебника из страны Оз: когда занавес упал, там оказался недалекий и примитивный зануда по имени Гэри.

После признания вины Риджуэя в декабре 2003 года приговорили к пожизненному заключению.

Дело BTK, 1974–2005 годы

Месяц спустя, в январе 2004-го, новостные медиа в Канзасе получили свою минуту славы, вернувшись в «золотой век» серийных убийств – исполнялось тридцать лет с тех пор, как BTK впервые убил в Уичито в 1974-м. Одна за одной публиковались статьи, выходили передачи по телевидению – планировалась даже публикация книги. Никто не подозревал, что так можно пробудить спящее чудовище. BTK собирался снова восстать – спустя четверть века молчания.

BTK – «Cвязать, пытать, убить», как он сам себя называл, нанес первый удар утром 15 января 1974 года, когда пробрался в дом семьи Отеро, где двое младших детей, девятилетний Джозеф и одиннадцатилетняя Джозефина, собирались в школу. Вооруженный пистолетом, он заставил отца, Джо, выгнать во двор собаку, а потом задушил мать, Джули, веревкой. Отцу и сыну он надел на головы пакеты, и те тоже задохнулись. Настал черед Джозефины – главной мишени его садистских фантазий. Спросив у девочки, есть ли у родителей камера (камеры не было), он затащил ее в подвал и повесил за шею на канализационной трубе. Пока она висела в петле, медленно задыхаясь, он стянул с нее одежду, стал гладить умирающую девочку и одновременно мастурбировать. Трупы нашли трое старших детей Отеро, вернувшись домой из школы после обеда.

Убийство семьи Отеро было настолько извращенным и жестоким, что стало шоком даже для полиции Уичито – собственно, так показалось бы кому угодно.

4 апреля 1974 года BTK допустил оплошность со вторым убийством: выбранная им жертва, двадцатиоднолетняя Кэтрин Брайт, неожиданно вернулась домой в сопровождении девятнадцатилетнего брата Кевина. BTK, вооруженный пистолетом, попытался справиться с ними обоими, но Кэтрин и Кевин сопротивлялись; Кевин, дважды раненый в голову, смог выбежать на улицу и позвать на помощь. BTK запаниковал и нанес Кэтрин несколько ножевых ранений, а потом сбежал, не успев выполнить своих садистских ритуалов. Кэтрин вскоре скончалась. Полицейские сначала решили, что преступника прервали во время грабежа, и не связали это дело с убийствами Отеро.

В октябре 1974 BTK позвонил в «Уичито Игл», объяснив, как найти его письмо, спрятанное между страницами учебника по инженерному делу в общественной библиотеке. В нем он описывал убийство Отеро с такими подробностями, что полиция убедилась – письмо подлинное. Оно стало первым в серии загадочных и страшных посланий и поэм, которые убийца рассылал в газеты и в полицию следующие пять лет. Позднее он вкладывал их в коробки вместе с какими-нибудь вещами жертвы, называя это «полевой почтой BTK». Коробки были из-под готовых завтраков (почему его окрестили «убийцей с хлопьями»); он оставлял полиции и прессе указания, как их найти в разных районах Уичито.

В одном из таких писем BTK писал, пренебрегая правилами грамматики:

Ну и она висит. Боже, ох Боже, какой дивный секси-всплеск меня ждет! Джозефина, пока я ее вешал, меня завела; как она просила ее отпустить, потом веревка затягивается, она беспомощная; смотрит с ужасом своими глазами, веревка тянется-тянется. (Вы не поймете потому что не знаете про фактор Х.) Потому убивали Сын Сэма, Джек-потрошитель, Харви Глэтмен, Бостонский душитель, доктор Г. Г. Холмс, душитель колготками из Флориды, Хиллсайдский душитель, Тед с Западного побережья и все остальные. Бессмысленно, но мы ничего не можем поделать. Нет помощи, нет лечения, кроме смерти, разве что поймать и посадить. Это кошмар, но мне спать не мешает²³⁷.

Он прекрасно сознавал свое место в легендах и истории серийных убийств.

17 марта 1977 года, выслеживая очередную жертву, он вдруг свернул с дороги и вломился в дом к двадцатичетырехлетней Ширли Виан и троим ее детям. Заперев детей в ванной, он изнасиловал Виан, надев ей на голову полиэтиленовый пакет для одежды, чтобы жертве не хватало воздуха, а потом задушил, пока дети колотили в дверь, зовя маму. Когда зазвонил телефон, он сбежал, не причинив детям дальнейшего вреда.

8 декабря 1977 года, после нескольких недель слежки за двадцатипятилетней Нэнси Фокс, он проник в ее дом, пока ее не было, и дожидался в темноте ее возвращения. Когда Нэнси вошла, он набросился на нее, связал по рукам и ногам и задушил своим ремнем; потом расположил связанный труп в одной из поз, которые его возбуждали, и занялся мастурбацией.

В следующие два года BTK посылал полицейским и прессе сообщения, где признавался в своих убийства и включал туда насмешливые стихи, посвященные жертвам, вроде «Ах, смерть Нэнси» или «Локоны Ширли».

В апреле 1979-го, выследив шестидесятитрехлетнюю вдову Анну Уильямс, он пробрался к ней и дожидался, пока хозяйка вернется. Однако она задерживалась; раздраженный, он украл несколько вещей и скрылся. В июне он прислал Уильямс рисунок, где в откровенной манере изобразил, что собирался с ней сделать, а также жуткое стихотворение под названием «Анна, что ж ты не пришла» и кое-какие вещи, украденные из ее дома. Такую же посылку он отправил на местную телестудию. Анна Уильямс срочно уехала из Уичито.

И тут BTK внезапно пропал – ни писем, ни новых убийств. Постепенно неустановленного серийного убийцу начали забывать. Когда в 1985 году он стал убивать снова, полиция не связала с ним предыдущие серии убийств – особенно в отсутствие характерных пугающих писем.

27 апреля 1985 года BTK вломился в дом пятидесятитрехлетней Марин Хедж и ждал ее в одной из спален. Потом напал на нее и задушил голыми руками. И оттащил труп в церковь, от которой у него был ключи. «Живая или мертвая, она должна была попасть в церковь», – заявил он позднее. В церкви он особым образом расположил ее еще теплый труп и фотографировал его, одновременно мастурбируя, а потом выбросил в канаву в нескольких милях оттуда.

16 сентября 1986 года BTK явился в дом к двадцативосьмилетней Вики Вегерле под видом телефонного мастера. Он связал жертву кожаными шнурками и задушил ее собственным чулком. Потом сделал фотографии тела, прежде чем сбежать. Двухлетнего сына Вики он не тронул – тот так и играл в гостиной на полу.

19 января 1991 года BTK выбрал следующую жертву – шестидесятидвухлетнюю Долорес Дэвис, про которую знал, что она живет одна. В темноте он подождал возле дома, пока она ляжет в постель, а потом швырнул цементный блок в стекло веранды. Когда хозяйка вышла посмотреть, что там за шум, он задушил ее колготками, потом погрузил труп в багажник своей машины и отвез за тринадцать миль в сельскую глушь. Там он припрятал его, чтобы на следующий день вернуться: сфотографировать и заняться мастурбацией. А потом снова погрузил тело в машину и выбросил под мостом.

За эти годы BTK обратился к прессе лишь однажды – в 1987-м заявил об одном убийстве, что он его не совершал. На тот момент полиция сочла заявление подлогом.

После 1991 года BTK навсегда удалился от дел и больше не убивал (насколько нам известно). К 2004 году, когда наступила тридцатая годовщина его первого убийства, следственная группа по делу BTK была давно распущена, детективы, входившие в нее, либо вышли на пенсию, либо получили новые назначения, все материалы лежали в архивах. Некоторые из офицеров департамента полиции Уичито, несшие теперь службу, даже не родились, когда BTK убил первую жертву в 1974-м.

BTK пробуждается

Поначалу репортажи в прессе по поводу годовщины убийств Отеро в январе 2004 года не вызвали у BTK никакой реакции, однако в марте – после двадцатипятилетнего молчания – он опять поднял голову. 17 марта он отправил ксерокопии фотографии Вики Вегерле в том положении, в каком он разместил ее труп в 1986 году, и вложил также ее пропавшее водительское удостоверение, взяв на себя ответственность за убийство, в котором подозревался муж Вегерле. Это вызвало в прессе новую шумиху, к которой присоединились многочисленные веб-сайты, чаты и форумы – феномен, возникший в 1990-х, во время спячки BTK.

Теперь BTK взялся рассылать экспонаты из своей обширной коллекции сувениров и копировать некоторые свои заметки на компьютерные диски. Он хотел сам решать, что будет написано в статьях, посвященных его тридцатой годовщине. Он намеревался оставить наследие потомкам, как утверждает Кэтрин Рамсленд, которая позднее интервьюировала и изучала его. Она пишет: «В своих фантазиях он получал удовлетворение от мыслей о том, что все узнают, насколько он был умен. В отличие от Зодиака и Джека-потрошителя он собирался не просто исчезнуть, совершив преступление – все должны были узнать, кто именно исчез»²³⁸.

В следующие одиннадцать месяцев BTK отправил серию продуманных сообщений-ловушек полицейским и прессе. Так он удовлетворял свою тягу к контролю и власти, не совершая убийств (которые все равно задумывал), и полиция намеренно провоцировала его продолжать коммуникацию.

Рамсленд говорит: «Второй раунд, начавшийся в 2004 году, был нацелен на то, чтобы «раздуть старые угли», как он сам выражался. [Он] хотел не просто известности. Он считал себя сверхъестественным существом, оборотнем, и хотел, чтобы на него обратили внимание те, кто обладает максимумом власти. Он стремился поднять ставки»²³⁹.

