Ключ от двери висел на своем месте – на гвоздике под третьей ступенькой крыльца.

Мы вошли на террасу… и снова обалдели.

Обалдели от порядка, который царил на террасе. Это была просто образцовая картинка по ведению домашнего хозяйства! А ведь мы нарочно оставили легкий беспорядок… ну, в духе тех загадочных кораблей, которых находили в океане, а команду на них не обнаруживали – в столовой чай не допитый… в камбузе посуда еще не мытая… Посуда у нас теперь была вся не только вымыта, но и разложена на полочках «по росту» и объемам. Сковородки выдраены и тоже развешаны ровненько по размерам, слева направо по возрастающей! Плита была выдраена и сияла! Пол был не только подметен, но и вымыт – и он сиял у нас под ногами! Полотенца – это виделось издали – тоже сияли выстиранные, выглаженные и аккуратно развешанные. Раковина сияла!

Можно было, конечно, грешить на тетю Люсю, которая в наше отсутствие решила показать класс, чтобы потом всю оставшуюся жизнь попрекать Саньку. Но и тетю Люсю подозревать в таком шизо-фанатичном стремлении к запредельному порядку тоже было как-то сомнительно и даже неловко!

Мы с Санькой молча скинули кроссовки у порога, чего на террасе давно уже не делали, надеясь вымыть здесь пол только к возвращению Павлинов…

Санька, словно почуяв неладное, кинулась первым делом к холодильнику.

– Аль! Кто-то и дверь, и ручку вымыл! – с ужасом констатировала она. – Я даже открывать боюсь…

– Ну, в холодильнике ИХ точно нет, – решил я хоть немного разрядить атмосферу. – Отойди, я сам открою.

И я бесстрашно открыл…

Я точно помнил, что в холодильнике стояли кастрюля с моим супчиком, а еще – глубокая тарелка с котлетами, нажаренными тетей Люсей, и та тарелка была накрыта тарелкой поменьше… и еще была кастрюля с отварной картошкой. Ну, и там всякое – сыр, масло, яйца… Но теперь на нижней, ранее пустовавшей полке красовалась гора экзотических фруктов – ананас, манго, маракуйя… и еще что-то, что мы несколько раз ели, но даже не помнили, как это называется…

Пригнувшись, мы с сестренкой – голова к голове – с полминуты разглядывали этот райский натюрморт, пошмыгали носами и ничего друг другу не сказали.

– Давай по супчику, – сказал я и слегка дрожащими руками вынул большую кастрюлю.

Она показалась мне тяжелее, чем была… ведь мы ее к нашему походу уже успели уполовинить.

Я поднял крышку… Так и есть – кастрюля была полной! Полной моего супа! Значит, кто-то еще наварил солянки по моему же рецепту! КТО???

– Ты поняла? – посмотрел я со значением на сестренку. – Сечешь?

– Секу, – кивнула она.

Мы были удивительно спокойны в те минуты… ну, после того, как пришли в себя, стоя на пороге… Но это было спокойствие перед какой-то бурей, которую было неведомо откуда ждать…

– Думаешь, не отравлено? – даже невольно пошутил я.

– Я, знаешь… я даже думаю… – Санька собрала бровки и пожевала губки. – Я даже думаю, что для НИХ могло быть отравленным то, что ты раньше приготовил… ну, какой-нибудь наш, земной как это…

– Ингредиент? – догадался я.

– Ага, он самый… – кивнула сестренка, – типа компонент… вот они и состряпали на пробу по-своему… но для нас безопасно… не могли ж они тут такой блеск наводить, чтобы нас отравить!

Да уж, логика женская бывает иногда странной, но зато в непонятные моменты – вполне успокаивающей. И да, это не считалось шуткой-подначкой! Это было искренним предположением…

– Но для нас это точно не отравлено! – с какой-то отчаянной уверенностью в голосе вновь выпалила Санька… Потом посмотрела на двери в сени и комнаты и тихо, почти шепотом проговорила: – Знаешь, погоди греть… Надо сначала… может, ОНИ там…

И мы тихо, на цыпочках, стали углубляться в родной дом. Одну дверь осторожно открыли, в сенях головами повертели – никого. Вторую дверь распахнули – тишина… даже слышно было, как где-то муха августовская тяжело так гудит… Вошли в большую комнату нашу… Ну, в общем, удивляться уже было нечему. Постели убраны идеально… заправлены по линеечке… а мы их неубранными оставляли, между прочим. Пол, опять же, вымыт… окна вымыты – стекол не видно… На полках какие книжки есть – все по росту, миллиметр к миллиметру, вазочка точно на середине стола…

Невольно я вспомнил сказку про девочку и медведей… ну, и Машу и медведя заодно, конечно. «Кто спал на моей кровати?!» – заревел старший медведь… А у нас опять все наоборот. «Кто так чудесно заправил мою постельку?» – радостно воскликнул маленький медвежонок.

БОМММММММ!!!

От этого гулкого удара мы с Санькой аж присели… поглядели друг на друга… и кинулись в родительскую комнату, которая также служила гостиной.

Там в углу стояли высокие напольные часы какой-то допотопной немецкой фирмы. Часы с огромным маятником и тяжеленными гирями. Часам было больше ста лет! В нашем раннем детстве они еще ходили… Но родители нередко останавливали их на ночь, чтобы те не отбивали время по мозгам, будя не по делу. Но потом часы остановились… Приходил деда Гера, тогда еще совсем не называвший себя «дедом» и бороду не носивший. Он посмотрел и сказал, что сломалась какая-то редкая деталь и надо такую искать у старых опытных часовщиков или антикваров… Нашим дедушке и бабушке было недосуг ехать в Москву или Санкт-Петербург и носиться по антикварам, а уж родным Павлинам – и подавно. Они одно время даже думали продать часы на Интернет-барахолке, но потом мама пожалела эту память о предках… И часы остались и стояли в доме уже без дела… Стояли во всех смыслах этого слова… А сегодня, 18 АВГУСТА НЕИЗВЕСТНОГО ГОДА, шли! Шли в точном соответствии с объявленной нами догаджетовой эпохой середины двадцатого века! Шли в самом главном, часовом смысле этого слова!

С минуту мы смотрели, как качается маятник. Удар был получасовой. Часы теперь показывали то же время, что и наши мобильники, – 16.31.

– Это то самое, о чем я думаю? – совершенно непроизвольно, бессознательно пробормотал я цитату из какого-то фантастического фильма, герои которого смотрели на что-то невероятное, и один из них задал такой риторический вопрос своему другу.

– Я уже обдумалась тут вся! – с какой-то даже злостью процедила моя сестренка.

ТУК-ТУК-ТУК!

Присесть мы не присели, но от этого стука в дверь террасы вжали головы в плечи.

И как заорем истерически:

– Кто там???

И тут же кинулись опрометью – теперь уже на террасу.