Русская Армия генерала Врангеля. Бои на Кубани и в Северной Таврии — глава 57 — читать онлайн

К книге

Русская Армия генерала Врангеля. Бои на Кубани и в Северной ТаврииРаздел 3. Г. Александровский239 На полях Северной Таврии240. Между Розенталем и Андребургом

40%

Раздел 3. Г. Александровский239 На полях Северной Таврии240. Между Розенталем и Андребургом

Борьба, которую вел командующий Вооруженными силами Юга России генерал Врангель, опираясь на Крымский полуостров, против красного засилья, имела смысл, пока имелась хоть малейшая надежда, что эта борьба будет поддержана русским народом. Поэтому генерал Врангель делал героические усилия расширить фронт борьбы, производя десанты на Кубани и на Дону и совершив рейд на правобережную Малороссию по направлению к Никополю. С той же целью Дроздовская дивизия два раза доходила до Александровска и после второго занятия Александровска – даже до Синельникова.

Однако, очевидно, еще не прошло достаточно времени, чтобы народ распознал подлинное звериное лицо коммунизма. Александровск с большим рабочим населением встретил белые войска радостно и приветливо, но еще без сознания, что нужно самим включиться в борьбу с целью стереть интернациональную красную напасть, присосавшуюся к телу русского народа.

Каких только международных ландскнехтов не посылали коммунисты против нас: латыши, венгры, китайцы… По признанию начальника политического управления советских вооруженных сил Голикова в 1958 году – двести тысяч иностранцев приняло участие в Гражданской войне на стороне большевиков. В то же самое время у генерала Врангеля всех родов войск было не более 40 000. Советская власть была утверждена при помощи иностранных коммунистов вопреки сопротивлению, оказанному частью офицерского состава русской армии и главным образом учащейся молодежью, оказавшихся, увы, в меньшинстве, при безразличном отношении всего остального населения. В 1920 году красная повязка с очей русского народа еще не спала, и это обстоятельство предвосхитило исход Белого движения.

После первого занятия Александровска наши войска отошли, чтобы остановить красное наступление, начатое ими у Каховки и на правом фланге первого корпуса. Красные хотели воспользоваться отводом кубанской конницы для производства десанта на Кубани. Об этих боях, в начале августа 1920 года, рассказывает А.Ф. Пронин в очерке «Бой под Ново-Мунталем». Было ли это под Новым Мунталем или Розенталем, спорить не берусь. Обе колонии находятся по соседству. Моя память почему-то сохранила имя колонии Розенталь, как о месте, где описываемые бои имели место.

Наша рота лежала в цепи с левой стороны от северного выхода из колонии. Вдруг что-то произошло по другую сторону колонии. Что именно произошло – нам тогда известно не было. Н.Н. Ребиков рассказывает в своем дневнике, что на 3-й батальон полка наскочила красная конница и батальон сдался. Две артиллерийские батареи, в том числе гаубичная, оказались со снарядами на исходе и без пехотного прикрытия.

Наша рота была поднята и срочно направлена к северной окраине колонии. Когда мы вытянувшимся строем по два в ряд подбегали к первым жилищам, то с другой стороны колонии появилась красная тачанка со станковым пулеметом.

Тачанка появилась столь внезапно, что мы не успели поднять винтовок и встретить ее ружейным огнем, как она уже развернулась и, с расстояния шагов в 50, облила нас дождем стальных пуль. Устье ствола пулемета, до которого, казалось, рукой подать, изрыгало на нас огненные молнии. Пули зацокали по земле под ногами. Красный пулеметчик, очевидно, исправил свою ошибку и приподнял ствол. Немедленно одна из пуль ударилась в приклад моей винтовки и его разбила, но мое тело под прикладом осталось невредимым.

Еще несколько скачков, и мы, находясь под прикрытием ближайшего к нам дома, открыли огонь по красной тачанке, удивившей нас своей смелостью. Тачанка столь же быстро, как появилась, стала удаляться. Но вместо одной появилось несколько тачанок. Наши пулеметы израсходовали все патроны. Поединок винтовок с пулеметами не сулил нам успеха.