Первое издание моей книги вышло в октябре 2004 года, как раз вовремя, чтобы упомянуть там новое пробуждение BTK, но теперь я могу сказать, что спустя каких-то четыре месяца он был арестован – и эта книга нашлась у него в личной библиотеке, прямо на прикроватном столе!²⁴⁰ (BTK читал о себе в книге, которую мой издатель назвал «окончательной историей феномена серийных убийств».)

Там он оказался на одних страницах с Джеком-потрошителем, Бостонским душителем и Тедом Банди; думаю, BTK решил, что добился признания, попал в историю – в буквальном смысле, – разве что никто не знал, кто он такой.

8 января 2005 года BTK допустил первую ошибку. Вместе со своей машиной он попал в поле зрения камеры наблюдения, когда подбросил свою «полевую почту» в багажник пикапа, припаркованного у магазина «Хоум Депо». Хотя разрешения камеры не хватало, чтобы его опознать, полицейские впервые воочию увидели BTK – белого мужчину средних лет на джипе «Чероки» темного цвета. Однако таких машин в округе было зарегистрировано около двадцати пяти тысяч.

«Полевая почта» становилась для него неудобна. Каждый раз ему приходилось принимать меры предосторожности, чтобы не оставить отпечатков пальцев или следов ДНК, все фотографии надо было многократно ксерокопировать, чтобы нельзя было проследить конкретный ксерокс, а подходящую коробку с хлопьями где-то купить, неприметно избавиться от содержимого и выбрать безопасное место, чтобы подбросить ее. На это уходило слишком много времени и усилий. В послании, оставленном в «Хоум Депо», BTK спрашивал полицию: «Могу ли я общаться через дискеты так, чтобы нельзя было проследить компьютер? Только ответьте честно».

В случае положительного ответа он просил полицейских разместить в разделе объявлений в газете сообщение: «Рекс, все будет ОК».

К этому моменту у BTK развилось подобие обратного стокгольмского синдрома – он начинал идентифицировать себя с теми самыми правоохранительными органами, которые преследовали и охотились на него; он пребывал в нарциссической иллюзии, что полицейские ведут с ним взаимную игру, соблюдая правила, которые он установил – в том числе оставаясь по отношению к нему честными (хотя сам BTK регулярно сообщал им ложную информацию в своих посланиях).

Когда полицейские уверили его, «Рекс, все будет ОК», BTK наивно отправил им 16 февраля новое сообщение на дискете пурпурного цвета. Позднее он объяснял: «Я использовал пурпурный как символ императорской власти – символ BTK»²⁴¹.

Так-то его и поймали.

Когда полицейские проверили метаданные, записанные на дискете, то обнаружили некого «Денниса», создавшего файлы, которые были удалены с компьютера, принадлежащего Лютеранской церкви Христа. Беглого просмотра веб-сайта Лютеранской церкви в Уичито хватило, чтобы найти Денниса Рейдера – недавно избранного президента совета паствы.

Спустя тридцать лет поисков полицейские нашли BTK за тридцать секунд и несколько кликов по клавиатуре. Добро пожаловать в двадцать первый век, Связать – Пытать – Убить!

Деннис Рейдер, пятидесяти девяти лет, был офицером службы контроля одного из местных парков, ветераном ВВС США, руководителем клуба бойскаутов, домовладельцем и старейшиной церкви. Его считали одним из самых достойных членов местной общины.

Он был женат тридцать три года, двое его детей, мальчик и девочка, учились в колледже, у него не было ни одного привода в полицию. Впоследствии он оказался одним из немногих серийных убийц, не показавших положительного результата в стандартном тесте Хэира РСL-R (Оценочный лист психопатии), так как у него наблюдалась лишь малая доля из двадцати бихевиоральных особенностей, сопутствующих психопатии.

Полицейские отложили арест Рейдера до момента, когда получат окончательное подтверждение личности подозреваемого путем анализа ДНК. После одного из ранних убийств в ходе массового сбора ДНК для выявления серийного убийцы, полиция Уичито получила ДНК его дочери, Керри Роусон, из мазка Папаниколау, который она сдавала, будучи студенткой Университета Канзаса. Так была установлена ее родственная связь с убийствами BTK. Поскольку дочь не являлась подозреваемой в расследовании, «порог вероятной причины» для сбора ее ДНК был ниже – эти данные не предполагалось использовать как доказательство в суде. Однако положительное родственное совпадение с ДНК с мест преступлений снижало порог для сбора ДНК Рейдера – а это уже было доказательством.

Использование родственной ДНК – это прием, вызвавший немало дискуссий из-за доступа полиции к популярным веб-платформам, где с помощью ДНК желающие могли выяснить свою генеалогию. С помощью этого приема в 2018 году был пойман также знаменитый Убийца из Золотого штата – еще один «спящий» преступник, выявленный благодаря новым технологиям сбора и расшифровки ДНК. (См. далее.)

Деннису Рейдеру было не сравниться с Тедом Банди. Лысеющий, церемонный, религиозный мужчина на пороге старости, женатый, со скверным несдержанным характером и дурацкими фетишами вроде самосвязывания и переодевания в женскую одежду, он не обзавелся ни поклонницами, ни фанатами. Однако пресса заинтересовалась его посланиями и тем, что выявил арест: гигантской коллекцией трофеев, каталогов, дневников и странных селфи с веревками и в женской одежде, на которых он позировал в том числе и в тех же положениях, в которых оставлял своих жертв. Изощренность его фантазий, планирование и выслеживание жертв, которых он называл «проектами», его хладнокровные признания на процессе, который транслировался по телевидению и Интернету, привлекли огромное количество зрителей – в последний раз такое наблюдалось только с Джеффри Дамером в начале 1990-х.

Последствия: BTK в книгах

Когда я писал эту книгу, то представлял себе потенциальных читателей, но почему-то не задумался о том, что ее может прочесть и серийный убийца. Я был потрясен, когда прочел у Стивена Сингулара в его книге «Несвятой посланник. Жизнь и преступления серийного убийцы BTK»[24], что мою книгу нашли в библиотеке BTK.

По ночам он сидел дома и читал о себе в моей книге, обдумывая, какие новые послания отправит полиции. Наверняка он испытывал гордость, видя свое прозвище в ряду знаменитых убийц. Там был и раздел о детективных журналах, которыми Рейдер зачитывался в детстве²⁴².

Стивен Сингулар выдвигал предположение, что последующее заявление Рейдера о травме головы, полученной в детстве, могло быть вдохновлено информацией из моей книги о других серийных убийцах²⁴³. Я с ужасом осознал, что являлся одной из нитей в материи, которой посвятил книгу; чудовище, которое я описывал, глядело прямо на меня из темной бездны, держа в когтях мою книгу. Я даже прибегнул к кладбищенскому юмору, пошутив, что BTK нашел в моей книге «профессиональную поддержку».

Я кое-что слышал о его заявлениях в суде. Хоть и не я придумал термин «стадия троллинга», в книге приводилось ее подробное описание как одной из циклических фаз в реализации убийственных намерений – точно так же ее описывали до меня Джоэль Норрис, Стивен Джананджело и другие. Когда судья спросил Рейдера о многократном упоминании данного термина в его обращении к суду, Рейдер ответил:

Так называемый сталкинг или троллинг… Если вы почитаете о серийных убийцах, то узнаете, что они проходят через разные стадии. На стадии троллинга ты, скажем так, постоянно выискиваешь жертву. Ты можешь ее искать несколько месяцев или лет, но как только останавливаешься на конкретном человеке, то становишься сталкером²⁴⁴.

Переход от троллинга к сталкингу был собственным конструктом Рейдера. Как многие серийные убийцы, Рейдер очень интересовался серийными убийствами. Банди говорил, что в серийных убийствах он «единственный академик»²⁴⁵, но Рейдер действительно являлся им. Он прошел настоящее обучение.

Книга моей коллеги Кэтрин Рамсленд «Разум преступника»[25] тоже имелась в собрании Рейдера; позднее она работала с ним над книгой об истории его преступлений, «Признания серийного убийцы. Нерассказанная история Денниса Рейдера, серийного убийцы BTK». Она называла эту книгу «опосредованной автобиографией»²⁴⁶.

После ареста Рейдера писатель Томас Харрис («Молчание ягнят») сделал признание: его персонаж Фрэнсис Долархайд из романа 1981 года «Красный дракон» (в фильме его сыграл Ральф Файнс) частично основывался на тогда еще не пойманном убийце BTK.

В 2010 году Стивен Кинг написал роман, вдохновленный делом BTK, «Счастливый брак», про то, как жена узнает, что ее муж – серийный убийца. Роман и фильм, снятый по нему, вызвали глубокое негодование дочери Денниса Рейдера, Керри Роусон, которая обвинила Кинга в том, что он делает себе рекламу «за счет десяти жертв моего отца и их семей». Более того, «мы чувствуем, что нами воспользовались, – заявила она в интервью газете «Уичито Игл», сравнив свою семью с семьями жертв. – Мы считаем себя одиннадцатой семьей-жертвой. Стивен Кинг имел право рассказать эту историю, но зачем втягивать нас?»²⁴⁷

Однако в 2019 году Роусон появилась на обложке журнала «Пипл» с рекламой собственной книги, посвященной преступлениям отца «Дочь серийного убийцы. Моя история страха, боли и преодоления», в которой утверждала, что убийства BTK, которые упоминаются там лишь походя, привели ее к Богу, любви и искуплению. (Да уж, что ни делается, все к лучшему – если только это делается не с тобой.) Книга заканчивается последним письмом Роусон к ее отцу, сидящему в тюрьме, где она говорит: «Я смирилась с тем, что произошло с тобой, и отпустила. Мне никогда не понять этого, но я прощаю тебя. Мне жаль, и я скучаю по тебе»²⁴⁸. Пассивный залог, который она использует, говоря о десяти убийствах – «то, что произошло с тобой» – это наглядный показатель психопатии. Я уверен, что именно так Рейдер и другие серийные убийцы воспринимают свои преступления: не как то, что они сделали, а как то, что с ними произошло.

