За год до этого я вместе с Дэном Голдином ездил в Россию на запуск корабля "Союз" и познакомился с некоторыми ключевыми фигурами в Российском космическом агентстве. Я также знал руководителя компании MirCorp и смог договориться о значительно более низкой цене, чем было заявлено, чтобы мой клиент стал третьим космическим туристом на МКС. Летом того же года я сопровождал Фиска и его небольшую команду в Россию, когда он начал проходить медицинскую сертификацию.

Институт биологических и физических проблем, известный как ИБФП, проводил медицинское освидетельствование космонавтов для РКА на малоприметном объекте в Москве. Несколько тестов проводились в Звездном городке, центре подготовки космонавтов, ближе к концу процесса - если вы успевали дойти до конца. Фиск отлично прошел медицинское освидетельствование и всего за несколько недель сдал все тесты с высокими оценками. При полной поддержке "МирКорп" команда доработала детали полета на "Союзе". Десятидневный полет, о котором мы договаривались, должен был состояться осенью 2002 года. По нашему соглашению, подготовка должна была занять шесть месяцев, которые должны были быть распределены на следующий год, чтобы учесть другие обязательства Фиска.

Все мы находились в США до 11 сентября 2001 г., когда захваченные самолеты врезались в башни-близнецы в Нью-Йорке и Пентагон в Вашингтоне. Я находился в своем офисе на верхнем этаже напротив Белого дома, когда мы впервые услышали о терактах. Несколько человек вышли на крышу, чтобы своими глазами увидеть происходящее. Мы увидели потоки людей, выбегающих из комплекса Белого дома, а затем обратили внимание на клубящийся дым, окутывающий небо в направлении Пентагона. Поняв, что это не учения, мы сбежали по лестнице и присоединились к толпе людей, уже бегущих по Коннектикут-авеню, прочь от Белого дома, который, как мы опасались, стал объектом нового нападения. Я была на каблуках и не успела далеко убежать, как услышала, что четвертый самолет упал в Пенсильвании. Я одолжила пару теннисных туфель у подруги, которая жила неподалеку, и отправилась в свой пригородный дом пешком. Вид дымящегося Пентагона, когда я бежала по мосту Ки-Бридж, где не было транспорта, навсегда запечатлелся в моей памяти.

События 11 сентября изменили многое, в том числе и возможность Фиска потратить шесть месяцев следующего года на подготовку к полету на корабле "Союз". Как и другим, ему нужно было сосредоточиться на своем бизнесе, который был нарушен и требовал его внимания. Когда я позвонил Джеффу Манберу из MirCorp, чтобы сообщить плохие новости, он спросил, не знаю ли я еще кого-нибудь, кто мог бы оплатить это место. Способность русских выполнить свои обязательства по МКС зависела от получения западных долларов от туристических полетов.

Пребывание в России вместе с Фиском обнажило экономические проблемы страны, и стало ясно, что безопасное поддержание производства кораблей "Союз" находится под угрозой. Без регулярных денежных вливаний будущее пилотируемых космических полетов, казалось, висело на волоске. Я чувствовал себя в какой-то степени ответственным, поскольку именно мой клиент отказался от участия в проекте. Я обратился к нескольким состоятельным людям, которые ранее проявляли интерес к полетам на "Спейс Шаттле", с вопросом, не могли бы они приобрести это место. Джеймс Кэмерон был слишком высок для "Союза", Том Хэнкс ждал, пока подрастут его дети, а Лео Ди Каприо был... слишком занят. Я начал рассматривать более творческие варианты, когда узнал, что в качестве запасного варианта на это место планировалось отправить астронавта из Европейского космического агентства, которое платило даже меньше, чем по контракту, который мы заключили для Фиска.

За несколько лет до этого я занимался вопросами политики НАСА, в том числе курировал исследование брендинга, которое выявило значительный интерес к маркетингу частного сектора, связанному с полетами человека в космос. Исследование показало, что такие потребительские бренды, как Nike и Disney, готовы платить за связь с космической программой, но, будучи государственным учреждением, ни NASA, ни его сотрудники - астронавты - не могут поддерживать коммерческие продукты. Я связался с фирмой, проводившей исследование, и спросил, считают ли они целесообразным привлечение спонсорской помощи для оплаты полета туриста на корабле "Союз" к МКС. Они не только ответили "да", но и предположили, что в идеале это должна быть мама. Женщина получит заслуженную рекламу, став первой космической туристкой, а матери принимают 70 процентов решений о покупках в домохозяйствах, и поэтому спонсоры отдают им предпочтение.

