Утром 1 ноября 1920 года все батареи, кроме батареи генерала Маркова, погрузились в Килен-бухте Севастополя на пароход «Херсон», вышедший к полудню на рейд. После объезда транспортов генералом Врангелем они стали выходить на внешний рейд, откуда в сумерках взяли курс на Константинополь.

«Херсон» имел на борту более 9000 человек, при малом количестве воды и при полном отсутствии провианта. В батареях, пришедших из боя и без обозов, с первого же дня начался голод. Тяжелораненые и больные умирали.

4-го «Херсон» стал на якорь в Константинополе: 126 судов всех видов, со 150 000 человек и разным казенным имуществом на общую сумму ПО миллионов франков, из коих на 15 миллионов было роздано армии, а все остальное взято французами.

До 7-го простояли на рейде, затем двинулись в Галлиполи, для размещения в лагерях. С 8-го по 13-е простояли на рейде города, а по выгрузке заняли несколько разбитых домов и сараев.

Наличный состав бригады состоял из: генералов – 1, штаб-офицеров – 14, обер-офицеров – 11, чиновников 9 и солдат – 238. Только 22-го прибыла генерала Маркова батарея – 16 офицеров и 55 солдат и несколько чинов 7-й батареи, погрузившихся в Керчи и Феодосии, после тяжелых условий пути. Бригада сводилась в Отдельный Марковский артиллерийский дивизион из 3 батарей: генерала Маркова – полковника Лепилина⁸³, второй – полковника Михайлова⁸⁴ и третьей – полковника Айвазова⁸⁵, из 7-й и 8-й батарей. Позднее в дивизион на пополнение был включен состав бывшей 2-й позиционной бригады и дивизион вошел в состав 1-й артиллерийской бригады, генерал-майора Фока⁸⁶. Наконец, постепенно вернулось много раненых, больных и прибывших на разных пароходах наших чинов.

Отведенный лагерь находился в 6 верстах от города, в долине речушки Кучук-Доре, или Голое Поле. Часть вооружения – негодного – была оставлена на пароходе, лучшее взято с собой в лагеря. Вскоре вдоль речки вырос палаточный город, со временем разукрашенный по всем правилам и заживший своей русской военной жизнью. Железной волей командира корпуса генерала Кутепова введена дисциплина, начались занятия, лекции, театр, спортивные состязания и сопротивление союзникам, стремившимся к нашему распылению.

Все попытки это сделать потерпели неудачу, ушла незначительная часть, случайных и слабовольных, оставшиеся сплотились вокруг родных частей и своих начальников, надеясь на дальнейшую борьбу.

Позднее 2-ю батарею принял полковник Яковлев, а третью – полковник Левашов⁸⁷, батареи же пополнились рядом блестящих господ офицеров из разных частей и выпуском 14 молодых подпоручиков из Сергиевского артиллерийского училища.

Началась и культурно-общественная работа. В дивизионе издавался журнал «Изгой», были театры, и свой Марковский, с популярным хором «Братьев Зайцевых», где пелись песенки на злобу дня и назывались они – «Ламца-дрица-ха-цаца».

Вот несколько куплетов:

Мы в Галлиполи живем,

Голодаем, но поем.

Всю Европу удивляем,

Что имеем – загоняем.

Наш теперешний кумир:

Халва, мастика и инжир,

Ждем отъезда без конца,

Ламца-дрица-ха-цаца.

Де Шарпи нас удивил,

Когда лагерь посетил.

«Мне не нужен ваш парад,

Я и так вас видеть рад.

Бросьте вы маршировать

А учитесь-ка пахать».

Вот обрадовал сердца,

Ламца-дрица-ха-цаца.

Стол хороший, слава богу,

Скоро все протянем ногу.

Хоть бы кто-нибудь помог,

Ведь мы ходим без сапог.

От кокосового масла

Даже вся любовь погасла

И иссохли все сердца,

Ламца-дрица-ха-цаца.

А теперь нас всех стращают,

Выдавать нам обещают

Вместо мяса мармелад,

Но никто тому не рад.

Не секрет, что с этой пищи

Мест не хватит на кладбище,

Мертвых будет без конца,

Ламца-дрица-ха-цаца.

Ну, кричи «Ура!», ребята:

Вот «Четыреста Десятый».

Много пятниц его ждали,

Наконец-то увидали.

Мы ж остались и поем

Да «Одиннадцатый» ждем,

Ждем мы снова подлеца,

Ламца-дрица-ха-цаца.

И, забрав с собой монатки,

Посдирали все палатки,

Проиграл трубач «поход»,

Все ушли на пароход.

Двух полков уж больше нет:

От палаток только след,

Ни окошка, ни крыльца,

Ламца-дрица-ха-цаца.

И этот день отъезда наступил, когда дивизион 26 ноября 1921 года погрузился на турецкий пароход «Кюрасунд» и через Константинополь, Бургас прибыл 29-го в порт Варна.

Позади осталось годичное пребывание в Галлиполи, и там на кладбищах соратники: капитан Янковский Михаил, штабс-капитан Баба-даглы Леонид, штабс-капитан Ольшевский Станислав, поручик Катасонов Михаил, подпоручик Каракучи Михаил, подпоручик Касьянов Петр, старший фейерверкер Попов Федор, доброволец Земцов Александр, доброволец Каверин Валерьян.

По случаю годовщины пребывания в Галлиполи был создан Галлиполийский Крест, позднее общество, а в приказе мы читаем: «…Вы целый год несли крест. Теперь, в память Галлиполийского сидения, этот крест носите на своей груди. Объедините же вокруг этого креста русских людей. Держите высоко русское имя и никому не давайте русского знамени в обиду…»

И это исполняется галлиполийцами до сих пор, ибо там они имели возможность проверить пережитое и продолжать давно взятое решение, без присяги, подписки и обещаний, до конца своего служить делу борьбы.

Ни козни врагов, ни самое страшное – время не смогли их свернуть с пути, а лишь привели к созданию в зарубежье Русского Общевоинского Союза, самой значительной организации, по своему качественному и количественному составу.