В частном секторе ответственность перед акционерами и инвесторами стимулирует к отказу от рискованных решений, которые могут "поставить компанию на карту". Опасения по поводу того, что в промышленности будут срезать углы, не заботясь о безопасности, на мой взгляд, в большинстве случаев неуместны. Например, коммерческие авиалинии США совершают 900 000 000 полетов в год, и за последние десять лет, на момент написания этой книги, среди девяти миллиардов пассажиров этих авиалиний было два случая гибели в полете. Полеты в нижних слоях атмосферы гораздо менее динамичны, чем полеты в космос и обратно, но показатели безопасности полетов в небоевой авиации у государства крайне низки по сравнению с солидным послужным списком авиакомпаний.
Ежегодно в результате авиационных происшествий погибает более десятка военнослужащих - огромная разница в процентном соотношении, учитывая количество летающих людей по сравнению с коммерческой авиацией. В 2018 году на полтора миллиона военнослужащих и резервистов, находящихся на действительной военной службе, пришлось тридцать девять смертей, не связанных с боевыми действиями в авиации. За последние десять лет число погибших в результате несчастных случаев превысило число погибших в боевых действиях. Аналогичный показатель аварийности на американских авиалиниях означал бы многие тысячи смертей в год. История показывает, что государству трудно объективно проверять себя.
Недостаточная независимость назначенной правительством комиссии по расследованию аварий была названа областью потенциального конфликта интересов, связанного с расследованием катастрофы Columbia. Когда Конгресс выразил эту озабоченность, генеральный инспектор NASA направил в Хилл незапрошенное письмо, в котором сообщил, что, по его мнению, комиссия действовала независимо и без "неоправданного влияния" со стороны NASA. К сожалению, это был не первый случай, когда ИГ НАСА из кожи вон лезет, чтобы защитить главу агентства, которого ему поручено патрулировать.
Закон о генеральных инспекторах 1978 г. определяет задачу генеральных инспекторов правительственных учреждений как обеспечение независимого аудита и расследований для борьбы с преступностью, мошенничеством, растратами, злоупотреблениями и бесхозяйственностью. В течение трех месяцев после прихода О'Кифа в Агентство должность Генерального инспектора NASA была заменена Робертом "Мусом" Коббом, который, по общему мнению, был выбран новым Администратором - нетипичная практика, возможно, разрешенная из-за его связей в Белом доме. Тесные контакты Кобба с О'Кифом и другие нарушения стали причиной многочисленных расследований, проводившихся в период его пребывания в должности.
Расследование 2006 г. показало, что "Кобб обедал, пил, играл в гольф и путешествовал с [тогдашним администратором] Шоном О'Кифом, а электронные письма показали, что он часто консультировался с высшими должностными лицами НАСА по вопросам расследований, вызывающих сомнения в его независимости". В 2009 г. три члена Конгресса - два демократа и один республиканец - призвали президента Обаму сместить Кобба, заявив, что генеральный инспектор "неоднократно обвинялся в подавлении расследований, мести заявителям и приоритете социальных отношений с высшими должностными лицами НАСА над надлежащим федеральным надзором". В 2009 г. Кобб был вынужден уйти в отставку, и через несколько месяцев после моего возвращения в НАСА его сменил более авторитетный сотрудник.
Первые двадцать пять лет моей карьеры в аэрокосмической отрасли включали работу в некоммерческом, государственном и частном секторах. Моими ближайшими профессиональными соратниками были люди из NASA, аэрокосмической отрасли, из горкома, из администраций демократов и республиканцев. Я работал с космическими пиратами, астронавтами-героями, голливудскими звездами, звездами эстрады и русскими. Этот опыт сформировал мои представления не только о космической политике, но и о практике управления и менеджмента в различных отраслях.
Более глубокое понимание и уважение к нашим достижениям в космосе порой выявляло поведение, которое я считал корыстным и неприличным как в правительстве, так и за его пределами. По моему мнению, НАСА срывалось со своего пьедестала, поддаваясь силе тяжести. Разочарованные медленным прогрессом правительства, многие космические пираты разрабатывали свои собственные передовые технологии и частные инициативы. Я верил, что они идут по правильному пути, и был полон решимости использовать свой набор навыков, знаний и опыта, чтобы помочь NASA занять более позитивную и совместную роль в будущем.
