Минут пятнадцать мы тряслись по каким-то жутким колдобинам-ухабам. «Скорая помощь» уже казалась нам чем-то сугубо противоположным: это было «скорое добивание»!.. А клончики в кабине просто развлекались: ойкали и тихонько похохатывали при каждом прыжке-скачке машины…

Я не выдержал и из последних сил соображения в моих взболтанных мозгах крикнул им:

– Вы так мосты у машины угробите!

Тогда я и не знал толком, по делу или нет кричу.

– До моста отсюда далеко, – впрыснули они мне в мозг ответ… и прыснули обе.

Я подумал, что издеваются… подтянулся и заглянул сквозь окошко в кабину.

Мама моя! Та, что сидела за рулем, совсем не держала его в руках! Они обе изображали веселых мотыльков, взмахивая ручками в такт тряски. А руль сам двигался то так, то эдак… то влево, то вправо… Жуть! У меня от вспышки ужаса даже тошнота прошла…

Сестренке я ничего не сказал – слава Богу, мысли мы друг у друга не читали… Неразвитые оказались по сравнению с этими… этими… ну, с того момента за людей я уж точно перестал их считать.

А они обе разом повернулись к окошку, подмигнули мне каждая одним глазом – то есть в сумме двумя глазами, что были ближе друг к другу, – и, отвернувшись, снова залились смехом.

Наконец, так резко остановили машину (не иначе как телекинезом), что нас с сестренкой так и швырнуло к стенке кабины.

Спустя несколько мгновений дверца «скорой совсем не помощи» отъехала в сторону, и нас пригласили на выход.

– Добро пожаловать…

– …на место важной встречи.

То есть начался более-менее человеческий разговор, а не вколачивание приказов-мыслей.

Не знаю, как я выглядел, но Санька вылезла… скорее, выпала из машины вся зеленая и схватилась за горло.

Я испугался, что ее сейчас стошнит залпом прямо на белоснежные колготки этих спасительниц-мучительниц.

Но клончики вдруг шумно выдохнули прямо в лицо Саньки, взметнув ее оранжевые волосы… И – хоп! Она распрямилась и глубоко вздохнула.

– Отпустило, – тихо проговорила сестренка, обратив взгляд на меня. – Я думала все…

И, догадавшись, сказала «спасибо» клончикам.

«Ну, еще им и “спасибо”!» – возмутился я про себя.

А клончики остро глянули на меня и синхронно погрозили указательными пальчиками.

– «Спасибо» потом…

– …обязательно скажете.

– Извините за то…

– …что пришлось вас…

– …так трясти.

– Надо было сложный…

– …объезд сделать, чтобы…

– …те не сразу поняли…

– …куда мы едем.

– Вы это место…

– …знаете…

Только сейчас реальность расширилась до видимых пределов и горизонтов, и мы обнаружили, что стоим на краю большого открытого пространства. Мы оказались на антенном поле!

До поля, и вправду, если нормальную, ровную дорогу использовать, ехать от поселка практически две минуты… а то и меньше.

День тут уже явно клонился к вечеру.

Получалось, что мы продрыхли в дискозале часов десять как минимум! Ведь странное приключение с полицией длилось совсем недолго.

Тут клончики обошли нас с двух сторон и зачем-то полезли в машину.

А мы с Санькой стали вымученно наслаждаться пейзажем, который тоже иначе как странным не назовешь. Хотя он и был знаком по прошлым вылазкам.

Справа от нас уходила в заросшую полевую даль шеренга поржавевших сетчатых локаторов. Под самым крайним издавна рос ясень и так успел вытянуться, что его ветви пронизали насквозь сетку-решетку локатора. И теперь казалось, что они оба вместе слушают таинственные сигналы небес…

А прямо перед нами на поле стояла стройными, но редкими рядами рота высоких шестов-антенн, соединенных паутиной проводов, там и сям порванной.

Никаких предположений насчет того, с какой целью мы тут оказались, в наши бедные головы не лезло. Мы и оставались тупыми близнецами-зомби под начальством клончиков-киборгов, способных передавать мысли и с помощью телекинеза управлять автомобилем.

Клончики оказали нам любезность и сами вытащили рюкзак. Они очень мило подали его мне: каждая держала ношу за одну из лямок. А в другой руке у каждой из них висело по одной из наших бейсболок.

Рюкзак был аккуратно застегнут.

– Повернись! – хором скомандовали клончики.

Я повернулся к ним спиной, и они взгромоздили рюкзак на меня без всякого телекинеза.

– Спасибо! – сказал я.

