Июнь, 1-го. Озеро Иегель под Ригой. Пулеметная рота светлейшего князя Ливена размещена в домах на Петроградском шоссе у озера Иегель. Ротой командует капитан Эшольц, хозяйством заведует капитан Юрген сон254, заведует оружием прапорщик Крузе255. Все родом из Эстонии.
7-го. Рига. Вчера под Венденом убит мой брат, служивший в «Landeswehr».
10-го. Вейсенгоф (в 6 верстах от Вендена). Рота хорошо размещена в школьном доме. В нескольких верстах от нас эстонский фронт. Цель нашей переброски сюда – заняться сторожевым охранением, но мы совершенно пассивны к эстонцам.
14-го. Вейсенгоф. Пять офицеров перевели в пехоту. Наш фельдфебель убит эстонцами при покупке сена для лошадей.
16-го. Вейсенгоф. Производили по окрестным хуторам обыски для поимки укрывающихся большевиков.
18-го. Вейсенгоф. Сегодня приехал капитан Дыдоров и приказал готовиться к уходу.
19-го. Вейсенгоф. Получили нового батальонного командира полковника Канзи. Арестовал 4 немецких солдат за браконьерство.
20-го. Рамоцкое. Нас сменил немецкий отряд «Михаэлис», и весь Ливенский отряд отправился походным порядком на станцию Рамоцкое (15 верст), где нас посадили в вагоны и отправили в Ригу. В Ригу прибыли в 11 часов ночи.
21-го. Рига. В 10 часов вечера наш эшелон отправился дальше на Либаву. Отмечаю, что 80 процентов нашей роты состоит из интеллигентов. На должности рядовых – гардемарины, юнкера флота, кадеты последних классов, юнкера, лицеисты, гимназисты и др.
22-го. Либава. Наш эшелон прибыл к вечеру в Либаву, и мы остались ночевать в вагонах. Поезд был подан на военную платформу. Чернь относится к нам враждебно, интеллигенция, наоборот, весьма радушно. По приказанию англичан эвакуируются остатки немецких войск.
23-го. Либава. Рано утром прошли по главным улицам города в отведенное нам помещение, недалеко от Кургауза. Наша дисциплинированность произвела впечатление на либавцев и успокоила их, так как после ухода немцев боятся грабежей черни.
24-го. Либава. Получено известие, что немцы заключили с Антантой мир.
25-го. В нашей части введены регулярные ежедневные занятия с утра до 5 часов пополудни.
26-го. Несмотря на заключенный мир, сегодня в присутствии высших американских, английский и французских чинов был торжественно уничтожен германский памятник, стоявший на плацу против Кургауза. В почетном карауле участвовала наша офицерская рота. Настроение было у всех подавленное. Полковник Канэп, заместитель полковника Дыдорова, является и начальником Либавского гарнизона.
27-го. Сегодня прибыл на пароходе «Саратов» латвийский президент Ульманис. Отряд ливенцев был наряжен в почетный караул. Оставшийся ландесвер перешел в наш отряд. Среди них есть и германскоподданные.
29-го. Эстонцы начали наступать на Ригу и стоят у озера Иегель. Ландесвер будто бы потерял в боях 500 человек. Полковник Канэп ведет с англичанами переговоры о снабжении нас продовольствием и жалованьем. До сих пор получали все от немцев.
Июль, 1-го. Англичане дальше обещаний не идут. Они обещали нам лучшее снаряжение, амуницию, хорошее жалованье. Но мы до сих пор сидим без денег.
4-го. Получили, наконец, жалованье, но… латвийскими деньгами, которые населением очень неохотно принимаются. Пища стала хуже, ибо стали получать от латышского правительства.
6-го. Ходят слухи о каком-то переводе нас куда-то. Ожидают почему-то прибытия нашего шефа, светлейшего князя.
8-го. Вместо светлейшего князя, приехал полковник Аебедев. Англичане решили спешным порядком посадить нас на транспорты и куда-то отправить. Созвали немедленно собрание из старых ливенцев, которое было весьма бурным, и выразили свое неудовольствие по отношению к англичанам.
9-го. Получено срочное приказание отправить наш отряд в Нарву для наступления на Петроград. Весь день пехота грузилась на громадный океанский пароход. Артиллерия, кавалерия и пулеметная рота должны ждать еще своего парохода для транспорта. Светлейшему князю, как и полковнику Дыдорову, о нашей отправке ничего не известно.