Глава 5. Заглянуть под капот
Демократические государства требуют от своих граждан участия в избирательном процессе. Это определяющая характеристика представительной власти, которая не должна восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Когда в 2008 году началась президентская кампания, я решил принять в ней личное участие. Я был одним из организаторов сбора средств для Билла Ричардсона, который с самого начала верил в ценность коммерческого космоса, а когда его кампания не получила должного развития, я расширил круг участников и посетил мероприятия Барака Обамы и Хиллари Клинтон. Это были короткие, но определяющие встречи. Кандидат Обама на мой вопрос о том, какое будущее он видит для NASA, ответил, что он "хочет делать меньше вещей лучше". Хотя это показалось справедливой критикой, тот же вопрос, заданный Хиллари, вызвал более развернутый ответ и дискуссию.
Я начал работать волонтером в кампании Хиллари в мае 2007 года. В качестве ведущего специалиста по космической тематике я разрабатывал программные документы, вносил свой вклад в выступления, был пресс-секретарем Хиллари по космической тематике и представлял ее на суррогатных дебатах по этой теме. Я участвовал в двух избирательных кампаниях Хиллари в Айове, и эти ледяные недели, когда я стучался в двери, напомнили мне годы становления моей предвыборной кампании в Мичигане. Я был потрясен, когда она заняла третье место в Айове и в итоге проиграла номинацию Бараку Обаме. Выходя после ее речи в здании Пенсионного фонда округа Колумбия - место, выбранное за его неповрежденный стеклянный потолок, - я не был готов сразу же влюбиться в Обаму. Его фраза "О, вы достаточно симпатичны, Хиллари", произнесенная в одном из первых дебатов, до сих пор жжет.
Когда кампания Обамы обратилась к бывшим волонтерам Хиллари, и у нас состоялся первый предметный разговор о космосе, он быстро покорил меня. Мы с Обамой разделяем чувства жителей Среднего Запада и воспитывались в духе идеалистического отношения к государственной службе. Мы родились в один и тот же год, поэтому росли в то время, когда звезда НАСА была яркой. Схожая идеология в отношении роли правительства не позволила нам удовлетвориться успехами НАСА после полета "Аполлона", и у нас была общая цель - возродить Агентство.
Будучи не такой фанатичной поклонницей сенатора Обамы, я не так нервничала в его присутствии, как в присутствии сенатора Клинтон, что оказалось очень ценным. Я чувствовала себя свободно, когда он спросил меня, согласна ли я с мнением Бена Нельсона о продлении программы Shuttle. Я не стал подбирать слова, когда он спросил, что бы я сделал вместо этого. Когда через несколько недель мне позвонили и предложили возглавить переходную группу НАСА, я с готовностью согласился помочь. Я подумал, что его непревзойденная способность к общению и потенциал преодоления барьеров могут оказаться достаточно убедительными, чтобы добиться его избрания.
В связи с предстоящим выводом из эксплуатации космического корабля "Спейс Шаттл" обзор программы "Созвездие" оказался в центре внимания нашей переходной команды. Программа "Созвездие", начатая администратором НАСА Майком Гриффином в 2006 г., была задумана как полностью государственная программа пилотируемых космических полетов, призванная стать заменой "Спейс Шаттл" и отправить астронавтов обратно на Луну. Программа включала в себя несколько элементов, но в рамках пятилетнего бюджета NASA были профинансированы только ракета-носитель Ares I, капсула для экипажа Orion и наземные системы. Более крупная ракета Ares V, лунная посадочная платформа Altair, скафандры, луноходы и другие ключевые требования к лунным миссиям носили перспективный характер, поскольку финансирование было доступно только после схода с орбиты Космической станции, который был запланирован на 2015 год.
Когда в 2009 г. мы обнаружили, что проблемы с программой Constellation уже привели к переносу запуска первых двух элементов (Ares I и Orion) на 2016 г. - после запланированного схода станции с орбиты, - это не вызвало особого удивления. Как и "Шаттл" и "Стейшн", "Констеллейшн" была спроектирована с учетом использования инфраструктуры и рабочей силы, созданных для программы "Аполлон". Использование пятидесятилетних дорогостоящих объектов на пределе их возможностей в попытке заручиться политической поддержкой никогда не было эффективным. Сохранение объектов десятилетней давности гарантировало, что не только инфраструктура, но и расходы на персонал останутся высокими. Майк Гриффин и другие считали это положительным моментом программы, поскольку это удовлетворяло ключевые делегации Конгресса, которые обеспечивали приток денег.
