Мы все оцепенели.

Тетя Вера резким жестом приложила к губам указательный палец, а взгляд метнула на дверь, что вела с террасы в комнаты. Мы с Санькой все поняли, без лишнего шума выскочили из-за стола и скрылись в доме… но замерли, конечно, прямо у двери на террасу. С другой стороны.

– Кто там? – донесся до нас голос тети Веры.

Ответа с крыльца мы не расслышали, но… но спустя пару мгновений я облился холодным потом. А сестренка посмотрела на меня страшными глазами, и на губах ее расползлась ох какая многозначительная улыбка…

– А, это ты Вика! Заходи! – вот что сказала тетя Вера.

И в дом вошла… да-да, Вика Ковылина! Трава собственной персоной!

– Вера Ивановна, добрый вечер! – теперь явственно услышали мы голос Травы. – А ребята у вас?

– Какие ребята? – по голосу тети Веры можно было определить, что она сделала запредельно невинный вид.

– Саши Большегруздевы, – уточнила Трава. – Их дома нет, а тетя Люся сказала, что все ребята у вас были…

– А зачем они тебе? – тетя Вера держалась молодцом!

И тут мы с сестренкой услышали такое, отчего я вообще весь так взмок, что рубашка к спине прилипла и брови защекотало каплями пота … А сестренка моя стала строить ну очень странные и непонятные гримасы, при этом страшно скалясь…

– Вера Ивановна, – сказала Вика-Трава, – я в курсе того, что ребят тут искали. Меня тоже о них спрашивали. Судя по всему, это особисты или опера из полиции. Что-то в «Сигнале» случилось. Но ребята тут наверняка не при чем. А у меня папа очень высокий начальник… ну, там же, наверху… в силовых структурах. Особисты это знают. Ко мне в дом они не сунутся, если что… Ну, если искать серьезнее начнут… Было бы здорово, если бы ребята не у вас побыли, а у меня. У меня им безопаснее… Пусть побудут до приезда их родителей.

Вот такой хайп вырисовывался вокруг нас на районе…

Мы даже не сразу удивились тому, как много знала Трава о том, что мы и где мы…

Между тем на террасе воцарилась тишина. А потом тетя Вера позвала нас:

– Саши, выходите! Тут свои!

Сестренка потянулась к родному братику… и тыльной стороной ладони смахнула пот у него со лба:

– Не очкуй, бро! – жестко, но тихо скомандовала она. – Прорвемся!.. Ты же о таком всегда тайно мечтал…

И, взяв меня на плечо, прямо вытолкнула из-за кулис на сцену.

Я вывалился на террасу – и встал столбом. Контуженный услышанным, я уже не особо обалдел от увиденного. А вот сестренка ахнула, пришла ее очередь:

– Ну ваще! – рядом со мной прошипела она, как масло, вылитое на раскаленную сковородку.

Вике-Траве было чем нас поразить, кроме своего внезапного появления. Просто своим внешним видом! Августовский вечер был довольно прохладен, а она была в высоких шортиках и легонькой футболочке. Шортики и ниже точеные ножки в классных белых кроссовках – конечно, для моего подросткового глаза то же, что масло, попавшее на сковородку… а вот футболочкой она мою сестренку пришибла. Футболочка была такого зеленого… вернее, мшистого тона и на ней были принты… не поверите!

ТИШЕ ВОДЫ

НИЖЕ ТРАВЫ

Понимай, как хочешь!.. Но что понимать, если так и говорила моя сестренка про Вику… эти же слова, когда давала ей прозвище!

Опять пахло опасной телепатией…

– Привет, Саши! – тихонько улыбнулась нам Вика и так мило сделала ручкой, пошевелив пальчиками…

– Здравствуй, Т… Вика! – отозвался я тупо.

– Здравствуй, Вика! – эхом откликнулась моя сестренка.

И стоим, значит, столбами все трое, включая Вику.

– Да что ж вы все стоите! – кинулась на помощь тетя Вера. – Вика, присядь с нами! Чаю попьем вместе. Ты, небось, замерзла уже в таком… этом…

– …прикиде, – глухо подсказал Славка.

Он глядел на Траву во все глаза. А вот Артурчик все в пол старался пялиться… чуял, что Санька краем глаза, как орел из поднебесья, и его прихватывает далеко внизу, на грешной земле.

– Спасибо, Вера Ивановна, – прозвенела Вика. – Мне неловко. Я с пустыми руками.

– Садись, садись… – и тетя Вера встала. – Я на табуретку пересяду.

– Не надо, мама, – вскочил Славка. – Я – на табуретку. Вика, садись на мое место… – И не смог не подначить по привычке: – Оно теплое.

В общем, капе-е-ец, что и говорить!

Расселись, наконец, заново. Дальше чаепитие тронулось немного с английской чопорностью… Какие-то разговоры пошли о погоде между тетей Верой и Викой. А мы переглядывались – то озадаченно, то многозначительно…

Наконец, Славка, по своему обыкновению, взялся за дело с толком:

– В общем, Вика, – баску добавив в голос, твердо начал он, – как мы понимаем, ты делаешь Груздям предложение, от которого они не смогут отказаться. Верно?

Трава с несколько озадаченным видом поправила очки, ткнув средним пальцем в дужку:

– Смогут, если очень захотят, – ответила она, пожав плечами. – Но для их же безопасности… – И обратилась к нам: – Вы как? Не против?