Не желая упускать уникальную возможность, я построил предложение на основе самостоятельного полета и подписал контракт с агентом. Среди целей проекта были повышение осведомленности общественности о ценности полетов человека в космос, проведение эксперимента Фиска Джонсона, который позволял использовать МКС для разработки жизненно важных лекарств, проверка практики коммерческой космонавтики и получение финансирования для русских, чтобы они могли выполнить свои обязательства перед НАСА. Целью моей космической карьеры был не личный полет в космос, а фундаментальное открытие космоса. Личный полет был бы лишь глазурью на торте. Конечно, это было не без риска. Но я знал, что "Союз" - это самый безопасный способ полета в космос, и моя семья меня поддержала. Моя консалтинговая фирма также подписалась и помогла разработать проект. Мы назвали его "Астромом" и обратились в MirCorp, чтобы начать новый раунд переговоров.

Следующие восемь месяцев были напряженными и сюрреалистичными: переговоры, планирование, привлечение спонсоров, интервью со СМИ, попытки выучить русский язык и прохождение медицинской сертификации в Москве. Первые переговоры с русскими показали, что мы можем получить место за 12 миллионов долларов, а начальный поиск спонсоров показал, что собрать такую сумму вполне возможно.

В качестве информационного партнера проекта мы выбрали Discovery Channel, который согласился заплатить 500 тыс. долл. за эксклюзивные права на три телевизионных эпизода, посвященных подготовке, самому полету и моему возвращению. Имея на руках это согласованное, но не исполненное соглашение, команда сформировала портфель заинтересованных спонсоров в диапазоне низких миллионов долларов, в который вошли Disney, Sudafed, Major League Baseball и RadioShack.

Большинство спонсоров хотели снять рекламные ролики о том, как я использую их продукцию или услуги в космосе. Компания Disney хотела снять видеоролик, в котором я на посадке отвечаю на вопрос: "Лори Гарвер, вы только что побывали в космосе, куда вы хотите отправиться дальше?". Sudafed уже много лет используется астронавтами в космосе для очищения носовых ходов, и вот наконец-то у них появился шанс похвастаться этой важной поддержкой. Высшая лига бейсбола хотела, чтобы я бросил первую подачу из космоса, что они сделали с космонавтами несколько лет спустя бесплатно. Мы так и не заключили соглашение с MLB, но все было настолько серьезно, что в том сезоне я записал обоих мальчиков на бейсбол вместо футбола. (Один из них так и не простил меня).

В настоящее время ведутся переговоры о выборе основного спонсора в размере от 3 до 5 млн. долларов: это будет либо Visa, либо Mastercard. Посадка корабля "Союз" была запланирована на ноябрь, поэтому предполагалось, что во время полета я куплю своим детям подарки на Рождество, что станет первой покупкой в космосе по кредитной карте. Компания RadioShack была заинтересована в том, чтобы стать магазином, который продаст мне подарки, - еще одна желанная спонсорская возможность.

Зимние Олимпийские игры в Солт-Лейк-Сити были очень удобной средой для встреч с потенциальными спонсорами, и мой агент пригласил всю семью, чтобы показать наших фотогеничных мальчиков десяти и восьми лет. Я выступал в программах "Сегодня", "Доброе утро, Америка" и в национальных вечерних новостных программах. В программе "Ежедневное шоу" Джон Стюарт даже показал ролик с участием моих мальчиков, конечно же, подшучивая над ними.

Кроме канала Discovery и первоначального небольшого спонсорства со стороны RadioShack, заключить соглашения оказалось непросто. Основным камнем преткновения был риск для компаний в случае катастрофы. Никто не хотел видеть свой логотип на летном костюме, который может оказаться обугленным в казахстанской степи. Не то чтобы компании были настолько прямолинейны. Мы нашли обходные пути, например, отложили рекламу спонсорской помощи до моего благополучного возвращения, и решили, что я могу начать медицинскую сертификацию. Все наши обсуждения зависели от того, смогу ли я принять участие в полете; время было критическим.

Я знал, что меня ждет в IBMP и Star City, поскольку всего несколько месяцев назад наблюдал за тем, как Фиск проходил сертификацию. Я всегда был немного сорвиголовой, мне нравилось спускаться с холмов на колесах или лыжах, но я не мог в полной мере оценить опыт сертификации, полученный из вторых рук. Хотя я и не был прирожденным спортсменом, но в итоге прошел через все это в добром здравии и бодрости духа. В отличие от моего бывшего клиента, который остановился в хорошей гостинице, я жил на месте в недорогом общежитии для космонавтов, а в выходные дни ютился с переводчицей и ее матерью в небольшой городской квартире. Это была космическая подготовка на бюджетной основе. Классическое качество мамы.