В августе 2005 года Деннис Рейдер признал себя виновным и был приговорен к десяти пожизненным срокам без возможности освобождения в течение 175 лет. «Золотой век» серийных убийц на тот момент уже клонился к закату.

Закат «золотого века»: Серийные убийства в США в 2000–2020 годах

Весьма символическим с точки зрения конца «золотого века» является новое определение серийного убийцы по критериям ФБР. Традиционно серийными убийцами считались преступники, убившие три или более жертв в отдельных эпизодах, мотивированных патологическими фантазиями или сексуальными парафилиями. Из их числа соответственно исключались такие исторические фигуры, как Эд Гин или Уэйн Уильямс, которых удалось обвинить только по двум убийствам, хотя подозревались они по куда большему количеству. Определение «три или более» выглядело проблематичным и спорным.

В 2005 году на симпозиуме по серийным убийствам в Сан-Антонио, организованном Отделом поведенческих исследований (ОПИ) при Национальном центре анализа насильственных преступлений ФБР (НЦАНП), возникло новое определение. Сегодня ФБР, главное национальное агентство, занимающееся серийными убийствами, определяет их как «неузаконенное убийство двух или более жертв одним и тем же преступником (преступниками) в отдельных эпизодах» по любым причинам, включая «злость, удовольствие, финансовую прибыль и привлечение внимания»²⁴⁹. Это означает, что мафиози, наемные киллеры, серийные убийцы, стремящиеся к выгоде, и террористы, считающие себя «миссионерами», технически подходят под критерии ФБР для серийных убийц.

Такое изменение привело к большой неразберихе в статистике, поскольку пришлось заново подсчитывать убийц, превысивших «порог с двумя жертвами». Некоторые источники разбивали статистику на две колонки: серийные убийцы с двумя жертвами и серийные убийцы с тремя и более.

После 2005 года некоторые начали использовать ушедший было в прошлое термин «убийства похоти» или «гедонистические убийства похоти», или, на академическом языке, «эротофонофилия», чтобы различать «традиционных» сексуальных серийных убийц от всех прочих типов. Этот термин происходит от греческого «Эрос», бог любви, и «фонос» – кровопролитие или убийство. Им обозначаются «убийства садистического и жестокого характера, с калечением частей тела, особенно гениталий»²⁵⁰, либо «насилие, пытки или другие действия сексуального характера, заканчивающиеся смертью жертвы и включающие акт убийства, обычно называемые сексуальным садизмом… В более широком смысле речь идет о сексуализированных пытках жертв, находящихся в сознании, без сознания, живых или мертвых»²⁵¹.

К моменту, когда в начале 2000-х были арестованы Гэри Риджуэй и Деннис Рейдер, у нас в списках было столько серийных убийц (минимум 2236 в США, включая тех, что относились к категории с двумя жертвами), что мы в каком-то смысле привыкли к ним и уже не испытывали былого ужаса от их преступлений.

После BTK появлялись другие серийные убийцы: Терри Э. Блер, Джозеф Э. Дункан III, Пол Дюруссо, Уолтер Э. Эллис, Рональд Доминик, Шон Винсент Джиллис, Лоренцо Джером Джильярд-младший, Марк Гудо, Уильям Девин Хоуэлл, Даррен Деон Вэнн… кто все эти люди? Если эти имена вам незнакомы, то вы не одиноки – эта простая выборка из десяти серийных убийц, арестованных в 2000-х, убивших вместе около ста человек, практически не привлекла к себе внимания, разве что со стороны местной прессы. Не выходило никаких или почти никаких громких книг, фильмов или документальных сериалов на «Нетфликсе», посвященных этим убийцам. Некоторые из них даже не заслужили прозвища – или только вторичное, вроде «новый душитель с Батон-Руж» (Шон Винсент Джиллис).

Новое поколение серийных убийц могло соперничать по количеству жертв со своими предшественниками из «золотого века», но выглядело менее интересным, менее «оригинальным», да и в среднем количество жертв на каждого стало меньше. Эрик Хики недавно писал, что с 1970 по 1980 год среднее количество жертв на серийного убийцу приближалось к дюжине. К 2000-м годам оно упало до трех-четырех; если не считать Рональда Доминика с 23 жертвами мужского пола в Луизиане, в США не появлялось новых серийных убийц с «рекордными показателями», как у звезд «золотого века» – Теда Банди, Джона Уэйна Гейси, Гэри Риджуэя, Дина Корлла или Хуана Короны²⁵².

Одной из причин скудного освещения в прессе стало и сокращение количества серийных убийц, даже после того, как ФБР ограничило определение двумя и более жертвами. Сколько бы жертв у них ни было – две, три или более – серийные убийцы остаются статистически редким феноменом по сравнению с «обычными» убийцами, количество которых тоже значительно упало после исторического пика с 24 760 убийствами в 1993 году до низшего предела в 13 472 к 2014 году²⁵³. Число новых серийных убийц, возникающих на сцене, в указанный период снизилось соответственно²⁵⁴. (Количество убийств постепенно начало снова расти в 2015–2017 годах).

По данным исследовательского проекта по формированию базы данных серийных убийц Рэдфорда/Университета Флориды, лучшего каталога серийных убийц, в предыдущие десятилетия, включая «золотой век», количество новых серийных убийц в США возрастало по экспоненте каждые десять лет начиная с 1950-х:

1950–1959: 51

1960–1969: 174

1970–1979: 534

1980–1989: 692

1990–1999: 614

Однако в 2000-х количество новых серийных убийц начало резко падать:

2000–2009: 337

2010–2015: 93²⁵⁵

При таких темпах прогнозируемое количество новых серийных убийц в 2010–2020 годах будет около 185 – как в 1960-х.

Каковы причины такого сокращения количества серийных убийц? Мы не знаем. Точно так же мы не можем сказать, почему сократилось количество «обычных» убийств.

Но действительно ли количество серийных убийц упало? Есть две противоположных и неподтвержденных гипотезы относительно данной динамики в статистике:

1. Криминология значительно усовершенствовалась, и правоохранительные органы теперь лучше вооружены методиками распознавания, связывания, расследования преступлений, а также выслеживания и поимки серийных убийц, поэтому ловят их на ранних стадиях «карьеры»;

2. Серийные убийцы усовершенствовали свои методы, лучше скрываются от преследования и избегают поимки, в том числе избавляясь от улик или не оставляя их; правоохранительные органы в то же время слишком перегружены и недостаточно финансируются, чтобы заметить серии убийств в маргинальных слоях населения. Это аргумент «отсутствия отсутствия»: пропажи людей в маргинальных кругах не замечают или не сообщают о них в полицию, и потому мы не знаем, сколько у нас серийных убийц и сколько у них жертв²⁵⁶. (См. Проект по наблюдению за случаями серийных убийств на http://www.murderdata.org/.)

Возможно, некоторые серийные убийцы действительно усовершенствовались в своем ремесле, но совершенно точно в наше время поймать серийного убийцу куда легче, чем в прошлом. В основе любого расследования по делу о серийных убийцах лежит возможность совместить кандидатуру подозреваемого с доступностью каждой жертвы в серии. С 1990-х годов это стало гораздо проще благодаря новым методам анализа ДНК, общегосударственным базам данных, сотовым телефонам, которыми пользуются как жертвы, так и убийцы, GPS-отслеживанию, автоматическим системам оплаты проезда, банкоматам и кредитным картам, видеонаблюдению на дорогах, видеорегистраторам, разрешениям на доступ к интернет-трафику и статистике веб-сайтов (после 11 сентября), социальным медиа-платформам и дальнейшему совершенствованию психологического и географического профилирования.

Все эти новые методики, криминологические техники и прочие разработки помогают не просто арестовывать серийных убийц, а арестовывать их в самом начале «карьеры», в отличие от предыдущих десятилетий (отсюда и падение среднего количества жертв, приписываемых серийным убийцам в наше время).

Патология серийного убийства так хорошо известна следователям, что «начинающих» серийных убийц ловят после первого или второго убийства, прерывая их «карьеру» на старте и не дав им приобрести известность. Как сообщает группа криминологов:

Такие термины как «начинающий», «потенциальный», «вероятный», «возможный» часто используются вместе с «серийным убийцей» для описания преступников, которые либо сами признались в своих серийных «тенденциях», либо пытались совершить новое преступление в период, прошедший с их первого убийства до поимки²⁵⁷.

В Канаде мечтающий стать серийным убийцей Лука Маньотта убил, изнасиловал, расчленил и предположительно частично съел жертву мужского пола. Он снял на видео, как бьет труп ножом для колки льда, совершает акты некрофилии и режет мясо ножом и вилкой. Далее он разместил видео в соцсетях, назвав его один сумасшедший и один нож – вслед за тремя парнями и одним молотком, видео, записанном в 2007 году тремя украинскими серийными убийцами, которые молотком насмерть забивали бездомных. (Всего они убили двадцать одну жертву.) Отправив фрагменты трупа в канадскую полицию и две начальные школы, Магнотта сбежал в Германию, где был арестован и экстрадирован в Канаду, не успев совершить новых преступлений.

Еще один претендент на титул серийного убийцы и любитель видеосъемок Марк Твитчелл (или Убийца-Декстер – он обожал телесериал «Декстер»), заманил жертву мужского пола в свою любительскую студию в гараже, убил и расчленил. Твитчелла арестовали после того, как он заманил к себе вторую жертву и попытался обездвижить ее шокером, однако мужчине удалось сбежать. В 2011 году сообщалось, что, оказавшись в тюрьме, Твитчелл купил себе в камеру телевизор, чтобы посмотреть все серии «Декстера», которые пропустил с момента ареста.

