Первейшей заботой правителя была подготовка армии к ожидавшемуся, в связи с постепенной эвакуацией японцев, нападению красных. Как было официально объявлено, они намеревались осуществить эвакуацию в три срока: 1) Спасский район, 2) район Уссурийской дороги, исключая полуостров Муравьев-Амурский, 3) район полуострова Муравьев-Амурский и Владивосток. Поэтому правителем было решено сконцентрировать все силы к треугольнику Владивосток – Никольск – Спасск, усилив Спасское направление, подвергавшееся ударам в первую очередь, сколько было возможно.

Нужно сказать, что согласно ранее сделанным распоряжениям Ольга была эвакуирована нами еще 26 июля, и отряд генерала Ястребцова возвратился во Владивосток. С ним вернулись и корабли, находившиеся при отряде. Таким образом, из всех сухопутных сил Земской Рати в отсутствии от центра находилась только рота егерей (60 человек), бывшая в составе экспедиционного батальона в распоряжении капитана 1-го ранга Фомина.

В видах реорганизации и перегруппировки армий последовал ряд приказов правителя. При приказе объявлялась схема реорганизации армии, согласно которой Земская Рать должна была состоять из четырех групп:

1. Поволжская группа (рать), в состав ее входило три полка: Приволжский, Прикамский и Московский, составлявшиеся из частей 3-го корпуса⁵⁵⁶. Командующим группой оставался генерал-майор Молчанов⁵⁵⁷. 2. Сибирская группа (рать), в состав этой группы входили два полка: Восточно-Сибирский и Западно-Сибирский, составленные из бывших частей 2-го корпуса⁵⁵⁸. Командующий группой – генерал-майор Смолин⁵⁵⁹. 3. Сибирская Казачья группа (рать)⁵⁶⁰, в состав ее входили части, укомплектованные Оренбургскими, Уральскими, Сибирскими, Енисейскими и частью Забайкальскими казаками. Командующий группой – генерал-майор Бородин⁵⁶¹. 4. Дальневосточная Казачья группа (рать)⁵⁶², состоявшая из частей, укомплектованных Забайкальскими, Амурскими и Уссурийскими казаками. Ядро этой группы составляли части прежней Гродековской (Семеновской) группы. Командующим группой был назначен генерал-лейтенант Глебов⁵⁶³. К каждой из четырех групп была придана артиллерия. Командующие группами сохранили права командиров корпусов, командирам полков были предоставлены права начальников дивизий.

Приказ этот должен был проводиться в жизнь постепенно, но в результате он коснулся только высших соединений и сокращения хозяйственных частей. Части же, состоявшие в прежних корпусах, сохранили наименование и организацию. Таким образом, налицо оставалось около сорока отдельных частей с их штабами и вместо трех корпусов стало четыре. Общее количество бойцов в рати исчислялось генералом Дитерихсом около 10 000 человек, но на самом деле было несколько меньше. Приказ от 9 августа № 1110, являющийся основной директивой всем вооруженным силам, привожу полностью.

«Копия – Весьма секретно.

Венералу Молчанову, Венералу Бордзиловскому, Венералу Бородину, Венералу Влебову, Начальнику Снабжений, Начвосо и Инспектору Артиллерии, Командующему Сибирской Флотилией.

Эвакуация Спасска японцами начнется к концу августа. К этому времени всем силам Земской Рати занять исходное оперативное положение для активного обеспечения района Приамурского Края от вторжения в его пределы с севера и востока сил Д. В. Республики. Для чего:

1). Генералу Молчанову в составе сил, определенных моим приказом № 137/А, прикрыть главное направление Спасск – Никольск, обеспечивая свой правый фланг до долины реки Даубихе. Спасск должен оставаться за нами, но выдвижение главных сил к северу от Спасска возможно только по эвакуации из него японских войск.

2). Генералу Смолину в составе сил, определенных моим приказом № 137/А, очистить район озера Ханка от красных. Обеспечивая свой левый фланг у Камня – Рыбаловского, главные силы сосредоточить в район станция Мучная – Вознесенское. Штаб – Гродеково.

3). Генералу Глебову вступить в командование группой, определенной приказом № 137/А, прикрыть район операции на фронте Кондратенково – Ново-Хатуничи – Сучан – Владимире-Александровское. Штаб – Раздольное. Смену частей, ныне находящихся в Кневичах, Сучане и Владимиро-Александровске, начать немедля.

4). Генералу Бородину оказать содействие конницей генералу Смолину, сосредоточив главные силы в район Монастырище – Тарасовка. Штаб – Никольск.

5). Всем указанным группировкам выделить немедленно в распоряжение генерала Молчанова партизанские отряды, которые теперь же выдвинуть в нейтральную зону к северу от Спасска. Главная задача партизан: агитация среди красных партизан и войск и пропаганда среди населения в пользу Приамурского Края; захват Штабов и главных советских деятелей. Для облегчения партизанских действий в распоряжение генерала Молчанова назначаю генерала Савельева.