Опять хиханьки:

– Ну вот, мы же говорили…

– …что будете говорить «спасибо».

Бейсболки они подали нам тоже синхронными движениями рук.

На этот раз «спасибо» мы с сестренкой не сказали… В те мгновения у нас обоих одновременно возникла смутная, как первый утренний свет, надежда на то, что теперь нас отпустят…

Клончики переглянулись и хихикнули.

– Мы тоже сначала…

– …думали сразу вас…

– …домой отвезти…

– …и объяснить тут…

– …кому нужно, ситуацию…

– …но поняли, что…

– …могут быть непредсказуемые…

– …последствия у вас в Загривках.

– Короче говоря…

– …они сами должны убедиться…

– …что вы – это…

– …не совсем вы…

– И тогда они…

– …как мы надеемся…

– …примут правильное решение…

– …и вы все сами…

– …поймете.

– Вы же…

– …сообразительные ребята.

– А потом…

– …откроем вам короткую…

– …дорогу домой…

– …а они будут сами разбираться…

– …со своими проблемами…

Вдруг клончики замолкли, и не просто замолкли, а как будто нажали на «паузу»… Замерли обе.

Мне вдруг очень захотелось спросить у них, какой такой документ они показали полицейским, после чего те сразу переключились на другую программу. Или это был фейк, подкрепленный страшным телепатическим приказом?

Но не тут-то было!

– Ого! Кажется…

– …начинается!

Клончики замолкли и приложили пальцы к губам, и мы расслышали в природе какой-то неприятный электрический треск.

Клончики указали нам на антенны…

Вершины шестов-антенн и концы антенн на радарах искрили! Это были коронные разряды! Огни святого Эльма, о которых мы читали и мечтали увидеть… и восхититься… И вот увидели. Но было совсем не до восхищения! А вот страх наступал на нас грозовым шквалом.

– Грозы…

– …не будет.

Этим успокоить нас не удалось.

– Ребята…

– …ничего не бойтесь.

– Ничего страшного…

– …не случится.

– Вы же хотели…

– …приключений…

– …на свою голову.

– Вот оно – в меру безопасное…

– …приключение.

– Если что, мы…

– …вас попытаемся…

– …спасти.

– Но сейчас мы…

– …должны исчезнуть.

– Стойте прямо здесь … и ждите.

– Вы смелые…

– Вы крутые…

«Удачи!» – прогремело уже у нас в головах.

От этого телепатического возгласа и в ушах зазвенело.

А клончики обошли нас опять с обеих сторон и… натурально исчезли! Мы невольно обернулись спустя несколько мгновений – а за нами ни клончиков, ни машины! Звука мотора мы не слышали – весь этот невиданный медицинский комплект в белом испарился напрочь…

Что нам оставалось делать? Сматываться от греха подальше, от треска огней святого Эльма, украшавших антенное поле новогодними бенгальскими фейерверчиками… или ждать каких-то очередных сюрпризов от ночного кошмара наяву и средь бела дня? Наверно, мы бы и рады были удрать, да только ослабли от всех пережитых ужасов, у нас дрожали коленки и почти не осталось сил…

Стоим, глядим…

И вдруг все антенное пространство сверху донизу стало наполняться туманом… причем пульсирующим: то он гуще, то разряженнее. Треск усилился – и отдельные огоньки соединились в извивающиеся дуги мощных коронных разрядов. Туман принялся пульсировать еще и электрическим светом! Красотища разыгралась жуткая!

Мы с сестренкой невольно попятились.

И вдруг…

…и вдруг в тумане нарисовались два человеческих силуэта… вроде теней на стене… Они начали приобретать объем… и нам навстречу вышли…

…наши папа с мамой!

Натурально – наши Павлины!.. Одетые точь-в-точь, как в тот момент, когда мы их провожали: в спортивные ветровки: папа – в темно-синюю, а мама – в красную, в одинаковых серых джинсах и белых кроссовках.

Санька так и вскрикнула:

– Мама!

Но это был вовсе не радостный зов! Таким криком маму невольно зовут, когда умирают от страха, а не от радости долгожданной встречи!

И Санька рванулась назад и спряталась за мной, вцепившись в рюкзак и едва не повиснув на нем.

А я, помню, ошеломленно выдохнул:

– Па?..

Меня тут же обожгла совершенно нормальная мысль: «Неужели, действительно, нашим Павлинам сообщили, что мы пропали, что только одна кроссовка от всей Саньки-Сандры и осталась… и вот наши родители, наши предки-родаки, сорвались из своей экспедиции и пулей принеслись сюда?!