В числе прочих значимых факторов, повлекших за собой сокращение количества серийных убийств в 2000–2020 годах, – также:

✓ значительное совершенствование методик сбора и анализа ДНК. Старые улики биологического происхождения, которые не поддавались анализу ДНК в предыдущие десятилетия, теперь можно обработать с помощью более продвинутых методик; сбор высокочувствительных срезов с «контактным» ДНК, а также применение стратегических подходов, включающих сбор и сравнение «родственной» ДНК с общедоступных генеалогических сайтов, привели к успешным поимкам преступников и признанию их вины;

✓ телевизионные программы в жанре «тру-крайм» и краудсорсинг в соцсетях позволяют широко распространять информацию о серийных убийствах и вовлекать общественность в расследования. Хотя большая часть такой информации бесполезна или спекулятивна, полиция иногда отыскивает важные зацепки в общем интернет-шуме. Недавний пример – дело серийного убийцы с Лонг-Айленда. Онлайн-форум Websleuths («Веб-сыщики») и сериал A&E «Сезон убийств» привели к обнаружению останков жертв убийцы, которые полиция просмотрела (или, по крайней мере, не упоминала о них). Как астрономы-любители помогают в обнаружении звездных феноменов, полицейские могут использовать схожий «облачный следственный анализ» и отфильтровывать из шума ценные сигналы²⁵⁸;

✓ совершенствование системы географического профилирования с триангуляцией по трем и более преступлениям – будь то убийства, изнасилования, грабежи или поджоги – позволяет определять зону, в которой действует преступник, основываясь на том принципе, что серийные преступники оперируют не слишком далеко и не слишком близко от места жительства и зоны комфорта;

✓ хранение данных интернет-трафика на серверах провайдеров после 11 сентября дает полиции доступ к электронным письмам, интернет-поиску, маршрутам и веб-сайтам, посещенным убийцей или его жертвами.

Еще одна причина, по которой пресса меньше освещает серийные убийства – это расовая демография серийных убийц и их жертв. В предыдущие десятилетия серийными убийцами являлись преимущественно белые мужчины, а их жертвами – белые женщины, поскольку убийства обычно совершаются в пределах своей расы. К 2015 году демография значительно изменилась: около 60 % серийных убийц были афроамериканцами²⁵⁹. Это означало, что и жертвы были преимущественно чернокожими, и не просто чернокожими, а нищими маргиналами, что тем более отвращало от них средства массовой информации. Освещались только самые причудливые серии убийств чернокожих, вроде тех, что совершили Кендалл «Вонючка» Франсуа в Покипси, Нью-Йорк, который хранил трупы восьми жертв-проституток на чердаке дома своих родителей в конце 1990-х; или Энтони Эдвард Соуэлл в Кливленде, который накопил у себя на участке столько мертвых тел чернокожих маргиналок, что соседи начали жаловаться на отвратительный запах в местный департамент здравоохранения. (Сначала запах списывали на расположенный поблизости мясокомбинат.) Если в прошлом СМИ не особенно интересовались убитыми белыми проститутками или бездомными, что говорить о чернокожих – по сравнению, например, с белыми студентками колледжа, представительницами среднего класса, которые ездили на лыжные курорты или стажировались у конгрессменов.

Необычно большое количество серийных убийц в 2000-х совершили самоубийства в момент поимки или находясь в заключении – многие еще до того, как судебный процесс мог бы сделать из них знаменитостей. В их числе Чарли Брандт, Роберт Юджин Брэшерс, Гэри Эванс, Ричард Эвониц, Дейл Хауснер, Мори Тревис, Исраэль Кейес.

Последний в этом списке по крайней мере привлек внимание прессы. Исраэля Кейеса связывали с минимум одиннадцатью убийствами в разных штатах, которые он планировал с особой тщательностью. Например, он всегда выключал мобильный телефон и расплачивался наличными, чтобы не оставлять следов. В одном случае, в убийствах Билла и Лоррейн Карриер, он прилетел с Аляски в Чикаго и арендовал машину, чтобы проехать тысячу миль до Вермонта, где два года назад спрятал возле их дома свой «набор убийцы»: лопаты, полиэтиленовые мешки, деньги, оружие, боеприпасы и бутылки с растворителем «Драно», чтобы избавиться от трупов. Однако до того как многие из его необъяснимых убийств были раскрыты, Кейес в 2012 году покончил с собой, находясь в тюрьме. В камере осталась его кровавая и маловнятная поэма на четырех страницах – «Ода убийству».

Некоторые скончались от естественных причин, не дождавшись суда. Например, Дэвид Паркер Рей, Убийца с коробкой игрушек, жертвами которого предположительно стали семьдесят женщин, скончался от сердечного приступа в 2002-м – обвиняли его при этом всего по двум эпизодам. Рей держал у себя на участке звукоизолированный грузовик, который называл «коробкой с игрушками»; в кузове у него хранился целый арсенал хлыстов, цепей, подвесов, ремней, зажимов, фиксаторов для ног, хирургических скальпелей, пил, механических фаллоимитаторов и секс-игрушек. Там стояло гинекологическое кресло, к которому он ремнями привязывал жертв и пытал по нескольку дней, а иногда и недель. Полицейские обнаружили жуткую аудиозапись, на которой Рей называл своих жертв рабынями и перечислял правила, которые они должны выполнять. Грузовик был также оборудован камерами, чтобы записывать пытки и убийства. Агент ФБР Пэтти Раст, бывшая капитан армии и опытный агент, получила приказ составить опись видеокассет и прочего содержимого «коробки с игрушками». Она провела в грузовике пять дней, каталогизируя все, что там находилось. По словам писателя «тру-крайм» Джона Глэтта, «неделю спустя она закончила с каталогом, вышла из «коробки с игрушками» и выстрелила себе в голову из служебного револьвера, скончавшись на месте»²⁶⁰. И вот это уже привлекло внимание прессы – на день или два.

Наиболее шокирующие случаи серийных убийств в 2000-х происходили за пределами США: каннибализм со съемками на мобильный телефон в России, причудливые серийные убийства в Китае и Британии, убийства на сексуальной почве в Индии, Пакистане и Латинской Америке, так называемые сангомас мути – ритуальные серийные убийства в Южной Африке, где части тел детей использовали в магических целительских практиках, страшные наркокультовые серийные убийства в Мексике. В каждой стране есть собственные разновидности серийных убийц, в каждой стране убийства происходят волнами – в зависимости от культурной, политической и исторической ситуации.

В Канаде, например, Роберт Пиктон сознался, что убил сорок девять человек (в основном женщин-бродяг коренного происхождения) и скормил их останки свиньям у себя на ферме (он еще сетовал, что не «сравнял счет» до пятидесяти). Пиктон был одним из последних рекордсменов по количеству жертв в Северной Америке.

Уже после него в Торонто объявился ландшафтный дизайнер, подрабатывавший также Санта-Клаусом в торговых центрах, шестидесятишестилетний серийный убийца Брюс Макартур. Своих жертв, гомосексуалов, он находил в приложениях для знакомств – Manjam, Silver Daddies и Grindr, – где представлялся Серебряным лисом. Он убил и расчленил минимум восемь человек из местного гей-сообщества. По взаимному согласию он связывал их, а потом душил, раскладывал трупы на натуральных шубах, с сигарами и сигаретами, торчащими из безжизненных ртов, чтобы сфотографировать. Расчленив тело на мелкие кусочки, Макартур подбрасывал их в субстрат для растений в горшках, которые поставлял в дома богатых клиентов. Он регулярно навещал своих жертв в их импровизированных могилах – поливая одновременно и растения, и фрагменты человеческих трупов.

Нераскрытые серийные убийства

Загадочные нераскрытые серии убийств привлекали интерес со времен Джека-потрошителя в Уайтчепеле в 1888 году и до Зодиака в Калифорнии в конце 1960-х. Каждый год в прессе появляются статьи о том, что личность Джека-потрошителя наконец установлена, однако ни в одной до сих пор не приводилось убедительных доказательств выдвигаемых гипотез, вплоть до недавних абсурдных замечаний об идентификации по ДНК²⁶¹.

Среди нераскрытых серийных убийств по популярности пока что лидирует «Убийца с Лонг-Айленда» (УЛА, известный также как «Убийца с Джилго-Бич» или «Потрошитель с Крейглист»), подозреваемый в шестидесяти убийствах в период с 1996 по 2013 год. В числе прочих загадочных случаев – «Собиратель костей», которого связывают с одиннадцатью жертвами женского пола, чьи останки были обнаружены в Вест-Мезе, Нью-Мехико; «Убийца семи мостов» в Северной Каролине, предположительно убивший одиннадцать проституток-афроамериканок; «Убийца Джефф Дэвис 8» в Дженнингсе, приход Джефферсона Дэвиса, Луизиана, подозреваемый в восьми убийствах; «Убийца с Дайтон-Бич» во Флориде с четырьмя жертвами; «Убийца 9 февраля», который убивал минимум двух женщин в Солт-Лейк-Сити ежегодно в эту дату; и «Убийца, глядящий на восток», действовавший близ Атлантик-Сити, который оставил четырех убитых им женщин на задворках заброшенного мотеля, намеренно расположив их лицами на восток – в одежде, но без обуви и носков – есть подозрения, что это тот же самый человек, что и УЛА.

Кюветы и обочины американских скоростных шоссе настолько часто становятся местом преступления – почти пятьсот случаев нераскрытых убийств за тридцать лет, – что с 2009 по 2011 год ФБР реализовало специальную инициативу по расследованию серийных убийств на шоссе, подозревая, что убийства совершали водители-дальнобойщики²⁶². По крайней мере двадцать пять дальнобойщиков были обвинены в сериях убийств, а в целом в ходе инициативы расследование велось более чем по 275 подозреваемым – практически все они работали водителями грузовиков²⁶³.

