В начале апреля 1920 года, для того чтобы облегчить оборону Перекопа, войсками белых было произведено два десанта в тылу у противника. Левый – Дроздовской дивизией со стороны Черного моря у селения Хорлы и правый – Алексеевской бригадой со стороны Азовского моря у деревни Кирилловки.
В воспоминаниях генерала П.Н. Врангеля мы читаем: «В этот день (1 апреля) наш правый десант – Алексеевская бригада, имевшая целью отвлечь резервы красных, благополучно высадилась у деревни Кирилловки, в сорока верстах северо-восточнее Геническа и заняла село Ефремовка. Однако при дальнейшем продвижении на соединение со своими частями, в районе Геническа, алексеевцы были атакованы красными и, не проявив должной стойкости (курсив мой), стали отходить, причем понесли значительные потери». Дальше читаем: «Получено (4 апреля) от командира Алексеевской бригады полковника Гравицкого донесение, что им занят Геническ. Противник отходил, преследуемый нашими частями». Это все, что мы находим об этом десанте в воспоминаниях генерала Врангеля, и, если я не ошибаюсь, это все, что об этом эпизоде Белой борьбы написано в зарубежной печати.
Судя по этим двум коротким сообщениям, генерал Врангель, видно, был кем-то неправильно информирован о происходящем, или позднее в его архив вкралась обидная для алексеевцев ошибка.
Во-первых, как мы увидим из дальнейшего, несправедливо замечание о «не проявленной алексеевцами стойкости», и, во-вторых, полковник Гравицкий никогда командиром Алексеевской бригады не был, а также никогда не занимал с ней Геническа.
Неверные сведения об Алексеевском десанте дают и советские источники. Исследователь Гражданской войны И.С. Коротков в своей книге «Разгром Врангеля» (Издание Министерства обороны, Москва, 1955 г.) пишет: «Отбив наступление Советских войск, противник с целью расширения и закрепления занятых им территорий в северной части Крымского полуострова в течение 14 и 16 апреля провел две небольшие десантные операции: Алексеевским пехотным полком – силою до 800 штыков при одной батарее – у Кириллович 14 апреля, и Дроздовской пехотной дивизией силою около 1600 человек и 60 пулеметах в районе порта Хорлы 16 апреля. Десант Алексеевского полка имел задачу, двигаясь на Ефремовку, перерезать железную дорогу в районе станции Акимовка. Но вследствие срочно принятых мер командованием 13-й армии и 461-й стрелковой дивизии, этот десант своей задачи не выполнил и, понеся тяжелые потери, ушел обратно для посадки на суда. Особенно успешно против Алексеевского полка действовали части Мелитопольского гарнизона и части 46-й стрелковой дивизии».
В действительности события развивались по-другому. 1 апреля Алексеевский десант высадился у деревни Кирилловки и занял ее без боя. В десант входили: Алексеевская бригада, около 600 человек, 2 орудия Корниловской батареи (при высадке оказалось, что одно орудие не в порядке, а потому выгружено было только одно орудие) и 40 юнкеров Корниловского училища. Начальником десанта был командующий Алексеевской бригадой полковник Звягин261. Начальником флотилии, которая привезла десант и в дальнейшем должна была его поддерживать орудиями своих судов, был капитан 1-го ранга Машуков262. К отряду был прикомандирован мичман, задача которого была корректировать стрельбу морских орудий. Кроме того, при отряде был представитель штаба Главнокомандующего генерал Махров.
Задачей десанта было высадиться и идти к железнодорожным станциям Большой Утлюг и Акимовка, взорвать имеющиеся там мосты и тем прервать сообщение Мелитополь – Ново-Алексеевка. После этого, в случае сильного натиска противника, отойти обратно к Кирилловке и сесть на суда.
2 апреля отряд занимает деревню Ефимовку, а затем деревню Давыдовку. Того же числа по радио было получено приказание генерала Слащева изменить задачу десанта и вместо Акимовки и Большого Утлюга идти на Геническ и, наступая с севера, помочь Сводно-стрелковому полку (командир полк Гравицкий), который будет наступать от Арбатской стрелки, взять Геническ. Алексеевцы исполняют приказание и берут направление на Геническ. По дороге почти без боя занимают деревни Акмонай и Стокопани и 5 апреля на рассвете с боем занимают деревню Узкуя. В этом бою был убит мичман, задача которого была корректировать стрельбу флота, и этим была потеряна поддержка с моря. К тому же все снаряды единственного орудия, которое отряд имел, были израсходованы, то есть алексеевцы остались без всякой артиллерии.
Красные, к этому времени уже успев подтянуть довольно большие силы (34-я дивизия, гарнизон города Мелитополя), почти окружили белых и начали теснить их с трех сторон. Свободным оставалось только море, вдоль которого продвигался отряд алексеевцев. Геническ, цель десанта, был уже в нескольких верстах, взять его нужно было во что бы то ни стало, – дальше уже были свои, на соединение с которыми шел отряд.