В марте 2002 года я находился в Москве и проходил медицинское обследование, когда в телепрограмме TMZ появилось сообщение о том, что Лэнс Басс - участник бойз-бенда NSYNC - отправится в космос на российском корабле, который полетит осенью этого года. Ни в компании MirCorp, ни в Российском космическом агентстве ничего не слышали ни о Лэнсе Бассе, ни о перспективе его полета на корабле "Союз". Я не стал отвлекаться на подготовку и решил, что если то, о чем пишет развлекательная пресса, правда, то я буду наслаждаться компанией.

Я освоил большую часть тестов, включая атмосферные, на давление, на кардиовыносливость, высотные, психические и физиологические. Для каждого теста я подключался к проводам через анодные наклейки, расположенные на пульсовых точках по всему телу. Врачи следили за тем, как я справляюсь с различными видами стресса, связанными с разнообразными экспериментами. Самым сложным для меня был вестибулярный тренинг, который представлял собой вращающееся кресло. Я видел, как Фиск прошел этот тест с первой попытки, поэтому попробовал. Когда у меня участился пульс и я начал потеть, врачи поняли, что меня скоро вырвет. Они вытащили меня из кресла. Я не успел пройти первый тест, и у меня был только один шанс пройти его.

Я продолжил проходить и другие медицинские процедуры, включая рентгенографию всего тела, гастроскопию и колоноскопию - все без седативных препаратов и анестезии. Необходимо не только пройти медицинские процедуры, но и показать, что вы можете справиться с сильным дискомфортом. Для меня это был не только физический, но и эмоциональный дискомфорт. Если врачам было удобнее, чтобы я была полностью обнажена для проведения теста, то так оно и было. Во время рентгена, УЗИ или гинекологического осмотра меня не накрывали ни халатом, ни простыней. На полпути длительного гинекологического осмотра врач-мужчина спросил мою переводчицу, чувствую ли я боль. Когда я ответила, что нет, он улыбнулся и спросил по-английски: "Do it feels good?".

Я нервничал по поводу прохождения вестибулярного теста, поэтому изучал стратегии его прохождения, в том числе беседовал с бывшими коллегами из NASA, которые работали с космонавтами по методу биологической обратной связи. Один из моих русских врачей сказал мне, что она особенно заинтересована в том, чтобы я добился успеха, и предложил мне подумать о том, что мне нравится делать больше всего: когда я был наиболее счастлив? Я остановилась на ритуале укладывания моих мальчиков в постель. Я спросила врачей, можно ли мне петь во время теста, и они не увидели причин для этого. Я прошла свой последний вестибулярный тест, спев попурри из песен Джона Денвера и Роджерса и Хаммерстайна на спокойном пульсе.

Еще один камень преткновения возник на плановом УЗИ, когда обнаружили камень в желчном пузыре, который необходимо было удалить перед прохождением аттестации. Последним испытанием должна была стать центрифуга, а с камнями в желчном пузыре никто не допускается к прохождению 8-G. Учитывая мой опыт общения с российской медициной, я решил вернуться в США для удаления камня, планируя вернуться для прохождения тестов и начать тренировки через несколько недель.

К этому времени Лэнс Басс узнал о том, что в СМИ появилась информация о нашем соперничестве, и в знак примирения прислал мне дюжину роз и четыре билета в первый ряд на предстоящий концерт NSYNC в Вашингтоне. В ответ я организовала частную экскурсию в Национальный музей авиации и космонавтики, где и встретилась с Лэнсом на следующий вечер. Через несколько недель мы оба оказались в Москве: Лэнс - для прохождения медицинского обследования, а я - для завершения испытаний на центрифуге.

Я всячески поддерживал попытку Лэнса, поскольку его полет в космос все равно достиг бы многих моих собственных целей - обеспечил бы столь необходимое финансирование российской космической программы и повысил бы информированность общественности. Но я понимал, что если он смог заплатить объявленную цену в 20 млн. долларов, то я никак не смогу с ним конкурировать. Я вернулся в Россию, чтобы помочь ему представить себя в MirCorp, и, поскольку я уже оплатил медицинскую сертификацию, я хотел довести ее до конца.

Лэнс и его команда остановились в модном московском отеле, а я снова лежал на койке в общежитии IBMP и ел вареные яйца, сардины и свеклу. Я гордился этим контрастом. Его команда включала меня в свои светские тусовки, и мне нравилось подшучивать над Лансом, когда он перечислял многочисленные тесты, которые я уже прошел. В один из выходных дней несколько космонавтов пригласили нас на дачу за город, чтобы потренироваться в стрельбе. Поездка была прямо из центрального кастинга, с дневной пьянкой перед тем, как отправиться с винтовками стрелять по тарелочкам. Никто не погиб, что в свое время вызывало серьезные опасения, так что это стало еще одним удивительным жизненным опытом. Лэнс сказал, что это было похоже на обычный день, когда он рос в Миссисипи.