Аресты преступников «золотого века»

BTK и убийца с Грин-Ривер были не единственными звездами «золотого века», которых поймали в 2000-х. Серийные убийцы, действовавшие в период с 1960-х по 1990-е, продолжали периодически пробуждаться от спячки, словно чудовища, внезапно воскресающие в самом конце фильма. Как престарелые нацистские преступники, прячущиеся в джунглях Парагвая, эти серийные убийцы из прошлого попадали в поле зрения общественности после их ареста или нового приговора.

Например, Ричард Коттингем, Убийца с Таймс-сквер, после тридцати лет в тюрьме, где он сидел за пять убийств, совершенных с 1977 по 1980 год, в 2010 году признался в еще одном убийстве, которое совершил аж в 1967-м!

Был еще Родни Алькала – Убийца из «Игры в свидание», – который изнасиловал и убил по меньшей мере восемь девушек и женщин в Калифорнии, Нью-Йорке и Вайоминге с 1971 по 1979 год, а в 1970-х участвовал в телешоу, когда у него на счету уже было четыре трупа. (Невеста, которую он выбрал, отказалась пойти на свидание, поскольку Алькала ей совсем не понравился.)

Алькала сидел в тюрьме с момента ареста в 1979 году, но оказался столь хитроумным, что, самостоятельно ведя защиту, неоднократно добивался пересмотра приговора, почему на весь процесс ушло более тридцати одного года. Только в 2010 году Алькалу, наконец, признали виновным и приговорили к смертной казни – жаль, что не осиновым колом в сердце.

В середине 1960-х Алькала окончил факультет изобразительных искусств в Университете Калифорнии и специализировался на фотографии. В 1968 году, после похищения восьмилетней девочки, которая шла по улице из дома в школу, и ее жестокого изнасилования с избиением железным прутом, он под вымышленным именем бежал в Нью-Йорк. Там поселился в Гринвич-Виллидж и изучал кинорежиссуру в университете; предположительно Алькала участвовал в семинаре Романа Полански[26]. Алькала устроился на работу ночным сторожем в страховую компанию Голубого креста / Голубого щита на Лексингтон-авеню, то есть туда же, где Ричард Коттингем в то же время работал компьютерным оператором²⁶⁴. (Коттингем Алькалу не помнил.)

В Нью-Йорке Алькала убил двух женщин, включая ту, которую похитил в июле 1977 года из ее квартиры на Третьей авеню, в трех кварталах от офиса страховой компании, где трудились они с Коттингемом. (Только подумайте, какова математическая вероятность такого совпадения!) Далее Алькала вернулся в Калифорнию и там убил еще несколько жертв. В 1979 году он был наконец арестован за убийство двенадцатилетней девочки.

После десятилетий судов и апелляций Алькала оставался более-менее известным персонажем только в Калифорнии, в остальном мире его давно забыли. Но тут, в 2010 году, полиция в попытке установить личности прочих жертв Алькалы опубликовала в Интернете 120 фотографий неопознанных девушек и женщин, найденные в его архиве после ареста. (Всего там хранилось девятьсот снимков, но большинство были слишком откровенными, чтобы их обнародовать).

В марте 2010 года Алькалу приговорили к смерти в Калифорнии (в третий раз) за пять убийств; а в 2013-м он был признан виновным еще в двух убийствах в Нью-Йорк-Сити. В 2016-м его обвинили в убийстве 1977 года в Вайоминге – жертву опознали по фотографиям, опубликованным в Интернете, но преступник на тот момент был тяжело болен и не мог присутствовать на процессе.

В том же году, когда в Калифории было раскрыто дело Алькалы, другого убийцу «золотого века», Лонни Дэвида Франклина-младшего, Мрачного спящего, арестовали и обвинили в десяти убийствах, совершенных в два захода – с 1985 по 1988 год и, спустя четырнадцать лет спячки, с 2002-го до момента ареста в 2010-м, откуда и прозвище Мрачный спящий. Его приговорили за десять убийств, но подозревали более чем в двадцати пяти.

В 2018 году пресса активно освещала арест Убийцы из Золотого штата или Насильника из Восточного района, или Настоящего ночного охотника – все эти прозвища принадлежали бывшему полицейскому, серийному убийце Джозефу Джеймсу Деанджело. На момент ареста ему уже перевалило за семьдесят; своих жертв он насиловал и убивал с 1974 по 1986 год, после чего, доведя их счет до тринадцати, «вышел на пенсию» в своей карьере преступника. Деанджело полиция опознала, сравнив профили ДНК с изнасилования, совершенного в 1980-х, с данными с открытого генеалогического сайта. Там обнаружилась ДНК дальних родственников подозреваемого, и ученый, приглашенный полицией для составления генеалогического древа по этим данным, вывел следствие на Деанджело. На момент выхода книги Деанджело ожидал суда.

Родственная ДНК – если в будущем адвокаты не добьются, чтобы ее получение считалось вторжением в частную жизнь родственников подозреваемого, – является мощнейшим инструментом для раскрытия старых убийств. Возможно, с помощью сайтов, где по ДНК составляют генеалогическое древо, полиции удастся разгадать тайну смерти сотен тысяч неопознанных жертв, убитых десятилетия назад.

Хотя серийные убийцы, реальные и вымышленные, остаются героями фильмов, сериалов и детективной литературы, уже много лет никаких оригинальных случаев серийных убийств не наблюдалось. Популярный сериал «Нетфликс» 2017 года «Охотники за разумом» – основанный на интервью, которые в 1970-х проводили с находящимися в заключении серийными убийцами агенты ФБР Джон Дуглас и Роберт К. Ресслер из Отдела поведенческих исследований и профессор сестринского дела в психиатрии Энн У. Берджесс, – оживил интерес к серийным убийцам «золотого века». Первый сезон познакомил новое поколение зрителей со «звездами» прошлого вроде Эда Кемпера, Монти Риссела и Джерри Брудоса.

За этим чуть ли не ностальгическим воскрешением былых «звезд» последовали шоу вроде «Дамер про Дамера: Говорит серийный убийца» и «Кемпер про Кемпера: Внутри разума серийного убийцы»[27]. Как я писал пятнадцать лет назад, «все дороги в империи серийных убийц ведут к Теду Банди» – неизбежно в 2019 году на «Нетфликсе» вышли «Беседы с убийцей: Записи Теда Банди» и байопик «Красивый, плохой, злой» с Заком Эфроном, успевшим прославиться в «Классном мюзикле». Мы вернулись туда, откуда начали – к первому серийному убийце эпохи постмодерна, с которым теперь знакомилось новое поколение зрителей (и, возможно, серийных убийц), большинство из которых даже не родились, когда Банди казнили в 1989-м.

В каком-то смысле это возрожденное увлечение серийными убийцами «золотого века» обнадеживает: по крайней мере, в последние двадцать лет у нас не было новых громких случаев, свидетельствующих о дальнейшем порочном развитии преступного мышления. С конца 1990-х газеты уже не публикуют страшилок о ежемесячном росте количества убийств, из чего можно сделать вывод, что волна серийных убийств позади. Возможно. Однако если «золотой век» был волной, которая теперь отступила, то в чем все-таки заключались причины такого обострения? И какие уроки на будущее мы извлекли?

Дьявол в культуре: Причины начала и завершения «золотого века» серийных убийств

В моей недавней книге «Сыны Каина» я утверждаю, что история видела несколько подъемов и спадов серийных убийств, спровоцированных «идеальными штормами» исторических и социокультурных обстоятельств. Я описываю несколько таких волн в прошлом, включая недавнюю «эпидемию» в 1960–1990-х годах. Феномен «идеального шторма» здесь носит название дьявол в культуре (или зло в культуре) – этот термин предложил антрополог Саймон Харрисон, эксперт по некрофильским коллекциям частей тела врагов как военных трофеев, собранных бойцами. Он сам определяет его как «запретное совмещение культурных тем, каждая из которых сама по себе не представляет опасности, но вместе они вызывают тревожные ассоциации».

Мы часто пытаемся объяснить подъем серийных убийств в контексте бурных социальных и сексуальных революций 1960-х, гедонизмом и вседозволенностью 1970-х, за которыми последовали алчность и нигилизм 1980–1990-х. Действительно, такой социальный климат должен был сыграть свою роль в росте количества серийных убийств. Однако проблема в том, что фантазии о насилии у серийного убийцы возникают в детстве, в возрасте от 5 до 14 лет, хотя первое преступление он по статистике совершает, приближаясь к 28 годам. Изучив поколение Теда Банди и Джона Уэйна Гейси в поисках ответа на вопрос, почему они начали убивать в 1970–1990-х, мы должны оглянуться на двадцать, а то и двадцать пять лет назад, когда они были детьми и их страшные замыслы лишь зарождались.

Знаменитые серийные убийцы «золотого века» – такие как Банди, Гейси, Хуан Корона, Анджело Буоно, Генри Ли Лукас, Кэррол Эдвард Коул, Джерри Брудос, Дин Корлл, Патрик Кирни, Роберт Хансен, Гэри Хейдник, Лоуренс Биттакер, Артур Шоукросс, Рэнди Крафт, Кристофер Уайлдер, Пол Джон Ноулз, Ричард Коттингем, Уильям Бонин, Оттис Тул, Деннис Рейдер, Герберт Баумейстер, Герберт Маллин, Джерард Шафер, Эдмунд Кемпер, Дуглас Кларк, Гэри Риджуэй, Роберт Берделла, Джеральд Гальего и Родни Алькала – родились либо были детьми в 1940-х; в 1950-х появились на свет Ричард Чейз, Уильям Сафф, Джозеф Франклин, Джеральд Стэно, Кеннет Бьянки, Роберт Йейтс, Карлтон Гэри, Дэвид Берковиц, Карл Юджин Уоттс, Дэвид Гор, Бобби Джо Лонг, Дэнни Роллинг, Кейт Джейсперсон, Элтон Коулмен, Уэйн Уильямс и Джоэль Рифкин.