10-го. Ходили на пристань провожать нашу пехоту. Пароход громадный, английский, трехтрубный, приспособленный для пассажиров. В час дня покинули Либаву. Меня назначили адъютантом при пулеметной части.
11-го. Сегодня приехал полковник Дыдоров.
12-го. Полковник Дыдоров навестил сегодня нашу роту и обещал нас встретить в Нарве.
13-го. Слухи – будто нас отправляют сухим путем через Митаву в Ревель.
14-го. Узнал подробности убийства Царской семьи в Екатеринбурге.
17-го. Рано утром прибыл в гавань транспорт «Холсатия», который нас отвезет в Нарву. Вся команда почему-то приуныла. Жалованье все еще не получено.
18-го. Весь день грузили обоз и лошадей. Транспорт немецкий прескверный и тесный. Либавцам не нравится, что последние ливенцы уезжают.
19-го. День прошел в погрузке. Стояла жаркая погода, люди были навеселе и ходили последний раз компаниями по городу. В два часа ночи снялись с якоря.
20-го. Балтийское море. На море непогода, и многих укачало, особенно офицерских жен и сестер. Лишь к вечеру утихло.
21-го. На море дивная погода. Издали показался Ревель. Стали на рейд, а вечером поехали дальше на Нарву по Финскому заливу в сопровождении английского крейсера.
22-го. Усть-Нарова. Рано утром стали на якорь в устье Наровы, против Гунгербурга. Обоз людей и лошадей перегрузили на баржи и отправили вверх по Нарове в Нарву, что длилось до поздней ночи. От темноты в трюмах парохода пострадало зрение лошадей. Генерал Родзянко с своей супругой приехал на катере нас встречать. Переночевали на пристани. Была тихая теплая ночь.
23-го. Нарва – Ямбург. С восходом солнца грузились на поезд и поехали в Ямбург, где нас встретили с музыкой. Жители радостно нас провожали по улицам, веря, что с приходом ливенцев дела пойдут блестяще и Петроград уже не за горами. Ливенцы были прекрасно обмундированы (все новенькое германское обмундирование с русскими эмблемами). Говорили, будто наша пехота в боях уже отличилась. Ночную стоянку разбили в нескольких верстах от Ямбурга в немецкой колонии Новый Луцк.
24-го. Луцкая колония. Капитан Дыдоров с адъютантом ночевали в нашей избе. Утром прискакал на прекрасном гунтере генерал Родзянко. Мы любовались, как его лошадь с места перескочила высокую плеть. В девять часов утра вышли походным порядком из Луцкой колонии по Капорской дороге, на Килли, откуда в деревню Малли, где заняли позицию. По дороге наш конвой расстрелял в лесу одного пленного большевика. Обоз отправили в тыл. Ездил квартирьером. Места красивые. Слухи – будто весь Ливенский отряд будет переведен сюда.
25-го. Деревня Малли. С раннего утра сильная стрельба. Но мы особого внимания на это не обращали. В 2 часа дня непредвиденно неприятель наступал на нашу деревню, но с тыла. В первую минуту создалась паника, но подпоручик Силгайль скоро собрал всех и наступал цепью. Оказалось, что красные по болотистому лесу обошли наш незащищенный левый фланг и заняли несколько деревень, забрав при этом одну нашу батарею. К вечеру, однако, мы вернули наши старые позиции, причем был взят один неприятельский броневик, 9 пулеметов и 300 пленных. Деревня Килли переходила из рук в руки.
26-го. Деревня Малли. В течение дня незначительная перестрелка. Около 2 часов ночи неприятель открыл по нас ураганный огонь из орудий.
27-го. Деревня Малли. Начавшаяся рано утром стрельба к 4 прекратилась. Из-за стрельбы пришлось перевести телефон. Вернулся из отпуска ротный командир штабс-капитан Эшольц. После обеда переехали в деревню Новоселки в штаб Уральского полка, ввиду перегруппировки войск. Командир и его офицеры очень милые люди. Бывшие кавалеристы гвардейских полков. Здесь позиция спокойнее.
30-го. Деревня Новоселки. День провел в окопах. Настроение солдат, как и командного состава, самое великолепное. Неприятельская артиллерия постреливает.