6). Необходимо перевозки выполнить по соглашению с Начвосо и Командующим Сибирской Флотилией.

Требую от всех войск Земской Рати гуманного и братского отношения к населению.

9 августа 1922 г. Владивосток,

№ 1110/оп. П. П.

Воевода Земской Рати,

Генерал-лейтенант Дитерихс».

В этом приказе обращает на себя внимание новая идея – формирование белых партизанских отрядов. Эта идея, очень хорошая по существу, не имела успеха. Единственный партизанский отряд генерал-лейтенанта Савельева формировался до конца Приморья, где-то на Светланской улице во Владивостоке и эвакуировался вместе со всеми частями, чем доказал свою полную непригодность для партизанских действий. Про личный состав этого отряда за время его пребывания на кораблях не могу сказать ничего хорошего.

Директива № 1123/оп. от 12 августа вносила незначительные изменения в расположение частей и окончательно фиксировала даты сосредоточения и задачи групп. Однако указанных в директивах задач армия целиком исполнить не могла. Дальневосточная казачья группа, расположенная на нашем правом фланге, не могла удержать район, занимавшийся ранее частями 3-го корпуса, поэтому правителем было приказано эвакуировать район Владимиро-Александровское. Вследствие этого побережье всех бухт залива Петра Великого, к востоку от Владивостока, оказалось в руках красных, что не замедлило отразиться появлением мелких банд, начавших тревожить окрестности Владивостока со стороны побережья Уссурийского залива.

Остальные задачи, поставленные группам, были выполнены, причем группа генерала Молчанова сосредоточилась в Спасском районе, а группа Смолина выполнила ряд удачных операций по очистке от красных района, прилегавшего к озеру Ханка.

До начала эвакуации японцев положение оставалось без перемен. За этот период деятельность флотилии носила очень оживленный характер. Экспедиционный отряд под командованием капитана 1-го ранга Фомина, вышедший из Владивостока 10 июля, находился на побережье, осуществляя порученные ему задачи.

В самом начале похода операция проходила неудачно. Отряд задержался на несколько дней вследствие посадки на мель канонерской лодки «Батарея» в густом тумане у маяка Низменного. Вспомогательный крейсер «Лейтенант Дыдымов» был послан во Владивосток с донесением о посадке «Батареи». В ночь на 24 июля «Батарею» сняли с мели, и отряд из трех кораблей («Батарея», «Охотск», «Илья Муромец») продолжал операцию.

25 июля утром десант был высажен в бухте Агобе, к северу от Тетюхэ, и после короткой стычки занял этот пункт!.. Красные отступили, но почти без потерь. Ввиду происшедшей уже эвакуации Ольги начальник отряда не счел возможным развивать операцию в глубь страны, так как это, при малочисленности отряда, означало бы, в лучшем случае, повторение ольгинского сидения.

Он решил оставить временно без внимания совершенно бездоходный район Ольга – Тетюхэ и, пользуясь сильной стороной своего отряда – способностью быстро передвигаться на кораблях, – лишить партизан их материальной базы – побережья Татарского залива. В случае, если красные решили оторваться от своего центра, Ольга – Тетюхэ, и направиться пешком на север, начальник отряда рассчитывал, что при бездорожье и огромных пространствах они не успели бы подойти к крайнему южному пункту района лесных концессий (бухта Терней) ранее трех недель, за каковой срок он полагал возможным не только закончить операцию закрепления за собой всего побережья до Императорской Гавани включительно, но и успеть вернуться к Тернею для встречи красных. Дальнейший ход операций вполне оправдал эти соображения. 27 июля, приняв с берега десант, в полночь отряд вышел на север. За время стоянки в Тетюхэ канонерская лодка «Батарея», давшая сильную течь, очевидно вследствие недавней посадки на мель, была заменена канонерской лодкой «Улисс» из Ольгинского отряда кораблей.

В тот же день, в 7 часов утра, отряд занял бухту и селение Терней; красная милиция бежала. На рейде оказалось несколько японских пароходов, грузившихся лесом, а на берегу шла энергичная работа по порубке и сплаву леса. Японцы, учитывая опыт с «Аейтенантом Дыдымовым», не отказывались от уплаты налогов. Ввиду того что правительственные сборы за предстоящий сезон ожидались в размере нескольких десятков тысяч иен, начальник отряда распорядился оставить в Тернее гарнизон в 50 человек, поставив ему задачу охранять район японских концессий от красных и не дать отрядам района Тетюхэ просачиваться к северу от Тернея. В Тернее оказался единственный оставшийся в распоряжении красных катер «Рында», который и был захвачен нашим отрядом. Предполагалось идти дальше тремя кораблями, оставив «Рынду» в распоряжении гарнизона.

Выполнив разведку ближайшего к бухте Терней района, отряд приготовился к выходу, но разразившийся норд-остовый шторм и авария катера «Рында» задержали отряд и заставили начальника отряда оставить в бухте Терней еще и канонерскую лодку «Улисс».