Но что-то было не то в происходящем. Что-то, что заставляло цепенеть и ничего вообще не понимать. Да и голоса Павлинов мы с сестренкой услышали не собственными ушами. Они раздавались в наших мозгах так же, как недавно голоса клончиков! Наши странные… я бы даже сказал, сильно постранневшие Павлины просто шли к нам и улыбались.

То, что мы слышали, тоже не прибавляло нам уверенности в сегодняшнем дне… Наоборот: от их странных слов спирало дыхание, а ноги и вовсе каменели, как в очередном страшном сне, когда чем сильнее хочешь бежать, тем меньше сил это сделать.

– Дети наши! – воззвала к нам, не открывая своего рта, вроде как наша мама, потому что голос был ее, и только по тембру мы и могли предполагать, кто из вроде бы наших родителей с нами в этот момент телепатически общается. – Скорее освобождайтесь! Хватит тратить силы на образ, на чужую массу. Уходим отсюда немедленно!

На самом деле тогда мы с Санькой, а вовсе не они – эти как бы Павлины – первыми почуяли подмену.

– Мне страшно… Это не они… – прошептала мне в затылок сестренка.

Они, но не они!

Слишком уж идеальными – выглаженными, отфотошопленными и покрытыми прямо-таки целлулоидным блестящим гримом – выглядели наши родители!.. И глаза их казались какими-то… скорее кошачьими, чем человеческими. А когда они приблизились, я невольно пробормотал, холодея:

– Па, что у тебя с волосами?

Так Красная Шапочка, наверное, задала вопрос Волку, прикинувшемуся ее бабушкой: «Бабушка, а почему у тебя такие большие серые уши?» Только она в то мгновение еще не успела испугаться, а мы с сестренкой уже пульсировали двумя комочками ужаса.

Темные густые волосы – такие же, как у настоящего нашего папы, – у этого как бы папы шевелились, будто клубок ужей.

– С волосами? С какими волосами? – раздался в моей голове как бы совсем не удивленный голос как бы нашего папы.

– На голове… – пролепетал я.

– На голове? – как бы, наконец, удивился как бы папа.

Он поднял руку вроде как пощупать свои волосы… и нам стало еще страшнее.

– А что с рукой?! – так и взвизгнула сестренка, скрываясь за братом, отнюдь не как за каменной стеной, а за дрожащим и уже готовым упасть…

На руке как бы нашего папы Павла было… кажется, семь очень тонких пальцев!

Тут как бы наша мама перестала улыбаться и чуть-чуть склонилась в нашу сторону. Я попятился и наступил Саньке на ногу… Она даже не ойкнула.

И в головах у нас раздался ее голос:

– А кого вы видите, дети? Кого вы сейчас видите перед собой?

Мне очень хотелось переглянуться с сестрой – мы всегда так делаем, подбадривая друг друга… и я вправду вывернул голову до боли назад и увидел угол рюкзака и глаза сестренки, высовывавшейся из-за него с опаской, как солдат в окопе.

– Ты кого видишь? – с трудом прохрипел я.

– А ты кого? – в шепоте Саньки шелестела беда.

– Это не они, – снова раздался в наших мозгах голос женщины, но уже явно обращенный не к нам, а к мужчине с ужами на голове, будто брату той страшной Медузы Горгоны из мифов Древней Греции. – Они местные. Они видят не нас. Ты догадываешься, зачем наши дети удрали именно сюда?

– Теперь понятно, – послышался мужской голос. – Здесь тоже есть близнецы тождественного класса, возраста и масс.

Мы потом с сестренкой недоумевали, почему вообще слышали их собственные переговоры на нашем языке, и пришли к выводу, что дело в неком поле понимания, которое они излучали.

И поверите ли? Хотя мы ничегошеньки не соображали, но от слов как бы нашей мамы нам стало немного спокойней… Мы даже дышать с сестренкой смогли, как будто на поверхность моря из мутной глубины всплыли.

– Да, дети, успокойтесь. Так будет лучше, – поддержал нас телепатически как бы наш папа. – Просто сосредоточьтесь и опишите, какими вы нас видите.

И поверите ли: мы стали сбивчиво описывать как бы наших родителей как бы нашим родителям тем же способом, каким недавно говорили с нами клончики – если фразу начинал я, то уже через пару слов запинался, и ее продолжала сестренка… а потом она переходила к следующей примете тех, кого мы видели, сбивалась, и тогда подхватывал и продолжал я.