Августа, 2-го. Ополье. Рано утром забили тревогу. Было приказано немедленно сложиться и отступить с обозом на Веймарн. Еле выбрались оттуда. Оказалось, что красные нас опять обошли, на левом фланге лесом, а правее взяли Лястицы. Только к вечеру остановились в Веймарне на переезде железнодорожного пути. Я с 4 пулеметчиками поехал ночью обратно в Новоселки к ротному командиру, где пришлось всю ночь не спать, ввиду беспрерывной стрельбы.
3-го. Новоселки – Муравейно. Красные за ночь настолько зашли нам в тыл на левом фланге, что пришлось с боем отступить по всему фронту. Вина тому наша беспечность. Наша пулеметная рота укрепилась на перекрестке двух дорог, среди голого поля, против деревни Алексеевки. Нам приказали задержать наступление неприятеля во что бы то ни стало; сообщили, что дадут знать, когда отходить. Весь день шел ожесточенный бой. Неприятельский броневик три раза пытался прорвать фронт на нашем перекрестке, но был нашими броневиками («Россия» и эстонский броневик) каждый раз отбит. Наступая на красный броневик, наш («Россия») вдруг завяз одним колесом. Чтобы спасти нашу машину, один из офицеров «России», невзирая на свист пуль вокруг машины, вышел из броневика, схватил толстое бревно, валявшееся в канаве, и во весь рост нес его 100 шагов до машины. Бросив бревно поперек дороги, он помешал этим приблизиться красному броневику. «Россия» тем временем выбралась из ямы и начала медленно отступать. В этом бою был убит один офицер из команды «России», по фамилии Кононов. Пуля прошла через дозорную трубу броневика и попала прямо в лоб. К вечеру положение стало почти безвыходным. Мы находились под перекрестным огнем неприятеля с трех сторон. Оказалось, что на флангах давно отступили, не дав нам знать. Пришлось по открытому полю и под сильным огнем отступить. С большим трудом вынесли пулеметы и каким-то чудом спаслись. Отходили всю ночь через Веймарн до Муравейно.
4-го. Муравейно – Ложгалово. В 10 часов выступили дальше. Дорога весьма скверная (песок), но живописная. Прошли около 30 верст на юг. К вечеру догнали свой обоз в местечке Ложгалове, где и ночевали, отдохнули и привели себя в человеческий вид. Удивительно, что за 5 лет службы мне всегда приходилось отступать.
5-го. Ложгалово – Говорово. Прошли за этот день больше 30 верст. На дороге встретились со своим отрядом и капитаном Дыдоровым. Было жарко и лошадям трудно. Нас поместили в 3 верстах от штаба в маленькой деревне Говорово.
6-го. Деревня Говорово. Говорово довольно большая деревня, но небогатая. Население смотрело на нас сперва недружелюбно, но потом стало доверчиво и кормить роту и лошадей бесплатно. По вечерам устраиваются на улице танцы под гармошку. За кражу картошки двое добровольцев наказаны 5 днями ареста.
7-го. Деревня Говорово. Вечером большое гулянье наших солдат с деревенскими девицами. Веселились и танцевали при луне до глубокой ночи. Пели хором народные песни. Чисто русская картина.
8-го. Говорово. Ездил утром с поручением в штаб дивизии. К вечеру приехал к нам поручик Юренберг и дал нам точную картину о положении дела нашей армии. Картина не отрадная. Англичане остались такими же торгашами, как и раньше.
Поздно вечером пришла телеграмма о выступлении всей боевой части Ливенской дивизии.
9-го. Говорово. В 2 часа ночи с 8-го на 9-е число наша боевая часть роты выступила в поход на деревню Монастырек, для ликвидации красного прорыва. Настроение у солдат весьма бодрое.
10-го. Говорово. Ликвидировали два прорыва красных.
13-го. Говорово. Наши части, Балтийский полк и Конно-Егерский объявлены, в случае прорыва красных, ударной группой. Балтийский полк – одна из лучших частей на фронте. Командный состав состоит из эстонского (немецкого) дворянства. Командир полка – полковник Вейс. Полк имеет образцовый отряд кавалерии из собственных лошадей, свою саперную часть и артиллерию. Полк подчинен эстонскому командованию.
19—20-го. Ложгалово. Был занят письменными делами роты. Капитан Дыдоров произведен в подполковники, полковник Раден – в генерал-майоры.