30 июля начальник отряда с «Ильей Муромцем» и «Охотском» вышел в Императорскую Гавань, занятую, по имеющимся сведениям, красным партизанским отрядом в несколько десятков человек. На рассвете 2 августа база партизан в Императорской Гавани была взята высаженным десантом, причем партизаны, предупрежденные о подходе судов по телефону с входного маяка, бежали, бросив свои семьи и имущество.

Закрепив за собой Императорскую Гавань, начальник отряда на «Илье Муромце» вышел в обход побережья к северу и к югу от Императорской Гавани. На это потребовалось восемь дней. «Охотск» был отправлен на остров Сахалин для приобретения 150 тонн угля, который на этот раз покупался уже на деньги, полученные отрядом от первых правительственных сборов на побережье.

Приведя в порядок северный район, задержав около десяти японских пароходов-хищников с лесом и два незаконных крабовых завода, введя работу чиновников, ранее подчиненных партизанам, в нормальное русло, отряд пошел на юг, по дороге высаживаясь и осматривая важнейшие пункты побережья для выяснения общей картины красной организации и дабы дать возможность следовавшим при отряде чиновникам лесного и рыболовного ведомства получить все необходимые для них сведения.

Во многих местах были обнаружены различного рода незаконные действия японских промышленников, причем иногда приходилось прибегать к репрессиям, так, например, капитан одного японского парохода, отказавшийся заплатить штраф, был арестован и привезен на флагманский корабль, а пароход с посланной на него нашей командой начал сниматься с якоря, чтобы следовать за отрядом. Только тогда у капитана нашлись средства, чтобы заплатить штраф. Вообще, японцы старались изыскивать все способы, чтобы не заплатить штрафы и налоги, и всячески тянули время.

16 августа отряд прибыл в бухту Терней, где соединился с «Улиссом» и «Лейтенантом Дыдымовым», вернувшимся к тому времени из Владивостока. Начальником отряда были получены сведения, что партизаны в Ольге и Тетюхэ, убедившись, после эвакуации Ольги, в безопасности их базы, выслали сильный отряд на север и что отряд этот подходит к Джигиту. На другой день наш отряд высадился в бухте Джигит с целью атаковать красных, но оказалось, что они уже прошли Джигит в направлении к с. Терней. Ввиду того что с. Терней могло быть легко обойдено красными и они прошли бы в этом случае к северу, где опять нарушили бы уже налаженный порядок, так как отряд имел приказание к 20 августа вернуться во Владивосток, начальник отряда решил перехватить красных до того, как они достигнут разветвления дороги, хотя это и представляло значительные неудобства по причине отсутствия хороших посадочных мест на этом участке побережья и массы прибрежных камней, затруднявших подход кораблей для поддержки десанта артиллерийским огнем.

Последующее столкновение с красными было неудачно для нас. Наш десант (около 80 человек) столкнулся с вдвое сильнейшим противником и отступил к береговой черте, где под огнем противника, преследовавшего его, несмотря на стрельбу кораблей, был принят на гребные суда. В этой стычке был тяжело ранен и взят в плен красными начальник десанта, капитан Егерского полка Шлихлинг, убито трое солдат и несколько ранено. Десант и корабли вернулись в Терней, куда через несколько часов прибыло посыльное судно «Аякс», доставившее начальнику отряда мое предписание, подтверждавшее требование отряду немедленно вернуться во Владивосток. Начальник отряда предполагал выйти на следующий день, дав еще один бой красным, предварительно усилив береговые части судовыми командами, но этому помешало неожиданное обстоятельство.

В 6 часов вечера с моря прибыл японский крейсер «Ниссин», командир которого, через посланного к начальнику отряда офицера, передал, что он, командир «Ниссина», уполномочен японским правительством найти отряд капитана 1-го ранга Фомина, расследовать все случаи конфискации имущества японских рыбо- и крабопромышленников и случаи арестов пароходов и взять к себе все арестованное русскими имущество. Заявив это, офицер передал начальнику отряда «приглашение» командира «Ниссина» прибыть на крейсер. Начальник отряда отказался, сказавшись больным. Тогда ему было настойчиво несколько раз предложено все-таки сесть на японский катер и следовать на крейсер «во избежание очень плохих последствий». Усматривая в приглашении японцев намерение держать его под арестом на крейсере, пока они будут хозяйничать на отряде, начальник отряда решительно отказался. Тогда японцы заявили, что на этот случай у них есть приказание командира передать, что впредь до выполнения всех требований японского правительства ни один из кораблей русского отряда не будет выпущен с рейда Терней. На это он получил ответ, что русский отряд находится в русских территориальных водах, вне зоны японской оккупации, что начальник отряда не подчинен японскому командиру и не намерен считаться с его приказаниями и запрещениями и будет руководствоваться только приказаниями своего командующего флотилией, что приказание адмирала Старка, полученное после полудня, содержит требование отряду вернуться во Владивосток, что начальник отряда и намерен выполнить немедленно по готовности отряда. Далее, капитан 1-го ранга Фомин просил передать командиру крейсера, что русский правительственный отряд находится в борьбе с красными, подступившими к Тернею, что ультиматум японского правительства, связывающий действия русского отряда, является косвенным вмешательством во внутренние дела русских и что поэтому он возлагает на японское правительство ответственность за те материальные убытки, которые японские лесопромышленники, уплатившие сборы русскому правительству, понесут, когда красные заставят их уплатить те же сборы вторично.