Поэтому важно не только то, как те времена повлияли на серийных убийц, которые были еще детьми, но и что пришлось пережить их отцам. Поколение отцов, растивших этих мальчиков в 1940–1950-х, сильно пострадало от хода истории. Сначала Великая депрессия 1930-х лишила достоинства и уверенности целое поколение мужчин, приученных к тому, что они должны быть кормильцами семьи. Многие мужчины и многие семьи так и не оправились от Великой депрессии либо вообще ее не пережили. За этой социальной катастрофой последовала Вторая мировая война – самая зверская и самая смертельная из всех, развязанных человечеством. В «Сынах Каина» я говорю о том, что мы по сей день недооцениваем травму, полученную нашими солдатами на той войне – что они были вынуждены совершать в ответ на беспрецедентно жестокие действия своих врагов, нацистской Германии и империалистской Японии, и на какие преступления некоторые из них втайне пошли, находясь на чужой земле. Некоторые возвращались психически покалеченными, не имея даже возможности укрыться за диагнозом ПТСР, который возник только в начале 1980-х годах. Вернувшиеся солдаты получали медаль и банковский чек, а потом отправлялись домой – в одиночку разбираться со своими травмами.

О подлинной степени примитивной жестокости Второй мировой – «последней настоящей войны» – заговорили лишь недавно, равно как и об изуродованной психике наших «хороших парней», которые солдатами выполняли свой долг на этой самой грязной из войн. Чем больше я изучал серийных убийц «золотого века», тем больше натыкался на рассказы об отцах, пришедших с войны «не такими, как прежде», мрачных и молчаливых, вечно отсутствующих. До 2000-х годов многие темы, связанные с той войной, были табу – включая изнасилования американскими солдатами местных жительниц на территориях, которые они освобождали, некрофилию, выражавшуюся в калечении трупов врагов, и массовые казни военнопленных. Например, криминальный социолог Университета Северного Кентукки Дж. Роберт Лилли обнаружил некогда засекреченные документы, касающиеся изнасилований, совершенных американскими солдатами в Британии, Франции и Германии. Ко всеобщему ужасу, Лилли заявлял, что американские «освободители» изнасиловали от четырнадцати до семнадцати тысяч женщин в период с 1942 по 1945 год только в трех этих странах²⁶⁵. То, что наши отцы и деды в худшем случае делали, а в лучшем наблюдали на «последней настоящей войне» – это одно из «последних настоящих табу» нашей эпохи.

Наконец, третьим элементом дьявола в культуре был поток иллюстрированных журналов, пропагандировавших образный язык похищения, связывания, пытки, изнасилования, калечения и убийства похищенной женщины. Детективные журналы (которые я упоминаю в этой книге) и мужские журналы о приключениях публиковались с иллюстрациями, где женщин-жертв, тела которых блестят от пота, пытали и убивали. Сами по себе эти журналы не порождали серийных убийц, но вдохновляли и «оформляли» их фантазии, сея зерно патологии в будущих преступниках. То, что эти серийные убийцы станут делать с женщинами (и мужчинами) в 1970–1980-х, подробно описывалось в журналах, которые они читали в 1950–1960-х. Десятки журналов об изнасилованиях и убийствах продавались на одних полках с «Лайф», «Тайм», «Популярной механикой» и «Нэшнл Джеографик». Их можно было купить где угодно, от аптеки до супермаркета; они стопками лежали в парикмахерских и залах ожидания автосервисов, в столовых на заводах и в других местах, где собираются мужчины. Вовсе не обязательно было тихонько бегать в магазин для взрослых и просить, чтобы вам продали их из-под прилавка. В пуританской Америке запрещалось публиковать фотографии обнаженной женской груди на страницах «Плейбоя», и одновременно иллюстрации с избитыми, окровавленными девушками в порванных платьях и колготках, привязанными к станкам для пыток, украшали обложки и развороты множества журналов, которые стояли на каждой полке.

Журнальные истории об изнасилованиях и похищениях перестали быть мейнстримом в начале 1990-х, отчасти из-за социального отвержения, отчасти из-за падения прибыльности бумажных изданий. Сегодня те же изображения циркулируют в Интернете, став еще более доступными. Мы дошли до того, что обсуждаем этичность видео с «зомби-похищением» или «сексом во сне», где мальчики-подростки обзаводятся девушками-зомби, которых используют как секс-рабынь²⁶⁶.

Возможно, снижение количества серийных убийц объясняется тем, что их представителей из послевоенного поколения бэби-бумеров либо поймали, либо они слишком постарели, чтобы убивать и дальше. У следующего поколения мужчин, вернувшихся с войны во Вьетнаме и растивших своих детей в 1960–1980-х, была хотя бы возможность обратиться за помощью с ПТСР: их травмы признали и широко обсуждали, в отличие от травм, полученных солдатами Второй мировой, которые справлялись сами, храня молчание. Хоть некоторые и утверждают, что серийных убийц породила сексуальная вседозволенность 1960-х, скорее всего, на них повлияла жестокая сексуальность журналов, которые они читали, будучи подростками. Начиная с 1960-х годов феминистским ценностям удалось проникнуть в мужскую культуру; в этом смысле нам предстоит еще долгий путь, но об изнасилованиях уже громко заявляют в современном движении #MeToo.

Сейчас, в 2019 году, когда я пишу эти строки, меня больше всего беспокоит сходство нынешней исторической динамики с той, которая наблюдалась в 1930–1940-х годах: финансовый кризис 2008-го, как и Великая депрессия, обезглавил сотни тысяч семей, оставив целое поколение сломленных и несчастных детей расти в бедности; поколение, у которого не только отцы, но и матери ведут войну с террором, но не могут говорить вслух о своем опыте из-за подпольного характера этой войны. На фоне современной жестокой порнографии, распространяющейся в Интернете, детективные и приключенческие журналы из прошлого кажутся безобидней «Сказок матушки Гусыни». Если в ближайшем будущем нас ждет волна серийных убийств, то она наступит, когда дети 11 сентября и 2008 года, насмотревшиеся некропорнографии и видео с изнасилованиями, достигнут статистически вычисленного среднего возраста в 28 лет, когда серийные убийцы совершают свое первое преступление.

Повторю Джона Фогерти: «Похоже, погода портится… восходит плохая луна»²⁶⁷. Или Леонарда Коэна: «Я видел будущее, крошка, там убийство»²⁶⁸.

Воссоединение с «моим» серийным убийцей: Ричард Коттингем, Убийца с Таймс-Сквер

Эта книга начинается с описания моей короткой случайной встречи с серийным убийцей Ричардом Коттингемом сорок лет назад. У каждого, кто изучает серийных убийц и пишет о них, есть «свой» серийный убийца – тот, кто первым привлек их внимание и спровоцировал пожизненное увлечение феноменом серийного убийства.

Я написал первые три книги об истории серийных убийц, не взяв ни одного интервью и не завязав переписки ни с одним серийным убийцей, находящимся в заключении. Я к этому не стремился, да и потребности не было. У серийных убийц взяты сотни интервью, и там есть ответ на все вопросы, которые я бы им задал. Мне нечего было спрашивать. Я не видел нужды ехать в тюремный «контактный зоопарк», чтобы встретиться с кем-то из них и еще раз услышать то, что он многократно повторял ранее. Однако в случае с Ричардом Коттингемом, «моим серийным убийцей», у меня оставались вопросы: например, запомнил ли он меня с того утра 2 декабря 1979 года, когда я ненамеренно преградил ему путь к бегству из отеля и что он сделал с двумя отрезанными головами, которые так и не нашли?

Однако Коттингем не давал интервью и не принимал посетителей. Отрезанные головы он увез куда-то в тайное место и отказывался говорить о них даже после вынесения приговора.

Одна из тех жертв так и осталась неопознанной «Джейн Доу» – коронер Нью-Йорка установил только, что это была белая девушка младше двадцати лет. Вторую обезглавленную жертву опознали шесть недель спустя после убийства ценой немалых усилий полиции. Полицейских часто обвиняют в халатности по отношению к мертвым проституткам, однако изучив то дело, я понял, что они предприняли экстраординарные меры с целью установить личности жертв – и это с учетом того, что на тот момент в департамент полиции Нью-Йорка поступало от пяти до шести дел об убийствах ежедневно.

Коттингем оставил одежду и обувь жертв в ванной комнате в номере отеля. Пара босоножек на высоких каблуках бренда «Филипп Марко», которые изготавливались эксклюзивно для магазинов «Бамбергер» в Нью-Джерси, подошла одному из обезглавленных тел, на котором имелся также шрам от кесарева сечения. Установление личности девушки превратилось в своего рода поиск Золушки. Полицейские собрали информацию по всем женщинам, недавно пропавшим в Нью-Джерси, которым делали кесарево сечение. Наконец, в архивах госпиталя Трентон им попалась карта с приложенными рентгеновскими снимками – те совпадали с торсом жертвы из Нью-Йорка.

Диди Гударзи было двадцать два года; за ней уже числились аресты в нескольких штатах, так как она работала в эскорте. Диди родилась в Кувейте, у иранской пары, приехавшей туда на работу. Когда Диди было четырнадцать, ее родители развелись, и отец увез девочку с собой в США. Там она, сбежав из дома, бродяжничала на Лонг-Айленде, а к двадцати годам стала дорогой проституткой, услугами которой пользовались клиенты в Нью-Йорке и Нью-Джерси.

В газете 1980 года была опубликована статья под названием «Найдена по шраму»: там сообщалось, что за девятнадцать месяцев до убийства Диди родила девочку, которую из-за своего образа жизни сразу отдала на удочерение²⁶⁹.