21-го. Ложгалово. Ходим каждое воскресенье в церковь. Церковь красивая, стоит на возвышенности. Она всегда полна военными. После обеда было солдатское представление с военной музыкой. Офицеры пили кофе в собрании штаба дивизии. Вечер провели на поле, где потешались разными играми. Принимали участие чины штаба, подполковник Р., подпоручик Келлер256, штабной врач, сестры милосердия и др.
22-го. Получили неблагоприятные для нас сведения. Высшее начальство, чуя наше нерасположение к союзникам (в данном случае к англичанам), хочет нас разбросать по корпусам. Но этот номер не пройдет.
Октябрь, 1-го. Один из наших полков совершил маленький набег. С нами вместе приехали из Либавы на Нарвский фронт несколько германских офицеров. Один из них служит летчиком, другой у нас, в нашей пулеметной роте. В нашей части есть и турецкий офицер. Когда высшее начальство, штаб армии, об этом узнало, оно приказало всех иностранцев немедленно уволить. Тогда мы им дали фамилии Петровых, Ивановых и т. д. Один из них, лейтенант Шаллер, сегодня отправился в Германию.
2-го. Ложгалово. Наша дивизия переставила часы на два часа вперед. Вчера 1-й Ливенский полк совершил набег на ту сторону реки Луги, причем забрал один пулемет. Один человек ранен. Солнечный день. Англичане широко снабжают нас обмундированием. Уже половина дивизии одета в английское. Офицерам пока ничего не дают.
5-го. Получаем регулярно газеты, чисто английской ориентации.
6-го. На фронте успехи. Южная часть нашего фронта подходит к Пскову на 23 версты, кроме того, 2-я дивизия продвигается вперед, взяв Струги Белые. Вернулся из Нарвы подпоручик Силгайль.
Армия усиленно снабжается английским обмундированием. Дали нашей роте.
8-го. Ложгалово. С фронта приятные сведения. Наши части продвигаются все дальше на Псков. На днях будет наше наступление. У нас связь с Деникинской армией.
9-го. Саперы Ливенской дивизии спешно заготовляют материал для моста над Лугой. Благодаря стараниям ротного командира поручика В. саперы самая образцовая рота.
10-го. День ясный и солнечный. В дивизии идут приготовления к предстоящему наступлению. Вечером перебрался в нашу деревню штаб корпуса. Ночью почти без боя наши полки перешли реку Лугу. Второй дивизией взята Луга.
11-го. Наши части продвинулись вперед до железной дороги. На дворе грязь по колено. День прекрасный, ясное небо.
12-го. Наши части продвигаются быстро.
Взято много пленных, 3 бронированных поезда, 6 орудий. Красные сдаются без выстрела. Воевать не хотят.
Наши части прошли Волосово. Сведения, что Бермондт под Ригой.
14-го. С рассветом двинулись в путь всем обозом и запасными частями вдогонку нашим войскам на Красносельское шоссе. Прошли через деревню Мануйлово до Среднего Села. Из-за скверного корма лошади дальше идти не могут. Дорога сносная. Белыми взяты Гатчина и Красная Горка. Ливенцы стоят под Красным Селом.
15-го. Деревня Среднее Село. Двинулись дальше через Веймарн до деревни Куты, где остановились на ночлег. Ингерманландцы высаживают десант. Дорога грязная. Дожди.
16-го. Куты. С утра двинулись дальше и в 4 с половиной часа пополудни прибыли в Гомонтово. Ливенцами взято Красное Село и вся Башкирская дивизия в полторы тысячи человек, которая считалась самой боевой.
17-го. Гомонтово. Сегодня дошли до Витина. По направлению к Кронштадту слышна сильная канонада. Погода самая отвратительная, ветер, дождь со снегом, грязь по уши.
18-го. Витино. Шли дальше по Красносельскому шоссе. Обоз остался ночевать в деревне Высоцкое. Мы (группа офицеров) дошли до Красного Села. В Красном Селе большое оживление. Полки выходили на позицию брать Лигово. Красная батарея стреляла по городу и попадала в церковь рядом с нами, где мы находились. На улице стояли отобранные от красных несколько броневиков. Молодежь из интеллигенции записывается в Белую армию. Наше дивизионное начальство шикарно устроилось в доме Управления Императорскими Дворцами. Наши штабные прапорщики показывали нам свои трофеи, найденные ими в этом доме и других местах, как: кавалерийские палаши, оружие из старых коллекций и т. д.