Японцы уехали к себе. Начальник отряда распорядился немедленно снять десант с берега и, созвав командиров, приказал им:

1. Немедленно прогреть машины и приготовиться к съемке с якоря, разъяснив офицерам и команде создавшееся положение и необходимость поддержания чести флага, не останавливаясь ни перед чем.

2. В случае приближения шлюпок с вооруженными японцами сниматься и уходить, ни при каких обстоятельствах не открывая огня по японцам и, в случае открытия огня ими, быть готовыми на все.

3. В дальнейшем, в случае потопления кораблей, пробираться во Владивосток на своих шлюпках или, в случае гибели их, пользуясь местными крестьянскими лодками.

Для спасения людей, шлюпок и оружия было разрешено кораблям, после открытия огня «Ниссином», выбрасываться на берег.

Через некоторое время на «Илью Муромца» (флагманский корабль) прибыли те же японские офицеры и в очень вежливых тонах передали от имени командира крейсера, что он очень сожалеет, что начальник отряда нездоров, что командир очень желает ему скорейшего выздоровления и, зная, что русские корабли давно из Владивостока, он очень просит начальника отряда принять подарок (две бутылки коньяку), каковой, если пить его с чаем, очень хорошо помогает от простуды. После долгого обмена всякими любезными фразами подарок был принят, и тогда перешли к делу. Японцы заявили, что командир отлично понимает всю трудность положения, в котором оказался начальник отряда, но что и он сам в безвыходном положении вследствие категорического приказаания его правительства. Что поэтому он просит составить согласительную комиссию, чтобы решить дело миром. Далее они передали, что запрещение выхода кораблей с рейда – недоразумение, случившееся вследствие неточности перевода, что все корабли свободны идти куда угодно и что японцы совершенно не имели в виду вмешиваться во внутренние русские дела.

Наши представители – чиновники обоих ведомств и один из командиров судов – на вельботе с «Муромца» отбыли на «Ниссин», где состоялось совещание под председательством командира крейсера, капитана 1-го ранга Мори. В дальнейшем было выработано, что вопрос о действиях японских рыбопромышленников, работавших на основании разрешений, выданных официально японским правительством, и об аресте имущества в целом подлежит разрешению путем соглашения между русским правительством во Владивостоке (временное приамурское правительство до этого времени усиленно, но безуспешно добивалось, чтобы японцы вступили с ним в переговоры по вопросу об эксплуатации рыболовных участков) и японским правительством, что поэтому сейчас этот вопрос остается открытым. Арестованное имущество, находящееся на военных кораблях, ни осмотру, ни сдаче не подлежит (равно как взысканные денежные штрафы) и будет доставлено русскими во Владивосток, где будет храниться до решения дела между правительствами. Часть арестованного имущества, находившегося на транспорте «Охотск» (вольнонаемный капитан, личный состав и флаг не военный), будет передано в распоряжение командира «Ниссина», чтобы, с одной стороны, спасти его лицо перед японским правительством и карьеру, как он говорил, с другой же стороны, чтобы дать японцам обеспечение, что в дальнейшем при разрешении спора обе стороны будут в равно благоприятных условиях. Командир крейсера должен был выдать расписку в приеме имущества с обязательством хранить его до рассмотрения вопроса вышеуказанным порядком. Начальник отряда не счел возможным проявить еще большую неуступчивость, опасаясь испортить отношения нашего правительства с японцами, от которых так много зависило, и утвердил соглашение. Все это затянулось до глубокой ночи, причем наши представители несколько раз возвращались к начальнику отряда за инструкциями.

Таким образом, время было потеряно, почва для дальнейших действий была поколеблена, люди устали; начальнику отряда не оставалось ничего другого, как возвращаться во Владивосток с докладом о всем случившемся.

В 6 часов утра 19 августа, без всякого предупреждения японцев, отряд, кроме «Охотска», снялся с якоря, причем «Улисс», «Лейтенант Дыдымов» и «Рында» с ротой десанта вышли на север с задачей поддерживать базу в Императорской Гавани и заслон к северу от Тернея и, таким образом, сохранить в наших руках весь район побережья до Амурского лимана.