Печальная история Диди, ее лицо и глаза на фотографиях преследовали меня на протяжении десятилетий. Я находился в непосредственной близости от нее и от места ее смерти в тот день; наши пути пересеклись. В свои двадцать два она была всего на год младше меня, когда ее убили. Я гадал, какой длинный и извилистый путь прошла юная Диди до своей встречи с серийным убийцей, случившейся за пару часов до того, как мой собственный извилистый путь привел меня к моей встрече с тем же убийцей в том же месте практически в то же время, но с диаметрально противоположным результатом. Я нашел тему для будущих книг. Диди все потеряла: своего ребенка, свое будущее, свою жизнь и свою голову.

Я размышлял о судьбе ее маленькой дочки, отданной на попечительство социальной службы штата Нью-Джерси. Знала ли она, что произошло с ее биологической матерью? Росла она счастливой или призрак матери преследовал ее? Ее удочерила хорошая семья или она оказалась в каком-нибудь жутком приюте?

Сидящий в тюрьме со времен своего ареста в 1980 году, в отличие от других знаменитых серийных убийц вроде Теда Банди (который был всего на восемнадцать часов моложе Коттингема), Ричард Коттингем не принимал посетителей, не отвечал на письма, не давал интервью и не продавал сувениров, рисунков с клоунами или прочего барахла, то есть не делал ничего, чтобы поддерживать свою популярность. Коттингему назначили два пожизненных срока плюс 302 года, и он хранил схимническое молчание, так что его забыли практически все, за исключением разве что немногочисленных специалистов по серийным убийствам. В их числе был знаменитый профайлер доктор Роберт Кеппел, который изучал серийных убийц вроде Теда Банди и Гэри Риджуэя – он считал Коттингема образчиком садистического серийного убийцы. Кеппел писал: «Годы спустя после ареста Коттингема, когда я пытался понять, что движет садистическим серийным убийцей, я все еще не мог ответить себе на вопрос, что так интриговало меня в его преступлениях. Отчасти это была степень садизма в пытках, которым Коттингем подвергал своих жертв. Он не просто убивал их – он заставлял их пройти через боль и унижение перед смертью. А потом расчленял их трупы»²⁷⁰.

Наконец в 2009 году Коттингем прервал молчание, согласившись дать эксклюзивное интервью канадской журналистке Наде Феццани. У Нади, с ее тунисскими корнями, были те же темные глаза, оливковая кожа и очаровательное личико, как у Диди Гударзи, уроженки Ирана. Хотя про Коттингема и говорили, что он предпочитает блондинок, на самом деле он питал слабость к брюнеткам, а блондинок убивал, просто пользуясь предоставившейся возможностью. Коттингем заинтересовался Надей и согласился появиться в документальном телесериале при условии, что его не будут транслировать в Англии и Северной Америке – ему не хотелось тревожить свою бывшую жену, троих уже взрослых детей и своих трех сестер. Однако Коттингем не учел существования Youtube, куда сериал попал сразу после выхода во Франции – к вящему возмущению членов его семьи.

В сериале Коттингем признавался в убийствах от восьмидесяти до ста женщин. Сначала его утверждение высмеяли, сочтя типичным бахвальством серийного убийцы – как ложные признания Генри Ли Лукаса, – однако в 2010 году Коттингем был признан виновным в шестом убийстве, совершенном в 1967-м: удушении Нэнси Вогель, матери двоих детей, в Литтл-Ферри, штат Нью-Джерси. Убийство было совершено за десять лет до момента, когда он предположительно начал свою преступную карьеру в 1977-м. С учетом временно́го промежутка, границы которого теперь расширились до 1967 года, если не далее, его заявление о восьмидесяти-ста жертвах становилось математически допустимым: по одному убийству каждые шесть-восемь недель с 1967 по 1980 год, особенно в «досерийную» эпоху в 1970-х, и даже более, если он начал до 1967 года.

Ричард Коттингем тем временем снова погрузился в молчание, отказываясь давать дальнейшие интервью или отвечать на вопросы относительно своих недавних признаний. Коттингем отклонил даже предложение Пирса Моргана побеседовать с ним.

Летом 2017 года я заканчивал книгу, которую считал последней в своем цикле о серийных убийцах: «Сыны Каина: История серийных убийц с Каменного века до наших дней». Поскольку я историк, я не мог зайти дальше каменного века с одной стороны и современности с другой. Я считал, что покончил с историей серийных убийц и с «моим серийным убийцей», который не ответил ни на одно из моих писем.

Оставалась неделя до сдачи рукописи в издательство, когда однажды вечером у меня зазвонил телефон.

Женский голос представился: Дженнифер Вейсс. Она утверждала, что является биологической дочерью Диди Гударзи, и что прочла о том, как я оказался в непосредственной близости от места убийства ее матери. Ее удочерили, и она выросла в любящей семье в Нью-Брунсвике, Нью-Джерси, а теперь жила в Принстоне и растила четырех дочек. В начале 2000-х в надежде познакомиться со своей биологической матерью она смогла раздобыть дело об удочерении, где к своему ужасу обнаружила газетные вырезки, сообщавшие об убийстве ее матери Коттингемом.

Посмотрев интервью Коттингема на Youtube, Дженнифер решила увидеться с ним и попросить помощи: она хотела найти отрезанную голову матери и похоронить вместе с телом. Тело Диди было похоронено на «поле памяти» Нью-Йорк-Сити, на Харт-Айленд в Бронксе, где закопано более миллиона неопознанных или невостребованных трупов; с 1860-х годов за «полем» присматривают заключенные Нью-Йоркского департамента коррекционной системы. В обмен на помощь Дженнифер обещала простить Коттингему убийство ее матери.

Коттингем явно был тронут посещениями дочери одной из жертв, которая внешне очень напоминала биологическую мать и в которую, по мнению Коттингема, вселился дух Диди. Для него это, судя по всему, стало таким же невероятным опытом, как и для меня, когда Дженнифер связалась со мной – как будто Диди обращалась к нам из могилы через свою дочь.

Коттингем открыл Дженнифер, что неоднократно пользовался услугами Диди как проститутки, прежде чем ее убить – задолго до того, как она забеременела. Время от времени они пересекались с ней в клубах и барах Нью-Йорка, даже приятельствовали и могли выпить по коктейлю, не переходя к «бизнесу». Дженнифер начала опасаться, что Коттингем может быть ее биологическим отцом, поскольку Диди, похоже, поставила его в известность о своей беременности – довольно необычный шаг со стороны проститутки по отношению к клиенту, пусть даже и дружественно настроенному. В эпоху до ВИЧ, в конце 1970-х годов, Коттингем не пользовался презервативами, а в чертах его и Дженнифер прослеживалось определенное сходство.

Коттингем объяснил, что отрезал Диди голову не из патологического садизма, а потому, что они встречались с ней в клубе в те же выходные, когда Диди была убита, и он опасался, как бы кто-нибудь не связал его с ней, если труп опознают.

Однако у Дженнифер не получалось составить цельную картину из обрывочных рассказов Коттингема и расположить их в правильном хронологическом порядке. Коттингем был неизлечимым психопатом – особенности его речи и поведения мешали строить слитный нарратив. Кроме того, ему перевалило за семьдесят, здоровье его ухудшалось, и память тоже. Сколько Дженнифер не пыталась, она не могла заставить Коттингема последовательно рассказать, как он убил двух женщин в номере отеля и что сделал с головами.

Дженнифер решила обратиться к историку, чтобы восстановить хронологию событий, и пригласила меня приехать в Нью-Джерси и встретиться с Коттингемом. Убийство Диди в свое время сделало меня популярным писателем. Как я мог отклонить просьбу ее дочери? Коттингем, будучи «моим серийным убийцей», сделал своих жертв сферой моих обязательств.

В марте 2018 года я явился в государственную тюрьму Трентон вместе с Дженнифер, чтобы быть представленным Коттингему в ходе «контактного визита». Мы сидели не за перегородкой из толстого стекла и говорили не по телефону – он оказался прямо напротив меня, Коттингем во плоти, в большом комнате, где члены семьи и друзья навещали заключенных, которых могли трогать, обнимать и целовать (визит же «контактный»). В отличие от знаменитых интервьюеров из ФБР, я не был отделен от него столом; мы сидели на стульях лицом друг к другу. Я мог периферийным зрением наблюдать за языком его тела – за руками и ногами, за ладонями, лежащими на коленях – пока задавал ему вопросы.

Дженнифер и раньше встречалась с ним: лицом к лицу, иногда держа его за руку, пока он рассказывал, как пытал и убивал ее мать, а потом отрезал ей руки и голову. Она подбадривала его: «Все в порядке, Ричи. Все давно в прошлом. Я прощаю тебя, старичок. Только расскажи мне правду про мою мать – как она умерла и куда ты дел ее голову».

Когда мы явились на свидание вдвоем, Убийцу с Таймс-сквер вывез к нам на инвалидном кресле другой заключенный. Коттингем оказался жизнерадостным розовощеким стариком с довольным лицом, белыми густыми бровями, густой седой бородой и волосами до плеч. Дети, находившиеся в зале, бросали на него недоуменные взгляды. Плохой Санта.

Коттингем был умен и любезен; не особо образованный (он окончил только старшую школу), он много читал и имел вполне современные представления о мире за пределами тюрьмы благодаря просмотру телевидения. Он не знал, что такое подкасты или хостинг веб-сайтов, однако благодаря бывшей специальности компьютерного оператора легко осваивался с новыми технологиями.

Недавно он научился пользоваться тюремным планшетом, по которому заключенные могли получать – хоть и под надзором – электронные письма, видеозаписи и фотографии, а также покупать разрешенную музыку, электронные книги и игры. Я делал фотографии улиц на свой телефон, отправлял ему на планшет, и он практически в реальном времени отвечал мне из тюремной камеры, направляя по своим маршрутам в Нью-Йорке и Нью-Джерси, где совершал серийные убийства. Я словно путешествовал на машине времени.