19-го. Село Высоцкое. На передовой позиции шла всю ночь сильная стрельба из всех трех родов оружия. Бой происходил в пяти верстах левее от нас. Наш левый фланг очень жидкий. Взято много пленных. Убиты в бою капитан Зелерт, первый герой дивизии, и наш пулеметчик Кнаггис – рижанин.
20-го. Деревня Вилози (Красносельский лагерь). Сегодня наша дивизионная пулеметная рота перешла на новое место в деревне Вилози, под Красносельским лагерем. Передвижение произошло, ввиду шаткого положения на левом фланге, у Ропши.
21-го. Красносельский лагерь. С самого утра сильная стрельба на фронте. Наш 1-й Ливенский полк немного отступил. Красное Село сильно обстреливается, много раненых жителей. Днем было спокойно, и наши держатся стойко.
22-го. Красносельский лагерь. День ясный. В Красносельском лагере оставлено красными много интересного. Один из сторожей лагеря, бывший гвардейский унтер, собирался открыть нам склады артиллерийских снарядов, если возьмемся их вывезти. Мы об этом сообщили штабу, но определенного ответа не получили. Наши грузовики, привезя на фронт муку, могли бы на обратном пути в Нарву забирать снаряды, но этого почему-то не делают. На фронте артиллерийская стрельба. В Красное Село прибыло подкрепление в лице 4 полков.
23-го. Сильная артиллерийская стрельба со стороны красных. Неприятель наступает большими силами. Бой принял характер европейской войны. Они бросают в бои свои лучшие войска. Держимся стойко. Потери во втором полку.
24-го. Идут бои. Наши восстановили старое положение. Красные упорствуют. Они ловят в Петрограде на улицах мужчин и гонят на фронт. У пленных вид штатских – в шубах, поддевках, в галошах и котелках. В Петрограде на Загородном проспекте вырыты траншеи. При первом наступлении наши разведчики-ливенцы подходили к Путиловскому заводу. Наш 1-й Ливенский полк сильно пострадал. Убит командир полка генерал барон Раден и подпоручик Лакс. Есть много раненых. Высшее командование растерялось и передало командование фронтов полковнику Дыдорову, который требует подкреплений.
25-го. Красносельский лагерь. По всему фронту сильные бои. На левом фланге прорыв, а на правом мы наступаем. К 4 часам пополудни положение стало угрожающим. Нам пришлось оставить Красное Село и занять позиции в Кавелахти у Дудергофа. Вся беда в том, что нет резервов. Мы отошли немного в тыл. Шли всю ночь по шоссе через красивую Гатчину. Гатчина полна экипажами, штабами и примазавшимися к ним офицерами. В глаза бросалась несуразная беготня и упаковка вещей. Мы остановились в деревне Салози. На северной стороне неба в 8 часов вечера ясно была видна вертикальная комета.
26-го. Деревня Салози. Отправились дальше на восток в деревню Тяглино. На фронте спокойно. От красных к нам перелетело два аэроплана.
27-го. Деревня Большое Тяглино. Дождливая погода. Сведений с фронта нет, но там, по-видимому, все благополучно.
28-го. Деревня Большое Тяглино. Двинулись дальше по направлению к Волосову. Остановились в дачной местности у станции Кикерино. Жители Кикерина на нас смотрят косо. На фронте дела поправляются. Генералом Родзянко ликвидирован прорыв у Кипени. Туда отправились ударные группы и танки.
29-го. Станция Кикерино. Подоспел бы вовремя Бермондт, мы бы взяли Петроград. Вместо этого, он разрушил половину Риги артиллерийским огнем.
30-го. Кикерино. На дворе стоит все время маленький мороз. Прибыл наш Особый полк, укомплектованный из пленных красных, под командою полковника Лебедева. С фронта сведения – будто мы по всему фронту понемногу наступаем.
Красные сдаются массами. Мороз.
Ноябрь, 2-го. Кикерино. С фронта неотрадные сведения. Гатчина спешно эвакуируется. Противник наступает большими силами по направлению к Гдову, чтобы нас обхватить кольцом. Взял Лугу обратно. Красные сдаются полками.
4-го. Клопицы. Нами сдана Луга. Идет выравнивание фронта.