Начальник отряда с «Ильей Муромцем» и «Аяксом» вышел во Владивосток, а «Охотск» задержался на один час, чтобы выполнить соглашение с японцами. Вся работа по выгрузке и доставке на крейсер была выполнена японской командой. Командир «Ниссина» выдал в приеме имущества требуемую соглашением расписку.

Каковы были дальнейшие переговоры между генералом Дитерихсом и японцами, я не знаю, но через несколько дней я получил приказание временно прекратить репрессии по отношению к японским рыбопромышленникам, имеющим разрешение на рыбную ловлю от японского правительства. По-видимому, генерал Дитерихс придерживался другой точки зрения, чем бывшее приамурское правительство, которое видело в присвоении японским правительством прав, принадлежащих русской власти, опасный прецедент и предписывало поступать с захватчиками по букве закона, не считаясь с нашей слабостью. Характерно, что этот инцидент нисколько не отозвался на отношении к нам японских моряков.

20 августа начальник отряда с «Ильей Муромцем», «Аяксом» и «Охотском» вернулся во Владивосток. Через несколько дней вернулся и вспомогательный крейсер «Аейтенант Дыдымов».

Экспедиция, за неполный месяц работы, доставила 80 тысяч иен в кассу государства. Правитель разрешил мне эти деньги и все, какие будут получены с побережья вновь, расходовать целиком на содержание флотилии, сообщая министру финансов лишь количество полученных сумм и передавая ему и соответствующим ведомствам приходные документы, которые должны были сравниваться с отчетами, доставляемыми соответствующими чиновниками с места.

На эти деньги и на те, что получились потом, были срочно отремонтированы корабли, нуждавшиеся в ремонте, пополнено частично самое необходимое в обмундировании личного состава, выдавалось жалованье личному составу, уходившему в экспедиции (всем платить все так и не удавалось), и проч. Всего, таким образом, через кассу флотилии прошло свыше 200 тысяч иен. Это обстоятельство сыграло впоследствии почти решающую роль, когда флотилии пришлось готовиться к эвакуации Владивостока.

Кроме того, японскими концессионерами, опасавшимися отмены правительством выданных им концессий, было внесено в кассу министерства финансов во Владивосток около полумиллиона иен просроченных платежей.

* * *

Канонерская лодка «Магнит» еще до событий 1 —11 июня, совершенно готовая к походу на север, продолжала стоять на рейде Владивостока, ожидая приказания об отходе со дня на день. Задержка происходила вследствие неготовности гражданской администрации и отсутствия воинского отряда, способного заменить неудовлетворительный гарнизон Петропавловска, а также из-за недостатка средств на общие расходы по операции. По моему плану уход «Магнита» должен был явиться началом всей Камчатско-Охотской операции, для которой я предназначал «Магнит», «Батарею», «Охотск» и два парохода Добровольного флота.

Совершенно неожиданно для меня правительство, не находя еще достаточных средств для начала Камчатско-Охотской операции, решило использовать готовый к плаванию «Магнит» для другой цели. Дело было в том, что Управление делами Добровольного флота во Владивостоке обратилось к правительству с просьбой о посылке военного корабля в китайский порт Чифу для приведения в повиновение взбунтовавшейся против капитана парохода «Ставрополь» команды и для конвоирования парохода во Владивосток.

Я лично не сочувствовал этой операции, считая действия военного корабля непризнанной державы в чужом порту весьма рискованными, не надеясь на успех и не видя такой ценности для нас в увеличении судового состава Добровольного флота на один пароход, которая оправдывала бы риск и расходы. Но правительство настаивало, и в результате «Магнит» был послан в Чифу с категорическим предписанием занять «Ставрополь» военным караулом, арестовать зачинщиков бунта и доставить пароход во Владивосток.

28 июня «Магнит» вышел из Владивостока и на рассвете 5 июля вошел в порт Чифу, где немедленно ошвартовался к борту «Ставрополя», высадив на него караул. К сожалению, часть команды «Ставрополя» с одним из помощников успела бежать в шлюпке на берег, где предупредила китайских властей о приходе и намерениях «

Магнита». Явившиеся таможенные и портовые власти (англичане на китайской службе) требовали сначала выхода корабля из гавани, ввиду несоблюдения им формальностей, но, ознакомившись с особенностями поручения, данного «Магниту», разрешили ему оставаться в гавани. Выяснилось также, что «Ставрополь» в отношении таможни чист к выходу из гавани.

Однако дальнейшие переговоры командира с местным китайским губернатором выяснили, что китайцы считают приход «Магнита» без предупреждения нарушением суверенитета Китая, что «Ставрополь» они не выпустят, а наоборот, требуют ухода «Магнита» в 24-часовой срок.