Учитывая масштаб и важность программы Constellation для будущего NASA, следовало ожидать, что многие вопросы переходной команды будут касаться именно этой программы. Однако, когда мы прибыли в штаб-квартиру в ноябре 2008 г., руководители NASA и подрядчиков спрятались от нас и скрыли информацию о программе. На брифингах нам рассказывали, в основном, о замысловатых рендерах и видеороликах высокой четкости, но не давали ни существенных деталей, ни ответов на большинство наших вопросов. Отношение к тому, чтобы держать нас в неведении, было распространено среди руководства программы. Случайные встречи с бывшими коллегами в коридорах воспринимались руководством NASA как подозрительные. С самого верха нам внушали, что если нас увидят, то даже разговор с нами будет "ограничивать карьеру".
Одним из тех, кто пытался донести до переходной команды информацию о программе, была Салли Райд (Sally Ride). Салли входила в совет директоров Aerospace Corporation, которая по просьбе NASA недавно провела экспертизу ракеты Ares I. Она была проинформирована о первых результатах и считает, что мы должны их увидеть. Aerospace Corporation - это финансируемая из федерального бюджета корпорация по исследованиям и разработкам, которая была основана в 1954 г. для консультирования ВВС и других агентств, связанных с аэрокосмической отраслью. Репутация корпорации, отличающейся высоким качеством и независимостью, была хорошо известна, поэтому мы организовали брифинг в ее офисе.
Первые несколько слайдов презентации содержали шаблонную информацию об организации; команда "Аэрокосмического корпуса" просматривала их в замедленном темпе. Когда они сделали паузу примерно на пятом слайде без соответствующей информации, стало ясно, что они завершают брифинг. Я спросил, все ли это, что у них есть для нас, и они с некоторой неохотой признали, что это вся презентация. Мы были потрясены. Очевидно, им было дано указание не сообщать нам о содержании обзора, и, скорее всего, это указание исходило с самого верха. Через пятнадцать минут мы вчетвером ушли. Позже я подтвердил коллеге, что директива НАСА действительно была дана.
Во время одной из наших немногочисленных личных бесед за все три месяца переходного периода Майк Гриффин выразил обиду, что наша команда "заглядывает под капот" программы Constellation. Я попытался объяснить ему роль переходной команды и дать ему понять, что, не сообщая нам конкретные сведения напрямую, мы вынуждены обращаться к другим источникам. В ответ Майк сказал мне, что хочет поговорить с самым высокопоставленным человеком в переходной команде Обамы, который занимался NASA. Я сказал ему, что сегодня его счастливый день: он разговаривает с ней.
Майк был признанным техническим лидером в космическом сообществе, которого я знал почти двадцать лет. Всего за несколько месяцев до этого я помог ему заручиться поддержкой сенатора Обамы в решении важного экспортного вопроса, который позволил NASA продолжить важнейшие стратегические отношения с Россией. Я помнил, как Дэн Голдин сотрудничал с Салли Райд, когда она возглавляла переходную группу в администрации Клинтона, и ожидал такого же сотрудничества с Майком.
Но уже на первой встрече администратор дал понять, что ему неинтересны наши усилия. Я предложил организовать регулярные встречи между нами, но он отверг это предложение. Реакция Майка была разочаровывающей, хотя мы сделали все возможное, чтобы не обращать на это внимания. Со временем мы поняли, что у него были веские причины для беспокойства по поводу вопросов, которые мы задавали о компании Constellation.
Я знал и заместителя администратора Шану Дейл, и во время переходного периода наши отношения были более продуктивными. Крис Сколезе, заместитель администратора, был третьим по рангу сотрудником NASA и самым высокопоставленным государственным служащим. Крис начал работать в штаб-квартире НАСА после моего ухода в 2001 году, поэтому мы не были знакомы. Он оказался еще менее заинтересован в работе с нами, чем Администратор, но я надеялся, что его мнение изменится после приведения к присяге нового Президента.
Еще одна примечательная встреча один на один, состоявшаяся в первые дни работы переходной команды, была с Робертом Коббом. Результаты предыдущих расследований его сомнительных действий были обнародованы, но уникальный характер должности ИГ позволил сохранить его на тот момент. "Лось", как его называли, был обаятельным и имел своеобразное послание. Он сказал мне, что он из тех ИГ, которым нравится работать с руководством, и не преминул заявить, что с нетерпением ждет начала работы со мной. Из всех людей, которые должны были передать мне это сообщение в NASA, он был одним из немногих, кто это сделал. От него это прозвучало несколько неуместно.