6-го. Имение Раскулицы. Солнечный морозный день. Мы продолжаем отступать по всему фронту. Причина тому – на фронте нет смены. Люди неделями не получают возможности выспаться, ходили первое время на морозе без шинелей и одеял, вместо теплой пищи, получают довольствие на руки в сыром виде. Вместо хлеба дают муку. На дворе мороз. В имении красивый парк.
7-го. Лялицы. Не успели прошлой ночью расположиться, как пришло приказание двинуться дальше. Усталые шли всю ночь по Красносельскому шоссе. Ярко светила луна. Наблюдал частичное лунное затмение. Попутные деревни битком набиты войсками. С трудом расположились в деревне Лялицы. На дворе сильный мороз.
8-го. Деревня Дубровка. Рано утром двинулись дальше, и в 2 часа прошли город Ямбург на Нарву. Остановились в деревне Дубровке в весьма скверных условиях. Ямбург имеет вид военного лагеря. Пока у нас на правом фланге не было войска, красные успели пройти за Ложгалово. Положение скверное.
9-го. Деревня Дубровка. Живем в маленьком помещении. Тесно. К нам пристали беженцы. Мороз.
10-го. Деревня Дубровка. В нашей маленькой комнате разместилась семья помещика из Дивенской, тоже беженцы.
11-го. Дубровка. Ясный морозный день. Бои где-то у Гдова. Взято 300 пленных, да толку мало.
12-го. Дубровка. Солнечный день. В течение дня проехало много обозов и войска по шоссе на Нарву. Сдают Ямбург. Красные у Прилуги. Все войска идут через Нарву на Гдов. Положение корявое.
13-го. Низы. Встали до рассвета и двинулись на Нарву. Было очень холодно. Лошади поминутно падали и еле продвигались, было скользко и подковы без шипов. Эстонцы к нам открыто враждебны и готовы нас уничтожить. Под Нарвой у проволочных заграждений толпа беженцев, которых эстонские часовые ругают и не пропускают. Люди остаются с детьми на ночь на морозе и на снегу. Редкая черствость эстонцев. Пришли в Низы. Войска тьма. Помещений абсолютно нет.
15-го. Низы. С фронта сведения, что красные заняли деревни Медвежек и Черное. Большая ошибка высшего начальства, что разрешало офицерам и чиновникам жить со своими семьями. В какую деревню ни придешь, все занято частными лицами. Из ста тысяч человек, считающихся на казенном довольствии, приходится 20 тысяч штыков. На дворе холод.
16-го. Криуши. С утра некоторое волнение среди войска. Части и обозы стали спешно выезжать в тыл, и к обеду Низы опустели. Мы уехали в 1 час дня на Криуши по прескверной дороге. Было холодно, ветрено и гололедица. Подводы скользили с дороги в канаву или болото. Пробирались среди нескончаемого обоза через Усть-Жердянск и ночью прибыли в Криуши на Нарове у границы Эстонии. Деревня битком набита войском. Несмотря на мороз, двери хижин открыты, и оттуда валит пар. Там негде яблоку упасть. Расположились на ночь у костров среди поля и мерзнем.
17-го. Криуши. Провели неважную ночь, ибо спать не приходилось. Лицо от костра горело, а спина мерзла. Ветер разносил искры, которые выжигали дыры на шинелях. Ветер перешел в шторм. Эстонцы ставят препятствия к переходу через границу (река Нарова служит границей). Ждем конца переговоров нашего правительства. Хлеба нет, выдают муку, которая у костра неприменима. Располагаемся еще на ночь у костра.
18-го. Криуши. За прошлую ночь у костра все почернели. В два часа утра на 18-е число нас подняли на ноги, перевели все части обоза через Нарову на три версты вглубь, в лес, где и разместились как могли. Остаток ночи провели у костра и ждали весь день дальнейшего перехода, но напрасно. Предстоит еще ночь у костра. Лес болотистый. Мороз сильный, не менее 18 градусов.
19-го. Около шоссе на Мецкюль. Трудно спать на морозе, без укрытия. Выстроили что-то вроде шалаша. Продувает. Землянки не строим, ибо лес на болоте. Лес, однако, редеет с поразительной быстротой. Люди начинают заболевать. Лошадям нет корма. Нам дают муку, и мы печем блинчики у костра, что не может заменить хлеба.