Он довел меня до здания, где когда-то находилось его тайное логово и где жила его любовница, которую он продавал как проститутку, реализуя одну из своих фантазий (нужды в деньгах у него не было). Туда он приходил после работы, прихорашивался и отправлялся развлекаться в секс-клубы и бары для одиночек, выискивая женщин, которых собирался пытать и убивать, прежде чем вернуться домой к жене и троим детям уже под утро.

Когда я нашел то здание, оно оказалось ровно таким, как Коттингем его описывал: старая развалина посреди Манхэттена, ровно напротив штаб-квартиры ООН! Оно всегда стояло там, оставаясь практически невидимым: вы ни за что не заметите его, если не будете искать специально. Похожее на обломок зуба, оно торчало рядом с офисными небоскребами из стекла и металла и жилыми башнями, квартиры в которых стоят миллионы долларов, на той же улице, что исторические особняки в стиле Тюдоров, возвышающиеся над ним. Я проскользнул внутрь за одним из жильцов через двери с разбитыми стеклами и прокрался в холл, выкрашенный коричневой и зеленой краской. Казалось, что это место так и осталось в 1970-х. Коттингем дал мне указание подниматься к квартире на втором этаже. Рядом с дверями там стояла детская коляска.

Коттингем говорил на помеси диалектов Бронкса и Нью-Джерси, с очаровательным юмором, легко переходя на дружескую болтовню с Дженнифер и со мной. Его глаза не были «стеклянными», какие ожидаешь увидеть у убийцы-психопата. Он не уклонялся от визуального контакта, и глаза его были живыми, с добродушным хулиганским огоньком. Однако это стало меня тревожить после того, как я понял, что и убийства он воспринимал как своего рода забавное хулиганство. Когда его спросили, как он отрезал людям руки и головы, он легкомысленно хихикнул: «Да легко… пилой»²⁷¹.

Он не испытывал мук совести или чувства вины, разве что так называемые «когнитивные угрызения», когда человек понимает, что было бы «правильным», но не ощущает этого и не отличает плохого от хорошего в совершенных им поступках. Приближаясь к неминуемому закату, он соглашался поговорить с родными жертв, которые, как Дженнифер, обращались к нему после признания, сделанного в 2010 году, чтобы внести ясность в их судьбу. Как один такой родственник сказал мне, «покончить с этим невозможно. Ясность – единственное, на что можно надеяться».

Коттингем пообещал честно отвечать на мои вопросы. «Я тебе не солгу, – заверил он меня. – Просто откажусь отвечать, если вопрос мне не понравится». Однако спустя несколько посещений я понял, что он сам не понимает, когда лжет, а когда говорит правду. Конфабуляция – вот как это называется, и она типична для психопатов. (У него показатель выше тридцати пяти из сорока возможных пунктов по шкале теста Хэйера PCL-R.) Он лжет не для того, чтобы ввести в заблуждение, а просто потому, что искренне верит в свою ложь – так, что мог бы пройти проверку на полиграфе. Когда он чего-то не знает наверняка или не может вспомнить, он «заполняет» этот пробел информацией, которую считает правдивой или которая, по его мнению, может понравится мне как писателю.

Его ложь и конфабуляции строились все-таки вокруг правды. Он гордо заявил, что когда лгал, то всегда старался вкраплять в свою ложь подлинные сведения. Я научился игнорировать его надуманные ответы на мои прямые вопросы и фокусироваться на случайно выболтанной побочной информации – отыскивать иголку в стоге сена.

Когда ему не хочется говорить об убийствах, он с легкостью переключается на другие темы – преимущественно на женщин, еду и азартные игры, – но беседа неизбежно возвращается к его преступлениям, потому что он постоянно намекает на них.

Убийца с Таймс-сквер обаятельный. Симпатичный. Душевный. Забавный. Дружелюбный. Он заботится о Дженнифер, запрещая ей навещать его в праздники – она, мол, должна посвятить это время детям. Именно этим дружелюбием, заботой и обаянием он и покорял своих жертв, после чего заманивал в номер мотеля, где приковывал наручниками, заклеивал скотчем рот, резал ножом, прижигал сигаретой и пытал импровизированными фаллоимитаторами, а потом насиловал, убивал и расчленял. (В некоторых случаях он подмешивал им в напитки снотворное, прежде чем куда-нибудь увезти.) Убийства, совершенные им, различались между собой, но сигнатура оставалась неизменной: яростный садизм.

Я спросил его насчет заявления о том, что он убил восемьдесят женщин: возможно, он пытался произвести впечатление на Надю тогда, в 2009-м? Может, он хочет опровергнуть это утверждение, пока книга не вышла в свет? Он настаивал на том, что убил по меньшей мере сто женщин в Нью-Джерси, Нью-Йорке и других штатах. Признание в убийстве 1967 года было лишь верхушкой айсберга, сказал он мне; он начал убивать задолго до того, как задушил Нэнси Вогель в 1967-м. Он был редким случаем подростка – серийного убийцы.

Минимум пятьдесят восемь нераскрытых случаев убийств на сексуальной почве и подозрительных исчезновений женщин насчитывалось в штате Нью-Джерси в период с начала 1960-х по 1970-е, включая некоторые знаменитые, вроде серии двойных похищений – изнасилований – убийств девочек-подростков: Сьюзен Дэвис и Элизабет Перри в округе Кейп-Мей в 1969-м; Лорейн Мэри Келли и Мэри Энн Прайор в округе Берген в 1974-м; Дорин Карлуччи и Джоан Делардо в округе Оушен в 1974-м. Эти необычные двойные убийства не были раскрыты и некоторые до сих пор расследуются – Коттингем проходит по ним главным подозреваемым.

Через родственников жертв и другие источники я узнал, что с 2010 года Коттингем секретно признался по крайней мере еще в трех нераскрытых убийствах, совершенных в 1960-х в Нью-Джерси, и что полиция так же секретно закрыла эти дела, проинформировав семьи и вернув им вещи жертв, которые удерживались в качестве улик.

Работая без доступных образцов ДНК, за пятнадцать лет обычного старомодного расследования с многочисленными допросами Коттингема, детективы окружной прокуратуры Бергена Роберт Андзилотти и Джеймс Макморроу наконец – в 2014 и 2017 годах – добились от него признаний в нераскрытых ранее убийствах:

Жаклин (Джеки) Харп, 13 лет, похищена 17 июля 1968 года, когда она шла домой с вечерней репетиции школьного оркестра в Мидленд-парке, он ее задушил кожаным шнурком от ее рюкзака на лесистом участке за фабрикой;

Ирен Блейз, 18 лет, пропала 7 апреля 1969 года в Хэкенсэке, которую нашли стоящей на четвереньках лицом в воде в Сэддл-ривер; была задушена проволокой, проводом или, возможно, цепочкой, на которой носила крестик;

Дениз Фаласка, 15 лет, похищена 14 июля 1969 года в Эмерсоне, когда она шла домой к подруге, и найдена на следующее утро в Сэддл-Брук, у дороги, ведущей к кладбищу; была задушена проводом или цепочкой от крестика.

Три этих убийства девочек-подростков, совершенные в 1968–1969 годах, настолько отличались от убийств в номерах мотелей в 1977–1980 годах, когда Коттингем перешел на взрослых жертв женского пола – преимущественно проституток, – что его никогда всерьез не подозревали в них вплоть до 2000 года. Поскольку Коттингем и так отбывает пожизненное заключение, судебные власти Нью-Йорка и Нью-Джерси не торопятся привлекать его к суду, предпочитая раскрывать с его помощью другие загадочные убийства, совершенные в 1960–1980-х.

Я присутствовал при том, как Коттингем в деталях рассказывал Дженнифер о смерти ее матери и другой девушки, имени которой он не помнил (по его словам, имя все равно было ненастоящее): как они оказались в той комнате в отеле в 1979 году, как он пытал их, как убил и обезглавил и где похоронил их головы. Информация был столь подробной и убедительной, что подразделение убойного отдела полиции Нью-Йорка, занимающееся старыми нераскрытыми делами, инициировало процедуру эксгумации похороненных голов – непростая задача спустя сорок лет!

За этим исключением Коттингем практически никогда не прятал трупы жертв. Большинство из них были обнаружены сразу же – иногда спустя всего пару часов после убийства. По его словам, он хотел, чтобы их нашли быстрее, до того «как животные и стихия до них доберутся», – при этих словах Коттингем брезгливо морщил нос. «Так было правильней», – заявлял он. Типичное мышление убийцы-психопата – я едва удержался от того, чтобы не сказать ему, что «правильней» было бы не насиловать их и не убивать. Хотя он вряд ли понял бы иронию.

На момент написания книги я закончил составление карты пятидесяти восьми нераскрытых убийств и исчезновений девочек и женщин в Нью-Джерси с 1960 по 1980 год, то есть до ареста Коттингема. Я убежден, что по крайней мере четверть этих женщин убил он. Я обозначил места преступлений на Гугл-картах и выложил на сайте www.newjerseygirlmurders.org, где прошу сообщать любую известную информацию о них. Некоторые случаи такие страшные, что они даже не упоминаются нигде в Интернете. Теперь я составляю такие же карты по прилегающим штатам: Нью-Йорк, Пенсильвания, Делавэр, вплоть до Флориды, куда Коттингем ездил навещать своих родителей-пенсионеров в Тампе, и Невады, куда он часто наведывался в казино. Моя цель – установление личностей его восьмидесяти или ста предполагаемых жертв.

Я не знаю, как и когда прекратятся наши встречи с Коттингемом и какая книга вырастет из них, но книга обязательно будет – по крайней мере еще одна, о еще одном серийном убийце, случайная встреча с которым заставила меня заглянуть в темную бездну и который не отпускал меня сорок следующих лет, Альфа и Омега моего увлечения историей серийных убийств, мой серийный убийца.