В течение немалого числа дней, даже недель, выгружался 1-й корпус и размещался в маленьком полуразрушенном в Великую войну греко-турецком городке, забив в нем склады, сараи, разрушенные дома. Холодно, тесно, без пучка соломы на каменных полах.

Высадился штаб марковцев. Три офицера с какой-то осторожностью и торжественностью несли под длинному свертку в кожаных футлярах. Это были Николаевские знамена полков. Молва быстро разнесла эту новость. И необычайную грусть переживали все.

14 ноября, приказом по 1-му корпусу, все дивизии сводились в полки: Корниловский⁶⁹, Марковский⁷⁰, Дроздовский⁷¹ и Алексеевский⁷² (из чинов 2-го⁷³ и 3-го корпусов⁷⁴) и Отдельный Гвардейский батальон⁷⁵, составившие пехотную дивизию. Части регулярной кавалерии составили кавалерийскую дивизию⁷⁶. Шефские артиллерийские бригады сводились в дивизионы при своих полках. При каждом полку были и свои инженерные роты. Отдельно – 5-й⁷⁷ и 6-й⁷⁸ артиллерийские дивизионы.

Все эти части перешли из Галлиполи за шесть верст в Долину роз и смерти, где построили лагерь из английских палаток. В центре каждого полка в особых полуоткрытых палатках стояли их знамена и около них – часовой.

И только в лагере марковцы увидели, наконец, заслуженные ими Крестоносные знамена, на которых лик Николая Чудотворца и бессмертные слова: «Верою спасется Россия». Потом к трем знаменам присоединилось четвертое, Императорское, неизвестного полка.

В Марковский полк были влиты остатки гренадер и миллеровцев, всего около 100 человек. Месяцы собирались марковцы, плывшие из Крыма на десятке пароходов, попавшие в лагеря донцов и кубанцев и выписывающиеся из госпиталей. В итоге сила их, уступая другим полкам, составилась так: полк – три батальона, учебная, пулеметная и ординарческая команды – 1100 человек, артиллерийский дивизион – 500, конный дивизион – 160, инженерная рота – 120 и отдельно стоявшая между городом и лагерем, занимавшаяся прокладкой конной узкоколейки, железнодорожная рота – 150 человек.

Все были вооружены винтовками; имелось 15 пулеметов и немало патронов.

Полк принял, наконец, генерал Пешня⁷⁹; его помощник – полковник Докукин⁸⁰. Началась уставная лагерная жизнь и занятия. Устроена церковь, театр, баня. Составился струнный оркестр из самодельных инструментов, драматическая труппа, хор «Братьев Зайцевых». Помимо учебной команды были по полку обер- и штаб-офицерские курсы. С началом тепла и сухой погоды образовались разные спортивные команды. Принимались меры к составлению полкового духового оркестра.

Жизнь кипела не только в Марковском полку, но и в других. В городе, где стоял штаб корпуса, находились пять военных училищ, Технический полк⁸¹, «Галлиполийские» роты, мастерские, отличный корпусной театр, библиотека-читальня, гимнастическая школа; была и гимназия имени генерала Врангеля, в которой учились дети всех возрастов. Регулярно читались лекции по высшим дисциплинам, как в городе, так и в лагере. Устраивались сеансы устной газеты.

Вся жизнь и города, и лагеря была построена на здоровых национальных началах и совершенно не напоминала жизнь концентрационных лагерей, как об этом писали некоторые газеты левого направления.

Естественно, что неудача в борьбе с красными, оторванность от Родины, неопределенность будущего, жизнь на диком полуострове, полуголодная и нищая, давили морально. К этому прибавился еще нажим французов с целью роспуска армии. И в армии возникали кризисы, но их разрешали тем, что предоставляли желающим полную свободу уйти на все четыре стороны. Ушли тысячи, но десятки тысяч остались. Марковцы уменьшились несколько в числе.