После этого командиру «Магнита» было прислано уведомление и от портовых властей, что, вследствие распоряжения губернатора, «Ставрополь» не может быть выпущен из порта. Ввиду наличия на рейде двух китайских крейсеров и предупреждения, полученного командиром от лояльного управления местного агента Добровольного флота в том, что все китайские чиновники на берегу подкуплены большевиками и настроены крайне враждебно к «Магниту», командир последнего, лейтенант Дрейер⁵⁶⁴, снял караул со «Ставрополя» и в полночь вышел с рейда. Враждебность китайской администрации получила подтверждение в том, что ими был арестован командир «Ставрополя» при съезде его на берег, и в том, что по снятию нашего караула со «Ставрополя» туда был немедленно прислан взвод китайских солдат с пулеметом.

11 июля «Магнит» вернулся во Владивосток, сделав, таким образом, бесполезный поход в 2290 миль. Можно считать, что в этой операции командиром «Магнита» не было проявлено исключительной решительности, но и допустимо также, что, если бы лейтенант Дрейер действовал абсолютно не считаясь с требованиями китайцев, последствия для корабля были бы очень печальны. Поэтому я не счел возможным винить командира за неудачную операцию, отнеся всю ответственность на долю неправильного освещения обстановки, данной Управлением Добровольного флота.

Обзор операций и походов, выполненных кораблями флотилии за рассматриваемый период, устанавливает, таким образом, очень оживленное движение всех находившихся в строю судов. Нужно сказать, что всю эту службу выполнял личный состав, получавший изредка ничтожные пособия вместо положенного содержания, одетый ниже всякой критики, плохо питаемый за недостатком средств. При этом корабли, не всегда имевшие должный ремонт и снабжение для плавания, зачастую терпели поломки механизмов в море и иногда оказывались в опасном положении.

Личный состав действительно делал все, что мог, безропотно и с полной самоотверженностью. Чтобы несколько вознаградить команду судов за службу, я обратился к председателю правительства со следующим секретным рапортом:

«11-го июля 1922 г. Секретно.

Председателю Временного Приамурского правительства

РАПОРТ

В подтверждение моих словесных докладов вновь докладываю Вашему Превосходительству о необходимости теперь же изыскать средства для оплаты жалования за 1 месяц всем военнослужащим вверенной мне флотилии.

Со времени последней выдачи небольшой суммы в счет жалования (около 50 проц, месячного оклада) перед Пасхой прошло три месяца.

За это время обмундирование износилось окончательно, у каждого накопились самые неотложные нужды, которые удовлетворить нечем. В то же время появились причины, возбуждающие недовольство в командах. За время событий с 1 по 11 июня бунтовавшие части получили от своих главарей деньги и открыто хвастались перед матросами этим.

Чины Флотилии, за исключением десантной роты, стоявшей в карауле в доме Правительства, не получили ничего в счет жалования. Исключение, сделанное для Десантной Роты и некоторых кораблей, предназначавшихся для дальних походов, усугубляют недовольство.

На почве этого недовольства, при общей полной обездоленности, началось усиленное заявление пока еще одиночных претензий, на которые командиры не имеют ответа. Развилась наглость вербовщиков-провокаторов, вербующих к мифическим Чжан-Цзо-линам и Унгернам, и одиночное бегство с Флотилии лучшего элемента команд – месопотамцев⁵⁶⁵.

Докладываю о таких симптомах совершенно откровенно, ибо не привык скрывать правду. Все это еще не отражается ни на службе, ни на боеспособности Флотилии, так как самоотверженные усилия офицерства и лучших частей команд еще довлеют над настроениями, порождаемыми отчаянными условиями существования, но не нужно забывать, что Флотилия, нарушившая в корне все планы большевиков и болыпевиствующих, со времени последних событий является объектом напряженнейших усилий местных коммунистов, направленных к развалу ее личного состава. До сих пор все эти усилия абсолютно тщетны, и таковыми, надо надеяться, будут и впредь, но никто не может угадать момента, в который психология масс совершает свой перелом, переходит предел моральной упругости, – и тогда возврата нет.

Маленькое поощрение в наше время в виде удовлетворения минимальных потребностей составляет надежный щит против всяких тлетворных влияний, посему усердно ходатайствую, чтобы данное мне Вашим Превосходительством и неоднократно подтвержденное обещание о выплате месячного оклада жалования военнослужащим чинам Флотилии было исполнено по возможности теперь же.

На сие требуется отпуск пятнадцати тысяч рублей.

П. п. Контр-адмирал Старк».

Рапорт этот свидетельствует сколь нелегко было в то время выхлопотать для строевых чинов флотилии жалованье за один месяц. Просьба моя на этот раз была уважена.

В начале июля, в стремлении добиться планомерности в работе флотилии, я вновь подал командующему войсками и флотом оперативный доклад, в котором представил несколько видоизмененный план Охотско-Камчатской операции и настаивал на скорейшем осуществлении его, а также на необходимости, удерживая Ольгу, срочно приступить к очистке побережья Татарского пролива от красных.

В подкрепление этого доклада 6 июля я подал генералу Дитерихсу следующий доклад:

Командующий Сибирской флотилией

Секретно. 6 июля 1922 г.