На северном конце колонии появилась красная кавалерия. Приказано немедленно отступать, цепляясь за каждый дом и обороняясь. «Вот бы ударить по кавалерии из орудия», – мечтали мы. Точно по мановению волшебной палочки, от южного конца колонии приближалось к нам легкое полевое орудие. Развернувшись и встав под пулеметным огнем на позицию поперек улицы, орудие открыло стрельбу по кавалерии. Совместными усилиями орудия и наших винтовок красные были отражены и покинули окраину села.

Только теперь я заметил, что у меня вся левая штанина в крови. Пошел на перевязку. Очевидно, в то время, когда пуля разбила приклад, другая прострелила икру левой ноги. Рана – ерундовая, в пылу боя даже ее не заметил. Почувствовал боль, только когда фельдшер залил рану йодом. Получив перевязку, вернулся в строй. Это было предупреждение.

За ночь подошли резервы, а главное, были доставлены снаряды для орудий и патроны для пулеметов. Получили по котелку чаю. Еще перед рассветом двинулись вперед.

Бои были очень тяжелые, но красные не удержались и были выбиты из колоний, захваченных ими в течение предыдущих дней. Во время этих боев был убит начальник команды пеших разведчиков, капитан Владимир Иосифович Коваленко. Не ушел он от переселения на другой свет, и наша шуточная кличка оказалась, увы, пророческой. Без одной остановки на отдых продвигались вперед. Также не получали никакой пищи – желудки были пусты, и только потуже затянуты были ремни.

Наконец день начал склоняться к вечеру. За день прошли с огнем верст пятнадцать – двадцать. Впереди колония Андребург (на советской карте она называется Андребург). Между ней и соседней колонией Грюндаль – небольшой чахлый лесок. На опушке этой рощи полк был остановлен для отдыха. Полусидим и полулежим.

Вдруг откуда-то из нашего тыла появился броневик. Приняли его за свой. Полк не пошелохнулся и продолжает отдыхать. Однако броневик оказался красным. Из пулемета, высунутого из круглой башни, замелькали огоньки. Пули застучали по стволам деревьев. Внезапная боль появилась где-то в нижней части туловища, и я моментально потерял сознание…

Страшно тяжело дышать от боли при каждом вдохе и выдохе. Внутри все переворачивается. Пальцы судорожно корчатся и что-то в отчаянии ломают, как потом разобрался, стебли соломы. Лежу на санитарной повозке. Надо мной в тумане какие-то лица. Слышу знакомый голос полкового врача, доктора Леонидова:

– Ранение в полость живота. Вряд ли выживет. Возьмите у него бумажник и документы и перешлите родителям.

– Есть, – отвечает взволнованный голос моего друга Коли.

– Слава богу, что больше нет потерь. Могло быть больше, – хладнокровно продолжает доктор.

Голоса обрываются. Снова впадаю в беспамятство. Слышу, как скрипят и визжат колеса. Подо мной уже нет больше соломы. Лежу не на полковой санитарной коляске, а на досках телеги, на которой вывозят навоз на поле. От каждого содрогания телеги по ухабистой дороге – точно ножи переворачивают свои лезвия где-то между грудью и животом. Очевидно, я был мертвенно бледен и не проявлял признаков жизни.

– И куды вы энтот труп везете-то? – слышу чей-то бабий голос.

– А вот туды, на станцию. Там разберут, труп энтот чи живой, – отвечает возница, у которого вижу сквозь туман только спину. Неизвестный возница честно вез «труп» в течение нескольких часов и уже в сумерках привез на станцию железной дороги в Пришибе.

Раздается озабоченный женский голос, вероятно, сестры милосердия:

– Там привезли офицера-дроздовца. Перенесите его в вагон в первую очередь.

«Труп» положили на пол теплушки. Через некоторое время вагон вздрогнул, подтолкнутый подошедшим паровозом. Паровоз с вагоном начал маневрировать. «Боже мой, зачем нужно так бесчеловечно жестоко толкать вагоны с ранеными», – мучительно проносится в моей голове. Опять память куда-то теряется.

На станции Федоровка нас переносят в мягкие пульмановские вагоны санитарного поезда. Над моей головой висит записка: «Ранение в живот. Никакой пищи». Но мне повезло: ранен в наступлении, ранен во время привала – один из всего полка, было когда возиться и отправить в тыл, а главное, был ранен в живот – на пустой желудок. И «труп» выжил.