Санька больно ударила меня ногой по голени и тотчас выпалила первой:

– Не против, не против! О чем ты говоришь, Вика? Нам это попадалово совсем ни к чему… И мы, честное слово, ничего такого нигде не делали… если только это про нас эти менты… или как их…

– …особисты, – подсказал Артурчик.

– …ага… вот эти гнобисты… – схохмила по ходу сестренка. – Если они именно про нас спрашивали.

Такой скороговоркой сестренка тарахтела, что, и вправду, можно было подумать, что мы с ней где-то апокалипсис устроили, а теперь вот в несознанку уходим.

Для меня участок с домом, где жила Трава, она же Вика Ковылина, был аномальной зоной почище «Сигнала». Я, несмотря на все ободряющие подмигивания и ухмылочки Саньки, впал в совершенный ступор от мысли о неизбежности… провести все время до приезда родителей – почти целую неделю! – на территории Травы, да еще под ее пристальным присмотром. Уму такое было непостижимо! Только одна здравая мысль смутно маячила в океане ужаса: на той территории никакие наши законы реконструкции былых времен действовать не могут, и я хотя бы немного смогу отвлечься, уткнувшись в смартфон… В те минуты оставалось только наивно надеяться на то, что особисты-гнобисты сами придут в Загривки и с помощью громкоговорителей милостиво объявят отбой, скажут, что обознались или нашли кого надо, но не нас… в общем, снимут облаву.

И во мне боролись два желания: одно из них пыталось отчаянно тянуть время, а другое, наоборот, радовалось новому необыкновенному приключению, от которого дух захватит… да у меня и так уже в тот день с утра дух захватывало по самое не хочу, куда уж еще!

Так или иначе, время работало на второе желание… Тетя Вера распорядилась:

– Ну ладно, ребята. Поздно уже. – и повернулась к нам с сестренкой: – Давайте-ка, Саши, покажет вам Вика, где и как разместиться сегодня… А то еще холоднее станет, а она вон в каком легком. – И, заметив страдальческое выражение на моем лице, как смогла, обнадежила: – Утро вечера мудренее. Завтра посмотрим и решим, как вам дальше жить. Может, и так все обойдется. – И повернулась к Вике: – Да, Вика?

В ее вопросе послышалась надежда на то, что папа Вики, если захочет, может позвонить куда надо и от ребят отстанут.

– Да, Вера Ивановна, – решительно кивнула Трава, снова поправила очки и скомандовала нам: – Ну, пошли!

И тут вдруг слегка тормознула Санька:

– Мы только домой сбегаем за едой… А то, Вик, что нам тебя объедать! У нас такой суп вкусный есть! Целая кастрюля! Алька сам варил. Он – мастер, ты еще не знаешь какой! Пальчики проглотишь!

Санька как будто нарочно смешала «язык проглотишь» и «пальчики оближешь», меня рекламируя. Что и говорить, сестренка у меня – настоящий кореш!

– И белье еще возьмем свое, – в бессознательном состоянии пробурчал я и аж похолодел от этой здравой, вежливой идеи, настолько дурацкой и вообще непонятно какой она мне тут же показалась.

– Отставить «домой»! – вдруг с необыкновенной, генеральской властностью по-военному отрезала Вика, намекая на свои родственные связи с «большим начальником наверху, в силовых структурах», а продолжила уже мягче: – Нельзя вам туда сейчас заходить. И свет включать нельзя. Мало ли. Может, тут еще какая «наружка» есть… ну, то есть наружное наблюдение… Саши, давайте не искушать судьбу. Дома у меня всего полно. И еды, и белья. – И еще добавила, как будто слышала раньше опасения тети Веры: – Родителей ваших нет. Как бы, правда, не нарваться на ювенальную полицию.

Против этого лома не было приема…

И опять же, откуда Вика все это уже знала про нас? Ведь вроде ни с кем не общалась – разве что мило здоровалась…

Она поднялась и поблагодарила тетю Веру за чай. Мы с Санькой тоже поднялись и тоже сказали «спасибо»… Как зомби, честное слово!

Артурчик тут тоже резко поднялся:

– Я провожу…

– Не надо! – лютым жестом остановила его Вика. – Не надо лишних людей. Если тебя зацепят, то расколят сразу… Верно ведь?

Артурчик только и сделал, что рот разинул.

В общем, проводили нас с Санькой наши пацаны взглядами, как будто в новую опасную экспедицию… но при этом даже из-за стола выйти не решились. Чем-то таким и вправду генеральским, безоговорочным веяло от худенькой девочки в шортиках. А тетя Вера три куска пирога-таки сунула нам в дорожку. Мы с сестренкой дико порадовались тому, что Трава не отказалась…

Но перед выходом из дома она остановила нас, отдав пакет с кусками пирога Саньке:

– Подождите минутку. Сейчас я гляну на улицу…

И выскочила наружу… Такое впечатление она произвела, что в течение двадцати секунд, пока ее не было, на террасе стояло гробовое молчание, и пацаны только жестами – большими пальцами и знаком «виктория» – поддержали нас…

– Все чисто! – известила Трава, вернувшись.

И…

…и через полминуты перебежкой мы уже достигли калитки, впустившей нас в аномальную зону Травы.