Внезапно женщина подняла семипалую руку, останавливая наши сбивчивые описания:

– Достаточно, дети. Вы видите немножко не то, что есть на самом деле. К тому же с помехами. Слушайте нас внимательно! Вам теперь многое не понять, но одно вы хорошо усвоите, как и дети во всех мирах и вселенных. Мы, родители, очень волнуемся за наших детей. Они сейчас здесь, в вашем… объеме.

– В вашем городе, – уточнил мужчина и махнул в сторону Загривок.

– Да, – кивнула женщина. – Они скрываются здесь, у вас, от большой опасности. Их преследуют… Мы не можем сказать, кто и что их преследует, ибо вы не поймете. Считайте, что их преследуют злые силы. Наши дети приняли ваш вид, потому что вы по большинству параметров подходите для этого. Они могут перемещаться у вас здесь, как того пожелают, и сколько угодно масс… по-вашему, сколько угодно времени… но это не совсем точно. В этом их уникальная способность. Мы не можем. Наши массы сейчас истекают, и мы должны покинуть это место, чтобы набрать новый потенциал. И мы видим, что только вы можете найти их по сродству параметров…

Женщина сделала паузу… и они переглянулись – ну, точно так же, как мы переглядываемся с сестренкой, когда дела плохи или непонятны.

– Дети, послушайте нас, – взял теперь инициативу тот, кто принял в нашем восприятии облик нашего папы. – Только вы сможете найти у вас наших детей и привести их к нам сюда, на это место, чтобы мы могли забрать их… и защитить по-настоящему.

– Мы даже умоляем вас! – телепатически воскликнула женщина.

– Да, возможно, вы – наша последняя надежда, – добавил мужчина.

При этом их лица были так же спокойны, те же миролюбивые улыбки простирались по их губам… и телепатические голоса, в общем-то, не передавали глубину истинных родительских волнений за своих детей, то ли потерявшихся, то ли скрывавшихся в чужом для них мире…

– Вы смелые. Мы видим это, – сказал мужчина.

– Вы очень смелые дети, – усилила женщина наше ничем не подтвержденное качество, тем более в ту самую минуту, когда нас просто трясло.

– Вы сможете нам помочь. Найдите наших близнецов! – уже как бы повелительным тоном внушал нам мужчина.

И тут женщина протянула нам красивый такой тонкий браслетик – на вид металлический, но весь пластичный и мягкий… Браслетик переливался глубокими синими и золотистыми оттенками.

– Этот предмет знаком нашим детям, – сказала она. – Когда они увидят его у вас, то сразу поймут, что это мы послали смельчаков на их поиски.

Повторюсь: браслет был очень красив. И потому я молча предложил его сестренке, которая уже осмелилась выбраться из-за моего рюкзака, как улитка, высунувшаяся наружу из своего домика. Она уже стояла рядом, прижавшись ко мне боком…

Но в ответ Санька закусила губу и мотнула головой. Что ж поделаешь! Пришлось мне протянуть вперед свою руку.

Женщина просто отпустила браслет на весу. И он не упал, а повис в воздухе… а потом, спустя пару мгновений, сам кинулся к моей руке, наделся и сжался на запястье… Удивительное дело: я вообще не почувствовал его! Наоборот, даже закрыл глаза, пытаясь ощутить прикосновение к коже, и потряс рукой. Чувство осязания на моем запястье удивленно молчало, и я открыл глаза: маленькая такая галлюцинация осталась на своем месте!

– Нам нужно уйти! – сообщила женщина. – Сейчас мы немного сократим вам дорогу. Мы расступимся – и вы увидите прямо перед собой радугу. Войдите прямо в нее. Мы видим, что вы не станете бояться. Никак иначе сократить путь не получится.

– Да, вы смелые ребята, – повторил мужчина. – У вас все должно получиться.

И они разошлись в стороны и повернулись друг к другу. После этого у них на головах сначала заискрили огни святого Эльма, а потом соединились над ними в дугу коронного разряда, переливавшегося цветами радуги.

– Вперед! Быстрее! – скомандовала нам женщина.

Сестренка сама вцепилась мне в руку, до боли впившись ноготками в ладонь, – и я тотчас рванулся вперед, потащив ее за собой.

Помню, как в миг прохода у меня по всему телу пробежала волна электрических иголочек… в глазах сверкнуло… и…

И мы вывалились прямо на поле между Загривками и лесом. Похоже, что прямо на то же самое место, где мы последний раз виделись с котом Валтасаром, потянувшимся за нами от дома в надежде на походную колбасу.

– Ой! Я больше так не могу! – простонала сестренка…

Она осела на землю и… разревелась. Затем закрыла лицо ладошками, повернулась на живот и стала изо всех сил рыдать, уткнувшись носом в родную землю-матушку…