Оторвавшись от наседающих сзади красных, решительным наскоком, после короткого, упорного боя алексеевцы занимают Геническ и выходят к проливу, отделяющему город от Арбатской стрелки. Красные, припертые к проливу, отходят на запад, а часть из них, как потом выяснилось, не успев вовремя отойти, прячется в домах. Своднострелкового полка, на соединение с которым шли алексеевцы и с которым они должны были брать Геническ, здесь не оказалось. Не было его и на Арбатской стрелке, на другой стороне пролива.
В это время большевики, подошедшие со стороны Юзкуя, соединившись с отступившими из Геническа, начали энергично наступать на город. К ним на помощь подошел бронепоезд, который начал обстреливать город. У белых, как было сказано выше, артиллерии не было и отвечать было нечем. Положение создавалось безнадежное – удержать город не было сил.
Алексеевцы начали, для переправы на Арбатскую стрелку, отходить к проливу. Мост через пролив был взорван, брода не было, у пристани стояло несколько дырявых лодок, причем без весел. Из ближайших домов, расположенных на горе над проливом, начался обстрел. Это попрятавшиеся по домам красные, увидев, что белые отступают, открыли огонь из окон, расстреливая на выбор столпившихся у пристани белых. Начали рваться снаряды. Это бронепоезд красных перенес огонь на переправу. Началась паника. Такой развязки никто не ожидал. Лодки могли перевезти только немногих. Люди бросались в воду одетые и гибли от пуль или тонули, выбившись из сил. Командир Алексеевского полка полковник Бузун263 с ротой, прикрывающей отступление, одним из последних переплыл пролив.
В этот день Алексеевская бригада потеряла убитыми, ранеными и потонувшими 340 человек, то есть больше половины своего состава.
Остатки отряда с Арбатской стрелки были обратно перевезены в Крым (Керчь).
Когда выяснились результаты десанта, генерал Врангель приказал произвести расследование В приказе № 002858 от 27 апреля 1920 года говорится: «Произвести расследование по делу о событиях, происшедших в районе г. Геническа, и взаимодействии алексеевцев, флота и Сводно-стрелкового полка». Расследование было поручено генерал-майору Шольпу264, бывшему в то время начальником гарнизона и комендантом Керчи. Как генерал Шольп пишет в своих воспоминаниях, им было установлено следующее:
1) Генерал Слащев позволил себе передать по радио приказание десанту, ему не подчиненному, и изменить его задачи, вопреки полученному приказанию от Главнокомандующего.
2) Генерал Слащев не установил связи и одновременности действий десантного отряда, Сводно-стрелкового полка и нашей батареи, расположенной на Арбатской стрелке.
3) Часть Сводно-стрелкового полка за день до прихода алексеевцев произвела переправу через пролив западнее Геническа, но была отбита, потеряв 150 человек.
4) Полковник Гравицкий, командир Сводно-стрелкового полка, при даче показаний отговаривался тем, что не получил точных указаний от генерала Слащева о времени наступления десантного отряда. Сам же не позаботился установить наблюдение или запросить генерала Слащева.
5) В момент катастрофы, переживаемой алексеевцами, полковник Гравицкий находился на Арбатской стрелке, в 3 верстах от переправы, там же стояла и батарея, находившаяся в его распоряжении. А будь она на позиции и открой она огонь по противнику, переправа алексеевцев прошла бы иначе и потери были бы ничтожны.
Говоря о действиях самого десантного отряда, генерал Шольп вменяет его руководству нерешительность и из этого вытекающее медленное, особенно вначале, продвижение отряда. Хотя (примечание автора этой статьи) отрядом за 4 дня было с боями, по тылам противника, пройдено больше 70 верст.
О результатах расследования генералом Шольпом был послан доклад в штаб Главнокомандующего.
В заключение своих воспоминаний о разборе этого дела генерал Шольп пишет: «…Что Слащев избежал справедливой за это кары, то, вероятно, только потому, что незадолго до этого получил наименование «Крымского». Последующие действия генерала Слащева и полковника Гравицкого в Болгарии и переход их на службу к большевикам показал, что эти люди были не на своем месте». (Воспоминания генерала Шольпа находятся в «Архиве генерала Головина», который, в свою очередь, находится в Хуверской библиотеке Стад фор дского университета, Калифорния, США.)
Этим не кончилось знакомство алексеевцев с полковником Гравицким. В Галлиполи полковник Гравицкий был назначен командиром вновь сформированного Алексеевского полка. Это вызвало среди алексеевцев протесты и возмущение. Обратились к генералу Врангелю. Он назначил «второе» расследование, которое поручил генералу Экку265. Как мне рассказывали, уже тогда появилось подозрение, что полковник Гравицкий связан с большевиками.
Из всего вышесказанного нет сомнения, что о результатах «первого» расследования генерала Шольпа почему-то генералу Врангелю не было доложено. Иначе в его воспоминаниях не было бы ошибки, о которой говорится в начале этой статьи, и полковник Гравицкий понес бы заслуженное наказание еще в Крыму.