№ 481/on. г. Владивосток

ДОКЛАД

В дополнение к моему оперативному докладу от 3-го сего июля за № 470/оп., считаю необходимым добавить следующие мои соображения, указывающие на необходимость самого срочного исполнения намеченной и принципиально одобренной Вашим Превосходительством операции.

В последнем донесении контрразведки штаба флотилии, в котором приводятся инструкции, полученные приморскими коммунистами от центра, имеется следующий абзац: «Районным десятникам приказано: поставить всех членов партии в известность о необходимости прекратить всякую агитацию против японцев и в районе расположения японских войск впредь ничего не предпринимать.

В тех же местностях, где японских войск нет, и, в частности, в районе Св. Ольги, со стороны партизанских отрядов в самом ближайшем будущем будут предприняты активные действия. Приказано всем коммунистам обратить особое внимание на Каппелевскую армию, содействовать всеми силами тому, чтобы там началось брожение».

Сие указывает на то, что начавшиеся около Ольги стычки не случайность, а следствие начатого и проводимого в жизнь коммунистами плана и что следует ожидать вскоре сильного нажима на Ольгу. Единственным правильным, с моей точки зрения, приемом для парализования этого плана красных и для перехода инициативы действий в наши руки был бы немедленный разгром красных в Тетюхэ и по всему побережью до Императорской Гавани.

С этим надо торопиться еще и потому, что есть опасность, что не сегодня завтра начнутся новые переговоры Читы с японцами, тогда корабли с десантом могут не выпустить из Владивостока; для нас же при всякой стадии переговоров и при всяком политическом и военном положении Владивостока важно иметь побережье в своих руках.

Сейчас есть несколько пунктов, занятых нами, а именно: Петропавловск-на-Камчатке, Охотское побережье, Ольга, устье реки Сучана и Владивостокский район. Надо сделать так, чтобы части побережья, лежащие между этими пунктами, были бы как можно скорее в наших руках. Тогда красным будет труднее сговариваться с японцами, а последним будет труднее не платить в нашу казну причитающихся ей сборов.

П. П. Контр-адмирал Старк. Нач. штаба, кап. 1 р. Фомин.

Флаг-капитан по Операт. части, кап. 2 р. Гарковенко.

В результате этих докладов было решено: 1) ускорить отправку канонерской лодки «Магнит» в плавание на Камчатку на три месяца, то есть до конца октября, 2) подготовить и отправить туда же, на пароходе Добровольного флота, новый гарнизон и новую администрацию, а также запасы угля и продовольствия, 3) срочно подготовить и выслать отряд из четырех кораблей с достаточным десантным отрядом для разгрома красных, упорядочения дела охраны рыбных и лесных промыслов и укрепления власти правительства на побережье к северу от Ольги, и 4) по выполнении последней операции снарядить отправку на побережье Охотского моря вновь формировавшегося для действий в Якутской области отряда генерала Пепеляева.

В порядке осуществления этого плана 14 июля мною был отдан следующий оперативный приказ № 570.

Секретно-оперативно.

ПРИКАЗ КОМАНДУЮЩЕГО СИБИРСКОЙ ФЛОТИЛИЕЙ

№ 570

14 июля 1922 г., г. Владивосток

Приказанием Командующего Войсками и Флотом Вр. Приамурского Правительства, сообщенного в надписи его Начальника Штаба от 10 сего июля за № 0928/оп., на меня возложена задача организации и общего руководства операцией, имеющей целью очищение от красных побережья в районе Тетюхэ – Императорская Гавань и восстановление нормального государственного порядка в этом районе.

В состав отряда, назначенного для операции, кроме тех сил, кои будут выделены во исполнение этого приказания из состава вверенной мне флотилии, Командующим Войсками и Флотом назначены: рота резерва милиции – 100 штыков и рота пограничной стражи – 100 штыков.

Во исполнение вышеуказанного приказываю:

Сформировать экспедиционный отряд в составе:

1. Кораблей: к/л. «Батарея», к/л. «Илья Муромец», всп. кр. «Лей-Дыдымов» и тр. «Охотск».

2. Отдельного экспедиционного батальона из трех рот:

а. Рота Морских Стрелков………………………………100 шт.

б. Рота Резерва Милиции (Егерск. полк)………100 шт.

в. Рота Пограничной Стражи………………………….100 шт.

Назначаю Начальником Экспедиционного отряда Начальника моего Штаба, капитана 1 р. Фомина, Командиром Отдельного Экспедиционного Батальона, Командира Отдельной Роты Морских Стрелков Подполковника Цимбалова, с подчинением последнего во всех отношениях Начальнику Экспедиционного Отряда – обоих с оставлением в занимаемых должностях.

Предоставляю Начальнику Экспедиционного Отряда на время похода права младшего флагмана, согласно ст. ст. 119–130 кн. X Св. Мор. Пост. изд. 1914 г.