20-го. Холод все усиливается. О сне и думать нечего. Ежимся у костра и прожигаем по неосторожности то одеяло, то пальто или сапоги. С полверсты от нашего лагеря эстонские солдаты напали на подпоручика Силгайля, побили его и отняли револьвер и кинжал с поясом. Среди эстонских солдат сильно развито хулиганство. Ежедневно нападения с грабежами, особенно воруют лошадей. Говорят, что в Нарве такие же хулиганы убили русского офицера, князя Вяземского, бросив его со скалы в Нарову. Леса больше нет, его весь вырубили.
Заходил к нам подпоручик Юренберг с печальными известиями о всеобщем положении на фронте и эстонских отношениях. Видно, что нашему походу конец. Все только и думают, как убраться отсюда.
22-го. По дороге на Замокрос. Сведения, что наша дивизия уйдет отсюда в глубь Эстонии, к вечеру оправдались. При проходе деревни Черное эстонская застава, пропуская наши обозы и войска, отнимала у нас оружие, патроны, пулеметы, сабли и др. Только у офицеров и 10 солдат оружие не отняли. Дорога шла по узкой и высокой дамбе через болотистые места. Тяжелые фургоны скользили задними колесами и благодаря узкой дороге скатывались вместе с лошадьми вниз по дамбе в трясину. Большей частью не было возможности спасать ни обоз, ни лошадей, которые с каждой минутой все больше тонули. Чтобы освободить несчастных животных от страданий, их на месте пристреливали. Я по дороге насчитал 300 павших лошадей. Шли всю ночь. Было темно и холодно. Ноги еле двигались. Усталость невероятная.
23-го. Замокрос (Эстония). К 1 с половиной часу ночи прибыли в Замокрос. Все избы были переполнены солдатами до того, что пришлось остаток ночи просидеть на пороге одной избы. Итак, это восьмая ночь под открытым небом, при 15–20 градусах мороза и без горячей пищи. Говорят, что при стоянке в лесу в одной части замерзло 6 человек солдат.
24-го. Деревня Замокрос. Прошлая ночь на соломе показалась раем. Только вши, которых развелось несметное количество, не давали покоя.
Наша армия накануне развала. Мы во власти эстонцев. Положение на днях должно выясниться. Юденические деньги, которыми нас наградили, нигде не принимаются. Вечером приехал с фронта полковник Дыдоров и утешает хорошими известиями.
25-го. На дворе оттепель, и глубокий снег усиленно тает. Решили ликвидировать роту и людей отпускать домой на родину. Нет смысла оставаться.
26-го. Наши дела все хуже. Начинаем отпускать людей, и сами скоро улетучимся. Эстонцы относятся к нам вызывающе: они нападают на наши обозы, крадут лошадей и вещи. Им мало того, что мы им оставили на границе, много составов поездов, паровозов, орудий, лошадей и др.
29-го. Дамл опять жалованье ненужными деньгами Юденича.
30-го. Несмотря на воскресенье, настроение неважное, ибо положение невыясненное. Упаковал ненужные вещи для отправки в Юрьев, к капитану Эшольцу. Перемена в командном составе. Какой смысл? Накупил почтовых марок Северо-Западной армии. Латвия принимает к себе и офицеров.
Декабрь, 1-го. Русская газета сообщает, что Русская армия перестала существовать и войска будут интернированы в Цернове и Гап сале. Вот так положение! Надо удирать, пока не поздно. Вечером вернулся из Нарвы подпоручик Силгайль и сообщил, что латвийский представитель отправляет желающих в Латвию. Запись только несколько дней. Решил завтра уехать, ибо эстонцы приступают к интернированию. Подпоручик Вундерлих из батареи и еще 80 человек уже уехали.
2-го. Нарва. Встал в 6 часов утра, до 9 покончил дела с ротой, уложил вещи, распрощался с оставшимися и вместе с поручиком Силгайлем отправился пешком в Нарву. С трудом удалось записаться у латышского представителя из-за плохого знания латышского языка. Капитана Эшольца поразил мой отъезд, и он неохотно отпустил меня. Полковник Дыдоров приказал сперва подать копию свидетельства на увольнение. По окончании всех формальностей мы сердечно распрощались с полковником Дыдоровым и его супругой. На днях они хоронили своего единственного маленького сына. Маленький Юрий был любимцем всех ливенцев.