Начальнику Экспедиционного Отряда поднять брейд-вымпел штаб-офицера, командующего отрядом судов на к/л «Батарея» с момента выхода с Владивостокского рейда и нести его во время похода до возвращения на Владивостокский рейд.

Отряду выступить в поход в кратчайший срок.

П. п. Контр-адмирал Старк.

Вследствие неготовности сухопутных частей десантного отряда, не получивших своевременно обмундирования, экспедиционный отряд вышел в море лишь 20 июля, причем назначенная в поход рота пограничников, по неизвестным мне причинам, в поход не выступила, а рота егерей оказалась далеко не в полном составе. Таким образом, силы десантного отряда были уменьшены наполовину.

Отданный одновременно с приказом об экспедиции приказ командующего войсками о немедленной эвакуации Ольги совершенно расстраивал весь план, ибо отряду в 170 человек надлежало теперь выполнить задачу, бывшую не по силам вдвое сильнейшему гарнизону Ольги, все действия которого в течение четырех месяцев свелись лишь к обороне поселка Ольга. Описание действий экспедиционного отряда приведу позднее. Нужно отметить, что распоряжение об эвакуации Ольги, столь несвоевременное, являлось следствием крайнего морального утомления войск гарнизона и полной невозможности послать ему смену; до такой степени упала к этому времени дисциплина в армии.

Вот один из приказов командующего войсками и флотом, относящийся до того времени и являющийся наглядным доказательством только что сказанного:

Секретно-Ср очно.

ПРИКАЗ ВОЙСКАМ И ФАОТУ ВР. ПРИАМУРСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

№ 98/А

19 июля 1922 г., г. Владивосток

Ввиду поступавших ко мне донесений о переутомлении Сибирского казачьего полка и Амурского казачьего дивизиона службой в деревне Кневичи, мною было приказано Комкору I сменить названные части и по оперативным соображениям разместить их в Раздольном, куда перевести и их хозяйственные части из Владивостока.

Вызывающийся этим распоряжением расход в 200 р. за казарменные приспособления был отпущен мною в распоряжение Ком-кора I.

Командир Амурского казачьего дивизиона, Полковник Рубинов, уклоняясь от точного выполнения моего оперативного приказа, позволил себе возбудить в незаконном порядке ходатайство о перемещении дивизиона во Владивосток, за что и был отрешен мною от коман дования.

Сегодня я узнал, что полковник Рубинов, преступно возмутив Амурский дивизион, отказался от следования в Раздольное и решил двинуться во Владивосток. Попытка возмутить к тому же неповиновению Сибирский казачий полк не удалась, и названный полк, за исключением командира полка, Полковника Солнцева, направился, как честная и доблестная воинская часть, в Раздольное, во исполнение оперативного приказа. Полковник Солнцев, по-видимому, примкнул к мятежной толпе полковника Рубинова. Вследствие сего приказываю:

A. Комкору 3:

1) не допустить мятежников во Владивосток и, разоружив, водворить их в Раздольное;

2) полковников Рубинова и Солнцева арестовать и доставить в Раздольное.

Б. Комкору I срочно передать дело о полковниках Рубинове и Солнцеве военному следователю для производства дознания в срочном порядке. В отношении всего Амурского казачьего дивизиона произвести дознание на предмет выделения зачинщиков и передаче о них дела также военному следователю.

B. Коменданту крепости Владивосток также в срочном порядке произвести дознание о причинах невыполнения хозяйственными частями Сибирского казачьего полка и Амурского казачьего дивизиона переезда в Раздольное и принять меры к немедленной перевозке их в Раздольное.

Г. Об исполнении настоящего приказа мне донести.

П. п. Генерал-лейтенант Дитерихс.

За Начальника Штаба, Генерального Штаба Полковник Озолин.

Штаб войск в этот период был занят исключительно выработкой компромиссов, способных примирить начальников отдельных войсковых частей, за время смуты брошенных в противоположные лагери. Многочисленные приказы о перемещении частей вызывались стремлением сохранить внутренний мир в армии.

При таких обстоятельствах я не ожидал более возможности выделения какой-либо части для отправки на Камчатку и с разрешения командующего войсками приступил к формированию еще одной роты Морских Стрелков (такого же взгляда придерживался, по-видимому, и командующий войсками, так как им было разрешено генералу Пепеляеву формировать особый отряд северной милиции, предназначенной к отправке на Охотское побережье для содействия повстанцам Якутской области). Ввиду того что формирование должно было занять большой срок, я настоял на немедленной отправке канонерской лодки «Магнит» в плавание на Камчатку, так как наши промыслы там находились без всякой охраны.

22 июля «Магнит» вышел на Камчатку. На нем были посланы чины Управления рыбными и звериными промыслами, новый командир и часть офицеров и команды для «Свири», стоявшей в Петропавловске. Приказом командующего войсками «Свирь» возвращалась в состав флотилии.

Приостанавливая на этом описание оперативной деятельности флотилии, перехожу к изложению политических событий, имевших место во Владивостоке в конце июля и начале августа.